Шесть лет

Шесть лет, как мы живём вместе. Подумать только, целых шесть лет. Знаем мы друг друга намного больше. Вы наверно думаете, что двое мужчин не могут так долго жить вместе. Знаете, что я скажу? Я хочу прожить с ним всю жизнь. Раньше я не верил, что с одним человеком можно долго жить вместе. Мне казалось, после нескольких лет жизни, ты узнаёшь о человеке слишком много личного, и просто напросто устаёшь от него. Да, это так, но только если это не ваш человек. Встретив однажды своё счастье, вы поймёте, что вам плевать, что вы о нём знаете. Он лучший и всё. Другого не надо. всего мы пережили…подумать страшно. Самым ярким воспоминанием стало, пожалуй, то, что мой Дима вдруг увлёкся наркотиками. Он стал часто заявляться домой невменяемым, на что я сначала не обращал внимания, было слишком много работы. До поры, до времени, пока однажды я не увидел на сгибе руки моего мальчика красные точки и вздувшиеся вены. Меня прошибла мелкая дробь. Стало реально страшно, что я могу потерять его. Помню, как я тогда сорвался. Я кричал на него, бил посуду, крушил мебель, а он сидел на полу беззвучно плакал и пытался объяснить мне, что это сильнее него. Я не слушал, а лишь больше злился. Наверно Диме казалось, что я в ярости, но это было не так. Это был дикий страх, потерять самое дорогое и любимое. Мы не спали всю ночь. Я как заведённый спрашивал у Димы, зачем он это делает, а он в свою очередь, как заведённый повторял, что это сильнее его. Я ушёл на работу рано утром, закрыв его дома и забрав у него ключи. Он долго бился в дверь, повторяя, что не выдержит долго без дозы. Я не мог этого слушать, развернувшись, побежал вниз по лестнице, подальше от всего этого. Нервная дрожь била меня весь день. Я по несколько раз за час названивал домой, в конце концов, Дима взбесился, наорал на меня, и сказал успокоиться и больше не звонить. Не зная, чем себя занять, я начал обзванивать клиники, узнавать на счёт консультаций и лечения. В конце концов, нашёл недорогую клинику недалеко от нас. Осталось как-то уговорить Диму… С криками, воплями и плачем мы всё-таки уселись в машину и поехали в клинику. Я думал, нас просто проконсультируют, но врач настоял на стационарном лечении. Он истерил, кричал, что не хочет здесь оставаться, но я таки его уговорил. Я приезжал к нему каждый день, после работы. И всё бы шло нормально, но через какое-то время врач предупредил меня, что у Димы должна была начаться ломка. Он так же сказал, что это просто надо пережить. Пока мы разговаривали с врачом, в кабинет заглянула медсестра, и попросила меня помочь с Димой, якобы только меня он мог послушать. Я пошёл за медсестрой и, войдя в палату, увидел жуткую картину. Моего мальчика держали за руки двое санитаров, а он кричал и бился, прося дозу. Я попросил медсестру оставить нас одних, уверяя её, что я с ним справлюсь. Я подошёл к Диме, а он бросился мне на шею. Я подвёл его к кровати и сев на неё, аккуратно посадил Диму к себе на колени. Он уткнулся носом мне в шею и начал тихонько шептать — Больно, Олег, мне больно… — Где больно, маленький? — Не знаю, везде больно… Мне надо, совсем чуть-чуть, пожалуйста… — Нет, Дим, зачем мы сюда пришли? Что б тебя лечили. Нельзя, потерпи. — Дааай, ну пожалуйста, дай, мне надо! – Дима закричал и начал вырываться из моих объятий. Я сжимал его сильнее, и старался не обращать внимания на вопли. Дима кричал, бился и кусал меня за руки. Я повалил его на кровать, прижимая к ней всем весом. Он брыкался, но потом, вдруг, резко остановившись, снова перешёл на шёпот — Мне холодно, Олег, мне очень холодно. Я только тогда заметил, что его трясёт. Пытаясь ему помочь, я лёг с ним рядом, закутал его в одеяло и прижал к себе. Дима тихонько заплакал, кусая от боли свою руку. Я гладил его по голове, и просил постараться уснуть. Мы лежали так очень долго, пока дыхание Димы не выровнялось, и он не уснул. Я тихонько встал, и присел на кресло рядом с кроватью. Сон не шёл, в голове крутилась картинка бьющегося в истерике Димы. В тот момент, мне безумно хотелось оказаться как можно дальше отсюда, что бы не видеть это бледное лицо, и сбивающееся дыхание. Но я точно знал, что ни за что не оставлю его одного. Я не заметил наступления утра. Часов в 8 проснулся Дима. Он бесшумно приподнялся на локтях и уставился на меня. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше, намного лучше. Олег, когда меня отпустят? — Скоро, потерпи немного. Мы пережили это. Я никогда никому не пожелаю пройти через то, что прошли мы. Мне до сих пор иногда снится в кошмарах, как Дима бьётся в истерике. После этого случая мы жили спокойно. Но не долго. Мы стали часто ссориться, почти по каждому поводу. Я не сдержал крика, когда после очередной ссоры, я не увидел Димы рядом с собой на кровати, а на тумбочке обнаружил записку, написанную его идеальным подчерком: Прости меня за всё Я носился по квартире, хватая на бегу одежду и натягивая её на себя. «Лишь бы он ничего с собой не сделал» — судорожно крутилось у меня в голове. Я оббежал всех наших знакомых, всех его знакомых, кого не обнаружил дома, обзванивал. Его нигде не было. Я проверил все парки, в которых мы были, но и это не принесло успехов. Оставалось последнее место. Наше место. Недалеко от нашего дома есть недостроенная высотка. В ней никто не живёт, и никто за ней не следит. Там есть выход на крышу, откуда открывается вид на весь город. Мы обнаружили это место давно, и оно сразу стало нашим любимым. Я пошёл туда, моля все всевышние силы, что бы он был там. И они меня, кажется, услышали. Дима сидел на краю крыши, свесив ноги и заглядывая в пустоту. Я, как завороженный смотрел на тонкую фигурку, на развевающиеся волосы. Он меня не замечал. Я, как можно тише подошёл к нему сзади, и, обняв за талию, прошептал: — Какой ты у меня глупый. — Олег? Как ты нашёл меня? — Я слишком хорошо тебя знаю. — Ты на меня не злишься? — Я не умею на тебя злиться. Поехали домой. Дима встал и прижался ко мне. — Я люблю тебя. Как же я тебя люблю. — И я тебя, солнце. Мы пережили и это. Было ещё очень много переломных моментов. Мы пережили даже мою измену. Не полную, дальше встреч дело не зашло, но это сути не меняет. Я предал его. Представляете, я увлёкся девушкой. Тщательно скрывал это от Димы, старался не подавать вида. Сначала мне было интересно, чем же всё кончится. Мы гуляли с Никой, ходили в кино и кафешки, и в один из вечеров, она пригласила меня к себе. Именно тогда я вдруг понял, что не хочу оказаться в одной постели ни с кем, кроме Димы. Когда я увидел Нику обнажённой, несмотря на то, что у неё было идеальное тело, я не испытал ничего, кроме отвращения. У неё была небольшая аккуратная грудь, тонкая талия, красивые женственные бёдра, совершенно ничего лишнего, любому другому мужику бы понравилось. А я вдруг представил своего мальчика, его худощавое тело, выпирающие рёбра, контраст бледной кожи и черных волос, его огромные глазища, его красивые тонкие пальцы на длинных цепких руках, и чуть не зарычал от собственной тупости. Как я мог променять его на какую-то девушку. Он в сто раз лучше любой красавицы. В тот же вечер я разорвал все контакты с Никой и притащил Диме огромный букет цветов. Он, кажется, догадался, что неспроста я вдруг принёс цветы и весь вечер льнул к нему, но промолчал. Это всё малая часть всего того, что нам пришлось пережить за эти шесть лет. Несмотря на все трудности, мы вместе, и не один из нас ни разу не думал о расставании. Это все было когда то. А сейчас я сижу в машине под нашим домом и жду Диму. Он выходит спустя 10 минут. Какой он у меня красивый… Волосы слегка растрёпанны, строгий костюм немного облегает его стройную фигуру, верхние пуговицы светлой рубашки расстегнуты, видны ключицы. Так и хочется провести пальцами по ямочкам ключиц и поцеловать в шею. И это несмотря на шесть лет совместной жизни. Он садится в машину и невесомо чмокает меня в губы. Мы едем в мой любимый ресторан. Проводим прекрасный вечер. Затем я бросаю машину у дома, и мы пешком идём в парк. Сидим там очень долго, я укутываю его в свою куртку и прижимаю к себе. Он шепчет мне на ухо какие-то нежные глупости. Ближе к утру, мы едем на наше место, на крышу высотки и встречаем потрясающий рассвет. Я нежно целую его губы, провожу по ним языком и проникаю глубже. Нахожу его язык и ласкаю своим. Отстранившись, тихо шепчу ему на ушко: — С шестилетнием нашей совместной жизни, котёнок. Я люблю тебя, и всегда буду любить. Он улыбается и нежно целует меня в висок. Это лучше всяких слов. Я точно знаю, что так будет всегда. Мы так же будем праздновать каждый год совместной жизни. Мы так же будем безумно любить друг друга, и точно так же будем преодолевать все трудности, встающие на нашем пути.