Карамельная глазурь

— Дверь не скрипит, лишь разрезает собой воздух, словно он физически ощутим. В комнате жарко, настолько, что этот воздух, с чем-то сладковатым, затекает в лёгкие, оседает там, сворачивается клубком на дне и тянет вниз. Каждый новый вдох делать лишь тяжелее, а сладость вяжет язык, не давая собрать звуки в слова. «Ран..» — И всё же, колотящееся сердце сильнее чар комнаты старшего Хайтани. Какучо делает шаг за порог, повторяя. Обычно, нужно постараться, чтобы вырвать Рана из его сна, но кто угодно будет ругаться, если узнает, что этому мальчишке хватит и одного слова. — Старший садится, смотря на Какучо — он явно лишний в такой комнате, в такой квартире, в такой ситуации. Пластыри всё ещё скрывают самые тяжёлые из ударов Сауса. Так проще смотреть — и не винить себя каждую секунду из-за случившегося. «Что такое?» — Голос у Хайтани необычно хриплый, низкий. Какучо поджимает губы, стесняясь сказать вслух, но словно есть много поводов почему он пришёл посреди ночи. «Можно я?...» Можно. Какучо здесь можно всё. Ещё одни проклятия в сторону Рана — он сделает ради этого мальчишки что угодно. — Ран хлопает по одной из множества мягких подушек и встаёт, чтобы открыть окно — Какучо спит ещё хуже в душных помещениях; проверено, подмечено задолго до подобных ситуаций. Накидывает на голые плечи дорогой шёлковый халат, чтобы не смущать мальчика. Хотя, в каком только виде Какучо его не видел. — Безмолвно лежит рядом, поглаживая того по голове. Как же бесит этот грустный взгляд, словно его жалеют за одно только существование. Какучо берет за руку, прикладывает к груди, смотрит на Рана хмуро. «Что такое? Хочешь, обниму?» — усмехается Хайтани. Ухмылка сползает, когда Какучо кивает.