Девчонки любят плохих

Валя со скрежетом велась на уговоры сбежать с биологии. Она не верила убеждениям, что физика в жизни не пригодится и её надо прогулять. Она никогда не исправляла оценки в журнале и не подкладывала кнопки учителям. Она предпочитала держаться в стороне от двоечников и хулиганов. Рита сочетала в себе и то, и другое. Она была отличницей среди колышников по поведению и лидером среди «прости-господи» по знаниям. Отличница, что уж там — пусть и с конца. Это её не смущало, а даже наоборот — стимулировало стремиться к совершенству. Она ежедневно шлифовала свои навыки в доведении учителей и одноклассников. У классной от Власовой уже давно был нервный тик. Валя и Рита никогда особо не общались. Они сидели через ряд друг от друга: одна за первой партой, вторая — на Камчатке. Интересов у них общих было на ноль целых, ноль десятых. Максимум — они могли стоять друг за другом в очереди в столовой. Иногда Ритка, как истинный джентльмен, даже разгоняла первоклассников, чтобы Валечка побыстрее получила заветную ватрушку. Этим и «Здарова! — Привет!» ограничивались их разговоры. Но однажды жизнь, кажется, решила пересмотреть правила и открыла для них новую игру. Всё началось в тот день, когда Антонова красиво ушла с физкультуры, а Власова продолжила быть Власовой. Физру в школе не жаловали. Физрук был усатый Петрович, противный такой, требовал называть свой предмет «физической культурой» и штрафовал отжиманиями за опоздания. Его откровенно ненавидела добрая половина учеников. У Вали он вызывал только лёгкое раздражение. Рите вообще было на него до лампочки хотя бы из-за того, что она с ним пожизненно не встречалась. Она не появилась ни на одном его уроке за те два года, пока он у них вёл. Её оценки были плодом уму непостижимой магии. И вот как-то, думая, что её фея-крёстная — самая ответственная женщина из всех, Власова наткнулась на Валечку. В прямом смысле — наткнулась. Антонова во время физры любила отсиживаться в раздевалке. Она тихо забивалась в уголок, утыкалась в учебник и коротала восхитительнейшие сорок минут. А Рита ходила, не глядя под ноги, но глядя в телефон. Она запнулась за блондинку, которая расселась прямо на полу в раздевалке, и полетела носом вперёд. — Твою мать! — взгляд Риты ни на миллиметр не сдвинулся от экрана, и рука даже не попыталась разжаться. В таком же положении, как шла, она планировала встретиться с кафелем, если бы не Валя. Та схватила Власову рукой за талию, не дав ей свалиться. Копна волос посыпалась Рите на лицо, и на секунду всё вокруг замерло. — Не трогай мою мать. Знаю её — прекрасная женщина, — в самое ухо нашептала Валя и разжала руку. Она убедилась, что Власова твёрдо стоит на своих двоих, и с корточек поднялась сама. Только сейчас очень чётко вырисовалась разница между ними в росте и телосложении. Валечка была немного ниже и худощавее. Власова будто была тем красавчиком-спортсменом из американского сериала. Взмахом головы Ритка откинула на спину всю охапку русых волос. Валя слегка отступила, сбиваемая потоком холодного воздуха. Ей настолько понравилось это, что дрожь прошла по позвоночнику, ударила в затылок и рассыпалась сотней капель по всему телу. Антонова дёрнулась. Рита с видом эксперта возвела палец в воздух, натянула уголки губ для самодовольной улыбки и проговорила: — А ты... — она замялась, взглянув в глаза одноклассницы. Глубокого синего цвета, они внимательно взирали на неё чуть снизу вверх и словно видели насквозь. От их проницательности, настойчивости стало так неловко, что сознание вдруг начало резко повторять какие-то мантры, какие-то молитвы. Рита очень явственно ощутила посторонних в своей голове. В тёмных лабиринтах своих мыслей. — ...ты разве прогуливаешь уроки? На щеках Валечки вспыхнуло стеснение, и она аккуратно поправила: — Я не прогуливаю. Мне просто не захотелось на физкультуру, — она облизнула верхнюю губу и улыбнулась. Она лёгким движением отряхнула брюки от пыли и поправила блузку. Теперь её глаза были полуприкрыты, смотрели в пол. Рита даже выдохнула по-театральному громко. — Ну да, ну да. Все вы, отличники, так говорите, — уже более в своей манере отозвалась Рита и прошла в глубь раздевалки. Сунув руки в карманы джинсов, она огляделась. Здесь девушка была гостем редким. — А чем ты занимаешься? Валя без слов показала Власовой книгу. Точнее, она, прижимая её к себе, слегка кивнула. Не заметить книгу было сложно: блондинка спасала Риту одной рукой, не выпуская литературу из другой. Но у Власовой был невероятный дар — не замечать очевидное. — Как тебе Мартин Иден? Хорошо пишет? Валя прыснула смешком в кулак. У Риты был ещё один необычный дар — не открывать школьные учебники. Вообще. Если ей их выдавали в начале года практически новыми, такими же в конце года она их и возвращала. Следующие классы ещё потом восторженно переговаривались, что, как минимум, один комплект учебников всегда такой свеженький, хрустящий белыми страничками. — Джек Лондон у нас будет только в следущем году. Но «Мартина Идена» я уже читала, могу кратко рассказать тебе, если хочешь, — Антонова пожала плечами. — Не надо, — Рита повернулась. Резко, бесцеремонно, беспощадно. Волосы подлетели, огромным пушистым покрывалом упали на футболку. Валя удивилась, что у неё, Риты-своего в доску парня, такие шикарные волосы. — Иначе вот здесь, — шатенка потыкала себе пальцем в висок, — не останется места для важной информации. Валечка изящно приподняла одну бровь, сложила руки на груди и спросила: — Например? — хотя, наверное, это было больше похоже не на вопрос, а на приглашение продолжить. Вале подумалось между делом, что очень некрасиво — обрывать свой монолог на чём-то интригующем. Так делают только в дешёвых фильмах и глупые сценаристы. Они были чуть дальше от киноиндустрии, чем Земля от Солнца. Поэтому такие трюки казались в их жизни неуместными. Для убедительности Валя даже решительно шагнула вперёд, сокращая дистанцию. Они не придерживались позиции, что соблюдение социальной дистанции вообще кому-то надо. В конце концов, они до этого уже успели побыть в нереально тесном контакте. Власову такой напор заставил вновь замяться. Она не любила по-дружески болтать с одноклассниками. Тем более, с одноклассницами. Девчонки вызывали у неё то несварение, то бабочек в животе. Рита не могла сама себе объяснить, по какому принципу делится вся женская половина: от кого ей плохо, а с кем ей хорошо. Но старалась просто держаться ото всех подальше. Она была бурей в стакане. Бомбой замедленного действия в ладони. Апокалипсисом в кармане. Она была слегка дикой и абсолютно не приученной к людям. Она ни с кем не дружила. Она общалась лишь с некоторыми, с теми, кого сама считала избранными. Это списывали на её похождения, вешали ярлыки, ставили клейма. А ей просто-напросто комфортнее было с парнями. Валю Рита часто не замечала. Да, она знала, что в классе есть у них отличница — умница, красавица, гордость школы и всё такое. Но на неё было плевать. Рите доставались от неё какие-то ответы на контрольных, какие-то подсказки на тестах, какие-то тетради с домашками. И этого было за глаза. Она знала, что, чтобы списывать, не обязательно просить напрямую. Особенно, если списываете у одного сразу целой компанией. И всё-таки были моменты оплошностей в жизни Власовой, когда она могла неприлично долго заглядываться на одноклассницу. Что-то чертовски привлекательное было в Валином остром уме и атласных блузах чернильного цвета. Рита находила её интересной со всех точек зрения. Это было похоже на сюжет фанфика: отличница и двоечница, умница и хулиганка, красавица и чудовище. Власова иногда так дико хотела достать её, получить, что забывалась — они в реальности, не в книге. Казалось, мания не знает границ. Казалось, остановить руки, тянущиеся к Антоновой, невозможно. Но — возможно. Рита после приступов быстро успокаивалась и забывала о Валечке на долгие месяцы. Сейчас был тот период, когда Валя снова стала центром. Стала яблочком в игре в дартс. Стала золотом одного дурака, которое нужно было добыть даже ценой собственной жизни. Рита с прищуром глянула на Валю и протянула к ней раскрытую ладонь: — Дай мне маркер. Чёрный, — Рита тряхнула ладонью прямо перед носом у Вали. Антонова посмотрела на неё с немым вопросом «Ты больная или да?». — Да, больная, — кивнула Власова и ещё громче потребовала: — Дай мне маркер! Ну, Валя и достала ей из своей сумки маркер. Решила, что с ней лучше не спорить. Кто ж знает, что она вытворит, если не получит чёртов маркер. А что вытворит, получив — стало ясно, когда Рита подскочила к зеркалу и начала криво растущими руками что-то рисовать. Она рисовала так быстро, неровно, непривлекательно, что Антонова не могла понять ни единого очертания. Она стояла в стороне и, как истинный критик, слева, справа, под таким и под сяким углом смотрела. И единственное, к чему пришла, — этот рисунок тянет на три дежурства по классу и беседу с завучем о неподобающем поведении бонусом. — Ты готова к приключениям? — спросила Рита у отражения Вали. Антонова безмолвно ткнула себе в грудь пальцем, уточняя, может, не её спросили. Спросили её, конечно. Об этом было несложно догадаться, ведь в раздевалке они по-прежнему находились одни. — Каким приключениям? — Зануда, — Рита фыркнула, дорисовала какую-то каляку сверху и откинула маркер в сторону. Антонова грустными глазами проследила траекторию. — Ты уже была у директора в кабинете? Видя, что сигнал потерян, а сервер выдаёт ошибку 404, Рита подумала перестать церемониться. Она точно знала, как завоевать девчонку. Ведь все девчонки обожают плохих парней — она в кино видела. И да, пусть сама Рита не была парнем, зато «плохой» её можно было назвать с большой буквы. Она искренне надеялась, что этот трип в кабинет директора Валя запомнит надолго. И саму Ритку никогда не забудет! Власова вытерла о джинсы влажные ладошки и схватила Валечку за руку. Это ж какой кайф она испытала, схватив за руку ту, о которой иногда позволяла себе мечтать! Она чуть прямо там в обморок не шарахнулась. Но сохранила спокойствие. Сохранила невозмутимость и крайне глупое выражение лица. Рита подвела Валю к зеркалу и скомандовала: — Ждём звонка! Осталась буквально минута. Ну, полторы. — Это зачем? — помотала головой Валя. — Увидишь! Десять, девять, восемь... три, два... На «один» Власовой по всей школе грянул звонок. Подведя Валечку ближе к своему творению, она во всё горло, так, чтобы каждый кабинет и ученик услышали, завопила: — Петро-о-ович — ло-о-ох! От её ора задрожали стёкла и старые оконные рамы. Для Валечки мир приглушил все посторонние звуки, остался только звон в ушах, и захотелось их непременно закрыть. Но — теперь уже влажная ладошка Риты всё так же сжимала до одури её тонкие пальцы. Деться было некуда. Земля вдруг под ногами задрожала от школьников, заполняющих коридоры. Казалось, вся орава сейчас обрушится на их бедные, хрупкие плечи. Потом хлопнула дверь. И Рита с Валей взвизгнули в один голос (Рита — от наслаждения, Валечка — от истинного испуга за свою шкуру) — на пороге раздевалки стоял физрук. На зеркале маркером был нарисован усатый Петрович, а «лох» всё бежало по школе, эхом дотягиваясь до всех, до кого только можно было. Ну, а маркер, по традиции, был перманентный.