The Reason I Hang On "Причина, по которой я держусь"

Любая победа была поводом для праздника, как считал Ники, и он был слишком настойчив на поезду в «Райские сумерки», чтобы кто-то мог спорить. Что касается Нила, то он ожидал, что его будут игнорировать; он едва ли помнит последний раз, когда не чувствовал себя неуютно в центре внимания. Эндрю, похоже, не испытывал особого энтузиазма по поводу участия в празднике, и он ясно дал это понять, сжимая руль так, что его костяшки побелели, но его лицо по-прежнему оставалось каменно-холодным. Ники предложил ему остаться, если он одолжит ключи от машины, но само предложение чуть не стоило ему шеи, обвитой неумолимыми руками. Эндрю доставил их туда за поразительные 10 минут до приезда остальных членов команды. — Роланд! — Ники объявил со свойственной ему энергией, его голос пронесся над толпой. В пятницу вечером это место процветало. Его пальцы барабанили по столу, когда мужчина подошел к ним с дружелюбной улыбкой. — Как ты? Все в норме? — Дела идут хорошо, ты как сам, Ники? — Фантастика, — сказал он, откидываясь на спинку сиденья и заложив руки за голову. — Обеспечили себе победу над «Уилкс-Мейер Хорнетс» Мы, конечно, знали, что она у нас есть. Я имею в виду, просто заходя на корт. — Он высокомерно улыбнулся. — Они хорошо играют? Кевин выпрямился, что позабавило Нила, очаровало и немного обеспокоило его постоянной готовностью говорить только об экси, но не Нилу судить о страсти Кевина. Экси — это все, что было у Нила, и это была одна из тех вещей, которые делали его и Кевина похожими. — Учитывая все обстоятельства, это хорошая команда, — сказал Кевин, — но всегда приятно поиграть против вежливых игроков. Глаза Нила следили за тем, как двигалась татуировка ферзя под глазом Кевина, когда он говорил. Несмотря на это, Нил все еще задавался вопросом, причисляет ли Кевин себя к списку «вежливых игроков». Что нужно сделать, чтобы попасть в этот список? Лисы выиграли у Шершней с разгромным счетом, так что этот термин не был большим комплиментом. Ники, заметив, что Кевин сделал движение, чтобы продолжить говорить, быстро оборвал его, словно останавливая катастрофу. — Роланд, мы возьмем пять для начала, — сказал он, и взгляд Кевина переместился на него. Глаза Роланда обшаривали стол, перескакивая с Ники на Кевина, Аарона, Эндрю, и, наконец, остановились на Ниле, его улыбка расширилась, когда он это сделал. — Сегодня твоя ночь? — спросил он так, словно это был самый грандиозный подарок, который Нил мог ему преподнести. — Для меня нет, — сказал Нил, покачав головой и быстро окинув Ники взглядом, только сейчас заметив его хитрую ухмылку. Хитрость, о которой он, вероятно, должен был догадаться, станет настоящим препятствием в ту минуту, когда Ники предложил «Райские Сумерки». — Тогда эти две рюмки будут для меня, — заявил Ники, не сводя глаз с Нила, чтобы подчеркнуть свои намерения. Ники уже не в первый раз пытался опьянить Нила. Однако, как мгновенно вспомнилось, в прошлый раз, когда Нил оказался здесь, ему это действительно удалось. Эндрю сильно пнул Нила под столом, и Нил отреагировал скорее на резкость удара, чем на легкую боль, которую он ему причинил. Все это говорило о том, что Эндрю не забыл. Нил знал, что для Ники невозможно ни то, ни другое, хотя он и делал вид, что не замечает своей собственной цели. Что он все-таки уловил, так это раздражение Кевина. Ники вздохнул, словно собирался поделиться с ним самой душераздирающей новостью. — Кевин, думаю, я лучше умру, чем буду слушать, как ты сейчас излагаешь философию экси, — признался он. Когда принесли напитки, Нил был совершенно доволен тем, что наблюдал за происходящим и подслушивал непринужденные разговоры. В конце концов, именно это привело его так далеко в жизни Нила Джостена. Эндрю пил молча, а Нил все так же наблюдал за ним, чем заслужил еще один резкий и неосторожный удар ногой по голени. — Ты перестанешь это делать? — спросил Нил. — Не пялься, — пожал плечами Эндрю, поднося бокал ко рту. Он сказал это так, будто это было легко, но Нил все еще отчаянно пытался понять, что значит поцелуй для Эндрю. Он и сам не очень понимал, что это значило для него, но знал, что все гораздо сложнее, учитывая, как сильно это занимало его мысли. Тем не менее, Нил изо всех сил старался не обращать внимания, как посоветовал бы Эндрю. Невозможно было не заметить, как пятый бокал подозрительно приближался все ближе и ближе к стороне стола Нила — заслуга манипуляций Ники. Все же, к тому времени, как Ники допил свой напиток, стакан волшебным образом появился в его руке в качестве замены.

***

Когда через некоторое время остальные добрались до места, у Ники уже было несколько напитков в организме, и он приветствовал их у входа, словно вышибала, приглашая их войти. Рядом с ним все они выглядели как потерявшиеся щенки, за исключением Рене, которая улыбалась и кивала, когда Ники говорил. Он подвел их к свободному столику рядом с тем, за которым уже расположилась остальная команда, и быстро вступил в разговор. Это было странное ощущение, когда все они собрались вот так. Дело было не столько в компании, сколько в месте, в котором они находились, но Нил уже привык чувствовать себя неловко. Он решил, что по большей части именно так функционируют Лисы. — Тебе нужно расслабиться, Нил, — сказал Ники, покачивая плечами в наглядной демонстрации. — Что? — сказал Нил, слегка растерявшись, поскольку звук его имени немедленно вывел его из задумчивости. Если быть до конца честным, он не понимал, что потерялся там, но теперь он осознал, что Мэтт и Дэн смотрят на него. Ники посмотрел на него под тяжелыми веками, прежде чем расплыться в пьяной улыбке. Он отодвинул стул и слишком быстро вскочил на ноги, сотрясая стол и проливая лишь немного напитков, которые он держал в кулаке. — Пойдем со мной, — сказал он, его голос был достаточно громким, чтобы его можно было услышать, но звучал так, словно он парил над облаками в оцепенении. Вопреки здравому смыслу, Нил сделал то, что ему сказали, стараясь не смотреть на Дэн дольше, чем нужно. Он не мог вынести ни ее беспокойства, ни жалости; он не знал, что хуже. Ники провел его через ночной клуб на нетвердых ногах и сразу же спустился по незабываемой лестнице, где музыка становилась все оглушительнее. На этот раз он и близко не подвергался такому риску, поскольку Эндрю, не задумываясь, держался рядом с ним. Это вызвало нескрываемое разочарование Ники, так как, когда он обернулся, чтобы увидеть Нила, тот вздохнул, не сводя глаз с Эндрю. Трезвый Ники знал бы лучше, но даже пьяный сообразил это довольно быстро, подняв лицо при взгляде, который бросил на него Эндрю, и уделив Нилу все свое внимание. — Итак, давай поговорим, — сказал Ники с любопытной улыбкой. — Почему, ох, почему же ты боишься этой маленькой штучки? — Он призрачно потряс стаканом перед лицом Нила, угрожая вылить на пол остатки того, что в нем осталось. — Никогда не интересовался, — сказал Нил, что было в основном правдиво, но не так искренне, как хотелось Ники. — Ты боишься, что окажешься глупым, — предположил Ники. Он попал в точку, но это было не так уж и удивительно. — Я обеща-а-а-а-аю что, я не позволю тебе делать глупости, — сказал Ники с укором, его глаза осмелились снова опуститься на Эндрю. — И я не буду его целовать, ясно, крутой парень? — Лицо Эндрю не дрогнуло, и все же Ники сказал — Хорошо! — словно это было одобрение, толкнул напиток в грудь Нила и выплеснул часть его на него. Нил схватил его в основном из инстинкта, но его охватила паника, когда он понял, что теперь это его. Он посмотрел на Эндрю в поисках подтверждения, которое тот не дал ему, по крайней мере, не здесь, прежде чем снова опустить взгляд на напиток. Большая часть напитка уже закончилась, и он знал, по крайней мере, мысленно, что одна рюмка не должна ему ничего сделать. Это позволило бы Ники отвязаться от него, поэтому он взял его, не позволяя себе думать об этом ни секунды, остро осознавая, что глаза Эндрю следят за каждым его движением. — Да, Нил! — торжествующе крикнул Ники, к счастью, не забыв допить свой собственный напиток, прежде чем вскинуть руки вверх. Он тут же выхватил стакан обратно у Нила и сказал — Я пойду принесу нам еще. От его слов голова Нила закружилась сильнее, чем от глотка алкоголя, и пока Ники покидал их, взгляд Эндрю не отрывался от него. — Пялишься — сказал Нил, оглядываясь на него. — Ты пьешь — заметил Эндрю. От того, что он произнес это вслух, сердце Нила дернулось, как будто он впервые осознал это наяву. Его глаза затуманились, и у него были причины не пить, не связанные с действием самого алкоголя. Нил был слишком параноидален, чтобы справиться с этим, и это усугублялось тем, что у него были все основания для этого. Брови Эндрю нахмурились, когда он увидел, как взгляд Нила отстранился всего на секунду, прежде чем вернуться. Осознание поймало Нила за рукав куртки, и Эндрю сказал — И мы уходим. — после чего потащил его обратно вверх по лестнице. — Куда вы, парни, идете? — спросил Кевин, как только заметил Эндрю, проносящегося с Нилом мимо их стола, и глаза товарищей по команде сразу же упали на них с любопытством. Ники отсутствовал, заметил Нил, но Эндрю это не волновало. Нил заметил это по тому, как Эндрю сказал Кевину — Ухожу, — несмотря на то, что половина группы не ехала домой. Он видел это в том, как он вцепился в куртку Нила, когда вел его к задней двери, словно мог потерять его, если отпустит. Он сделал это, только когда они добрались до его машины, и когда двери закрылись, тишина заполнила уши Нила. — Ты не хотел ехать, — сказал Нил, когда Эндрю выехал с парковки. — Как и ты. —Это не так, — защищался Нил. — Мне нравится быть рядом со всеми. — Это, конечно, было правдой, когда он сталкивался с такими редчайшими случаями, когда их товарищи по команде были слишком отвлечены, чтобы сосредоточиться на Ниле. Ему уже давно надоело, что они пытаются разгадать его, поскольку он твердо верил, что семье не полагается знать все. — Ты хочешь вернуться? — спросил Эндрю, но это был скорее риторический вопрос, потому что Эндрю никогда не собирался давать ему такую возможность. От машины до общежития Эндрю все было как в тумане, и Нил опасался, что эффект плацебо возымел свое действие: он вцепился в кухонную стойку так, словно это было единственное, что помогало ему оставаться на ногах. Эндрю наблюдал за паникой Нила без особого интереса, а Нил сосредоточился на попытке услышать хоть какой-нибудь шум, чтобы заглушить вопль в голове. — Эндрю? — сказал он, отчаянно пытаясь заполнить пустоту. — Что? Его голос был ближе, чем Нил ожидал, и когда он поднял голову, он был совсем рядом. Искушение было слишком настойчивым, и, возможно, ему просто нужно было напомнить, каковы на ощупь губы Эндрю. Так он не так сильно зависел от прилавка, так что, возможно, это было хорошо. Однако это означало, что теперь Эндрю был его «стойкой», и он чувствовал вкус алкоголя на языке Эндрю больше, чем когда пил сам. Это стало запоминающимся и было единственным способом, с помощью которого Нил когда-либо мог представить себя наслаждающимся вкусом и ощущением алкоголя в своем организме и вполне смирившимся с этим. Эндрю отстранился достаточно, чтобы разорвать связь, и Нил почувствовал, что уходит все дальше в свое пространство, даже не осознавая, что это делает он сам. — Нил, — начал Эндрю. — Да, — тут же ответил Нил и снова приблизил свой рот к рту Эндрю. Ему был знаком вопрос Эндрю, но он не мог больше тянуть время. Он не понимал, как сильно ему это нужно, пока не получил это снова. Он почти забыл, как быстро его разум наполнялся бесконечными мыслями под прикосновениями Эндрю. Это было самое лучшее ощущение, чем когда-либо было для Нила, каким бы потенциально опасным оно ни было. С Эндрю это было не опасно. Рука Эндрю запуталась в передней части намокшей рубашки Нила, притягивая его ближе, слишком близко, до такой степени, что Нилу пришлось сцепить руки за спиной, чтобы не дотронуться до того, что не принадлежало ему. Голова Нила закружилась от вкуса Эндрю на его языке, и когда Эндрю отстранился во второй раз, это было еще незначительно, но он предупреждающе сказал: - Нил. Нил не мог сказать, чего хотел Эндрю, по тому, как он тянул на себя рубашку, прижимая ее к спине Нила, но стоило Нилу сделать шаг ближе, как Эндрю прикусил нижнюю губу и заставил увеличить пространство между ними. Рука Нила с осторожным любопытством подобралась к затылку Эндрю, ожидая, пока его остановят, прежде чем он запутается пальцами в светлых волосах. Его губы без раздумий опустились к шее Эндрю, и Эндрю вздрогнул под его языком. Нил колебался секунду, пока не почувствовал, что Эндрю снова дергает его за рубашку, прежде чем продолжить. Ему еще предстояло выяснить, как далеко Эндрю позволит ему зайти, но это было безопасно. — Ты можешь прикасаться ко мне, — вздохнул Нил, потому что, как бы ему ни хотелось самому почувствовать Эндрю, он был рад, по крайней мере, пригласить его руки к себе. Рука, не запутавшаяся в рубашке Нила, легла на его талию, хотя он имел в виду не это. — Ты идиот, — шипел Эндрю, начиная снова сокращать пространство, прежде чем костяшки его кулака снова прижались к груди Нила. Он терпел дыхание Нила и его влажные поцелуи на своей шее еще секунду, прежде чем застонал и полностью отстранил Нила от себя. — Нет, Нил. — потребовал он. Это слово пошатнуло мир Нила больше, чем следовало бы, и, вероятно, больше, чем в обычный день, когда Эндрю не был центром его мыслительного процесса. — Я что-то сделал? — спросил он, даже если знал, что Эндрю захочет убить его за это. Он ничего не мог с собой поделать, отчаянно пытаясь понять, что означает, что Эндрю сейчас смотрит куда угодно, только не на него. — Ты бы не спрашивал, если бы не знал. — сказал Эндрю вкрадчиво, потому что, несмотря на то, что мысли Нила неслись вскачь, он действительно не мог их озвучить. Эндрю подошел к раковине, наполовину наполнил чашку теплой водой из-под крана и повернулся, чтобы поднести ее к Нилу. Она покачивалась и проливалась так же, как напитки Ники, когда он с ними носился, и Нил едва мог в это поверить. — Ты думаешь, я пьян? — спросил Нил с незамедлительным подозрением. Он наблюдал, как Эндрю бесшумно подошел к окну и достал из кармана пачку сигарет, прежде чем подпереть голову. — Я знаю, что ты не пьян, — сказал он, задраивая окно, — но ты слишком встревожен, чтобы я мог что-то сделать. — Он просунул пальцы под ремешок, достал зажигалку и начал щелкать ею по сигарете. — Я не волнуюсь. — попытался Нил, хотя и знал, что это бесполезно. Если он не попытается, у него больше ничего не останется, потому что Эндрю был всем, чем он когда-либо был, и всем, кем, как ему казалось, он мог быть. И, возможно, Эндрю имел в виду именно это. Нил рассеянно побрел обратно к нему, склонился рядом, чтобы наблюдать, как его дым тоскливо сочится в открытое окно. Эндрю замолчал, а Нил был не настолько глуп, чтобы дразнить неподвижного льва. Он был благодарен легкому ветерку, который время от времени ласкал его шею, и принял соответствующее решение довольствоваться тем, что все это его устраивает. По крайней мере, Эндрю не злился, что было разумной причиной для беспокойства, которое, однако, было развеяно, когда рука Эндрю протянулась к Нилу, предлагая сигарету. Они так и ходили взад-вперед в тишине, окруженные темнотой, лишь луна слегка озаряла их лица. Нил думал о других, о том, как далеко зашел Ники в своей поездке, когда он полностью напился, и как много он в итоге хвастался тем, что под его влиянием Нил впервые выпил. Ему было интересно, думает ли кто-нибудь из них о нем и Эндрю, но это было скорее осознание присутствия, чем просто банальное любопытство. Они вполне могли сделать это открытой дискуссией с двумя отсутствующими, и мысль об этом была навязчивой и приставучей. — Я не могу быть таким для тебя, — внезапно сказал Эндрю, как будто это уже давно варилось в его мозгу. Возможно, так оно и было. Он затянулся сигаретой, медленно выдыхая дым через оконную сетку. — Я дал тебе обещание, но дело не в этом. Люди пьют, чтобы не думать, а я не твое лекарство. Нил сожалел, что не может понять, к чему клонит Эндрю. Он знал, что прыгать на Эндрю, чтобы избежать своих проблем, — это не то, с чем он собирался мириться, но все равно делал над собой усилие. Он выполнял обещание защищать его, а не быть побегом, и Эндрю не собирался позволить ему снова сбежать. — Я знаю, — правдиво сказал Нил, но он начал доверять Эндрю больше, чем когда-либо был готов признать, и Эндрю знал это. — Мне жаль- — Не надо, — оборвал его Эндрю, наконец-то найдя время взглянуть на него. «Ты говоришь «да», потому что хочешь, чтобы я тебя спас. А я говорю «стоп». — Я не.. — начал Нил. — Стоп. После этого никакого продолжения разговора не последовало. Нил и так достаточно испытывал свои пределы, а терпимость Эндрю к нему была устаревшей. Это было в порядке вещей. Нил начинал понимать, что возражения Эндрю были скорее для него самого, чем для того, чтобы быть исходом чего-то, что он сделал, несмотря на настойчивость Нила. Он не был уверен, как заставить его понять, что это не то, о чем Нил пожалеет утром. Как объяснить, что он проигрывал в голове сценарий, в котором Эндрю был полностью на нем, с самого первого поцелуя. Нил не знал, когда вернулись остальные члены команды и как, но он не слишком задумывался об этом, когда услышал их шум, приглушенный запертой дверью. Он не знал, когда именно он заснул, но внезапно обнаружил, что находится не в своей постели. Его реакция вызвала легкое шевеление позади него. Разговор с Эндрю закончился не так, как хотелось бы Нилу, но, видимо, этого было недостаточно, чтобы Эндрю отказался от его присутствия. Рука Эндрю лежала на талии Нила, его ладонь упиралась ему в грудь, чтобы не дать сбежать, и Нил прилагал все усилия, чтобы его тело не отодвинулось слишком далеко назад. Рука Эндрю поднялась, чтобы осторожно потянуть его за плечо, и Нил забеспокоился, что он, возможно, проснулся. Хотя он не мог этого допустить, потому что движение было слишком деликатным. Нил улыбнулся. Эндрю всегда быстро пресекал мысль о том, чтобы стать кем-то для Нила, как будто само предположение было угрозой, и отгонял ли Эндрю эту мысль ради Нила или ради себя самого, Нил сомневался, что когда-нибудь узнает. Мысль пришла к Нилу через кисть бессознательных пальцев, но, возможно, Эндрю воспринимал Нила как что-то свое, даже если он убьет Нила прежде, чем скажет это. Даже если ему мешала сама мысль об этом, то не столько из-за «лучших интересов» Нила, сколько из-за его собственных проблем, связанных с внезапностью ощущений после целой жизни в оцепенении.