healed crack

      Глаза врут. Однозначно врут. Хочется вытащить эти лживые глазные яблоки да помыть их с мылом. Нет, с хлоркой, да с самой убийственной, чтобы не видеть этой вопиющей лжи. Но под рукой нет чистящих средств и остаётся только массировать веки в надежде, что эта отвратительная картинка исчезнет, станет сном, дурной фантазией, бредом сумасшедшего.       Но всё оставалось на своих местах. Чонин действительно целовался с какой-то фанаткой, придерживая её за талию.       Ты попала, Лирён.

***

      Если бы Нэнси Коннорс и Лирён Ян спросили, сколько они дружат, то они бы с полной серьёзностью ответили, что всю жизнь. Их мамы познакомились, когда они были в одной палате для рожениц, и сначала забрали миссис Ян, а через несколько часов и миссис Коннорс — Лирён до сих пор любит упрекнуть подругу, что она старше на целых четыре часа. Ещё незнакомые тогда женщины, обсуждающие недуги девятого месяца беременности, совсем не подозревали, что они так крепко сдружатся, что две семьи последующие годы станут частыми гостями друг у друга, а проводить совместные выходные станет доброй традицией.       Две девочки всегда были вместе, их невозможно было разлучить. Когда их видели, то непременно думали, что они двойняшки — похожие наряды, одинаковые причёски и игрушки. И не было того детского негодования от того, что кому-то достаётся всё такое же. Девочки были почти единым целом, ничто не могло их разлучить. Даже всем известные Инь и Ян могли позавидовать тому, насколько подруги дополняли друг друга. С детства тихая, боязливая до людей, с тяжёлым взглядом Лирён всегда помогала по учёбе и прикрывала шалости Коннорс, ибо её словам всегда верили. А жизнерадостная, яркая любительница приключений Нэнси всегда вытаскивала подругу из своры книг на встречу новым совместным воспоминаниям и интересным знакомствам.       Первое настоящее испытание для их дружбы выпало на слишком ранний их возраст — едва им исполнилось по пять лет, когда в доме Коннорс случилось радостное событие. Появился на свет новый член семьи. Пронзительно кричащий по ночам, отбрасывающий от себя все игрушки и с рано развившимися аллергиями на многие продукты. Но повзрослевший Чонин очень быстро отучился плакать и будить всё семейство в те моменты, когда им удавалось подремать часок-другой, а его взгляд стал настолько пронзительным, что казалось, он смотрит в самую душу. Сначала Лирён по-детски дулась, что её лучшая подружка не проводит с ней столько же времени, как и раньше. Но едва малыш Йенни, как называли его две семьи, начал уверенно ходить по земле, две его новые нянечки стали брать его с собой на все прогулки. Малыш охотно игрался с девочками, ведь развеселить его до лёгкой боли в животике могли лишь они.       И юная Ян особенно. Нэнси даже немного ревновала своего младшего братишку к своей лучшей подружке или наоборот — ей всегда это было непонятно. Ведь громче всего он заливался смехом от её шуток, заплетал старательно косички ей, украшая цветастыми бантиками и больше слушался её, чем свою ближайшую родственницу. Если они втроём направлялись куда-то, маленькая ручка малыша всегда цеплялась за ладошку Лирён. Уже повзрослев, та любила шутить, что именно в тот момент прекрасная Коннорс научилась красноречиво закатывать глаза, что было её отличительной чертой.       Годы шли, а трио, на удивление, не распадалось. Школьная пора, казалось, только укрепила их трио — Лирён подтягивала всех по учёбе, Нэнси утаскивала всех в новые приключения, а Чонин по вечерам любил читать девочкам разные сказки, после даже самостоятельно написанные. И, конечно, когда уже не малышу Йенни подарили гитару и он самостоятельно начал учиться на ней играть, первую полноценную мелодию он сыграл именно двум своим дамам.       — Мой младший братишка такой талантливый, — старшая Коннорс потрепала младшего по голове, разрушая причёску паренька, — глядишь, скоро стадионы будешь собирать!       — Скажешь мне, тоже, — фыркнув, возразил Чонин, приводя волосы в былой порядок, а после перевёл взгляд на Лирён,.— А тебе как? Понравилось?       — Кажется, что музыка и правда твоё, малыш Йенни, — с улыбкой на лице ответила та, — ты прям погружаешься в процесс всего этого, даже сейчас выглядишь нереальным профессионалом.       Щёки мальчика зарделись, и он сразу отвернул лицо, чтобы якобы проверить струны. Но Ян успела это заметить.       Она многое замечала, но старалась не придавать этому значение. Ведь что может быть не так? Ну да, к её мнению он прислушивается больше, чем к мнению родной сестры. Ну да, если они встретятся в школе, то сначала поздоровается с Лирён и уж потом с Нэнси, если та сильно не будет его доставать кучей вопросов. Ну да, внимательный взгляд карих глаз на несколько секунд дольше положенного задерживался на ней, если она что-то увлечённо рассказывала. В этом не было ничего такого, ведь так?       Первое осознание, что что-то идёт не так, у Лирён случилось в день её выпускного. Тогда она сделала самый героический, по её личным меркам, поступок в её жизни. Она предложила самому крутому однокласснику, по которому с ума сходила добрая половина старшеклассниц, пойти с ней на выпускной вечер, быть её кавалером. Конечно, девушка и сама была в него по уши влюблена, даже Нэнси уже бросила идею отговаривать её пялиться на этого «огромного патлатого шкафа, у которого татуировок больше, чем извилин». Но на удивление абсолютно всех, тот парень согласился быть её парой. Более того, он признался, что она ему симпатична аж целый месяц, что для того было почти рекордом.       Обе подружки-выпускницы в тот вечер выглядели более, чем шикарно. Они выбрали платья одинаковых фасонов, но разных цветов, чтобы ещё раз вспомнить моменты прекрасного детства, где их мамы выбирали для девочек одинаковые наряды. Старшая выбрала холодный оттенок синего, что напоминал цвет зимнего моря, а младшая остановила свой выбор на глубоком зелёном. Семейства с обеих сторон не могли пропустить такое важное событие, поэтому и чета Ян, и чета Коннорс в полном составе и при полном параде были в этот день рядом с подругами. Даже двенадцатилетний Чонин, у которого только начинался бунтарский подростковый период, и он всем своим видом показывал, что находиться на выпускном вечере старшей сестры — самое скучное и ненужное занятие в его жизни.       — Йенни, тебе так идёт этот костюм! — вырывая из пучины возмущений мальчика раздался голос Лирён, на что он сразу смущённо посмотрел на неё.       — Тебе правда нравится? — поправляя костюм тройку с зелёной жилеткой, робко спросил тот.       — Скажу тебе по секрету, ты здесь самый галантный джентльмен из всех, — девушка игриво подмигнула ему и порывисто оставила поцелуй на его щеке с помадой персикового цвета.       Ян уже этого не видела, ведь её переполняли бурные эмоции из-за такого важного вечера в жизни, но самого младшего Коннорс можно было откачивать. Если бы она видела пунцовые щёки мальца, если бы она могла ощутить всю бурю в его юной душе, если бы замерила его пульс, то у неё бы больше никогда не возникло вопросов на тему «ничего такого в этом нет ведь?»       Но девушка не замечала. Она с головой была погружена в праздник подростковой жизни — она была в шикарном платье, рядом был симпатичный ей парень и кажется, что весь мир готов лечь перед её ногами. Молодость для этого и дана, чтобы чувствовать своё могущество во всей красе.       Когда официальная часть торжества подходила к концу и родители семейства решили оставить юных выпускниц развлекаться без их пристального присмотра, было решено сделать памятное фото девушек с их кавалерами. Эти фото просто обязаны были появиться в их домах, обязательно в самой красивой рамке и на самом видном месте. Лирён и Нэнси даже не нуждались в натягивании улыбок — они были счастливы. Партнёр Ян приобнял её за талию, а за секунду до щелчка камеры вовсе притянул к себе ближе и оставил совсем не скромный поцелуй на её щеке. Выпускница была смущена таким поворотом событий, целоваться на глазах семей явно было не в её стиле. Проведя тыльной стороной ладони по лицу, она с самым виноватым выражением лица осматривала своих близких, пока не наткнулась глазами на Чонина.       Его глаза блестели от слёз, которые грозились вот-вот скатиться по щекам. Но кроме безмерной печали, в глубине глаз можно было разглядеть нешуточную злость. Кулаки подростка сжимались и не было понятно, на кого он злился больше — на парня, что позволил себе такую вольность, или на Лирён, что просто позволила этому случиться? Девушка инстинктивно сделала шаг вперёд, сама не понимая, что ей движет, но мальчик тут же выскочил из зала церемонии, явно не желающий участвовать дальше в этом празднике жизни.       Выпускница почувствовала укол вины, создающий трещину на её чувствительном сердце. Сможет ли когда-то эта трещина зажить?

***

      — Господи, сколько же народу-то, — Лирён жалась к ведущей её подруге, чтобы случайно не столкнуться с кем-то.       — Ну так это их первых живой концерт, — стараясь перекричать толпу, отзывалась Нэнси, — этого ждали слишком много людей.       Творчество группы «Wild Children» и правда взорвало всё интернет-пространство, на удивление музыкальных критиков. Их музыка была словно свежим дыханием, ответом молодёжи на все современные вызовы, что бросало общество, своей интригующей лирикой и отличным музыкальным сопровождением они собрали внушительную аудиторию слишком быстро. Они были любимчиками публики.       Нэнси вовсю интересовалась барабанщиком группы, что был по совместительству и лидером этого бойз-бэнда. А Ян знала: если её подруга положила на кого-то глаз, то парню можно посоветовать только удачи, ведь ему уже никуда не деться от чар старшей Коннорс. Гитаристом и вокалистом группы стал её младший братишка, именно поэтому подруги собрались, несмотря на загруженность рабочих графиков.       И, чёрт возьми, известность Чонину была так к лицу.       На всех промо-роликах, на всех плакатах и обложках он просто сиял. Он был настоящей звездой. Его вокальные навыки были в самое сердце и никого не могли оставить равнодушным. И Лирён была в их числе.       Но необъяснимое чувство вины слишком сжирало её.       Со дня выпускного девушек прошло уже восемь лет. Они разъехались на учёбу и казалось, что уже нет времени обращать внимание на какие-то мелочи. Но Ян всё никак не могла забыть тот взгляд подростка, что разбивал сердце при каждом воспоминании.       Общение сократилось до минимума, но социальные сети не давали забыть о существовании друг друга. Чонин слишком быстро перестал быть тем щекастым малышом. О его скулы можно было теперь порезаться, а в глазах больше не было детской невинности, лишь холодная отстранённость и решительность. Последний раз они смогли хоть как-то пообщаться на дне его совершеннолетия, и только потому, что на этом настояли родители. Всё празднование Нэнси дразнила младшего за то, что он слишком быстро вырос, а тот старался не отвечать на её выпады и лишь раздражённо закатывал глаза. Но даже при всём этом явном напускном недовольстве, по парню было видно, что он был рад воссоединению этого дружного круга семей, их нерушимому трио. Лирён то и дело ощущала его взгляды, что он бросал на неё тайком, но не было ли это слишком странно, даже спустя годы?       Вопрос о странности ощущений не покидал её и во время концерта, когда группа уже вовсю выступала. Её мнение, сказанное ещё в детстве, не изменилось — музыка слишком идеально ему подходила. Играя на гитаре и исполняя свои партии, Чонин казался самой настоящей звездой, озаряющей своим сиянием всех вокруг. Толпа была вне себя от счастья, активно подпевая каждому слову, окружающая атмосфера буквально кричала о том, что именно так и должна проходить яркая молодость — под классную музыку, в классной компании, смакуя классные моменты жизни. Нэнси слишком быстро включилась в процесс, сливаясь с толпой, пока её лучшая подруга завороженно наблюдала за каждым действием, почти каждым вздохом её младшего брата. Лирён заворожено смотрела, как малыш Йенни делал что-то магическое, незаконно-прекрасное со своей гитарой, что в симбиозе давало невероятное звучание, выстреливающее прямо в сердце. Фанаты были в восторге. Ян была уничтожена.       — Давай подойдём к братишке, перерыв будет минут двадцать! — окликнула её Нэнси, пока девушка потеряла связь с реальностью и играемым сетом песни, любуясь на гитариста и вокалиста в одном лице.       Возможно, Лирён не была готова встретиться с Чонином лицом к лицу. Возможно, им следовало поговорить наедине. Только вот что она ему скажет? А так нужно ли ему слушать? Но старшая сестра тащила свою лучшую подругу через танцпол, чтобы похвалить своего младшего брата с отличным выступлением в первой части концерта. Коннорс пробивалась сквозь толпу, не обращая внимания на недовольные реплики в её сторону. В мыслях Ян было отцепиться от подруги, но она слишком боялась затеряться в толпе, поэтому молча приняла свою неутешительную судьбу. Поздравить Чонина ей и правда хотелось. Увидеть Чонина ближе ей очень хотелось. Но так ли ей хотелось разбиться об реальность осознания всего происходящего с ней?       — Вон он, пошёл в вип-зону! — воскликнула Коннорс, сжимая руку подруги сильнее.       Радость от предстоящей встречи медленно, но верно заполняла сознание. Чувства, так долго отрицаемые, прорывались всё больше, но разум всё ещё не мог подсказать даже парочки дежурных фраз, которыми можно было бы обменяться. Но достигнув вип-зоны, вся радость, все чувства сошли на нет, будто их смыло приливом.       Глаза врут. Однозначно врут. Хочется вытащить эти лживые глазные яблоки да помыть их с мылом. Нет, с хлоркой, да с самой убийственной, чтобы не видеть этой вопиющей лжи. Но под рукой нет чистящих средств и остаётся только массировать веки в надежде, что эта отвратительная картинка исчезнет, станет сном, дурной фантазией, бредом сумасшедшего. Но всё оставалось на своих местах. Чонин действительно целовался с какой-то фанаткой, придерживая её за талию.       Сердце отбивало бешеный ритм, руки дрожали, а в голове только одно — бежать. Что Лирён и сделала, не обращая внимания на оклики Нэнси. И о чём она только думала? Что Чонину есть до неё дело? До какой-то там лучшей подруги старшей сестры, что почти всю жизнь была рядом с ним, разделяя почти все важные моменты на троих? Какая глупая. У них разница в целых пять лет, это почти, как перелететь через Тихий океан от одного полюса к другому. Между ними пропасть молчания, прерываемая редкими лайками в социальных сетях и ещё более редкими встречами. Какая глупая, глупая.       Чонин такая звезда сейчас, он купается в лучах славы. Ему нужно это внимание, он правда его заслужил. Он имеет полное право перецеловать хоть всех фанаток в этом месте, избегая лишь свою старшую сестру и Лирён. Потому что она, что бегала от своих чувств, явно не заслуживает даже взгляда в свою сторону. Какая глупая, глупая, глупая.       Слёзы, будто из самой примитивной мелодрамы, обжигали девичьи щёки. Почему она плакала? Почему она испытывает настоящий тайфун эмоций, который грозится разорвать её грудную клетку и вырваться наружу?       Разве она не могла отреагировать спокойнее?       Не могла. Вот такое просто объяснение, не стремящееся перейти в такое же простое признание. Хотя бы самой себе. Лирён было так больно от этого осознания, что просто выбежать на улицу из шумного клуба ей казалось недостаточно. Хотелось сбежать насовсем, разорвать все связи с этим семейством, исчезнуть из их жизней, чтобы не было так оглушительно больно. Чтобы не чувствовать это всё.       — Лирён? — до боли знакомый голос раздался за спиной и девушке снова захотелось сбежать, но что-то её заставило развернуться.       Чёрные влажные от пота волосы и выливаемой на голову воды Чонина были хаотично растрёпаны, отчего хотелось их машинально поправить. В глазах читался чистый испуг и волнение, но причину этому Ян так и не смогла разгадать. Да и не особо хотелось. Ноги уже были готовы рвануть в неизвестном направлении.       — Я думала, у тебя перерыв, — шмыгнув носом, произнесла она, — оставался бы там, наслаждался жизнью и моментами славы.       У Лирён язык не повернулся сказать, чтобы он наслаждался вниманием фанаток, что так охотно бросались к нему в объятиях, но только от одного воспоминания этого когда-то малыша, целующегося с неизвестной девушкой, все внутренности просились наружу.       — Почему ты убежала, Лирён? — музыкант сделал шаг навстречу, но девушка сделала предупредительный шаг назад. — Ты из-за той девицы сбежала?       — Что, даже имя её не знаешь? — горько усмехнулась та. — Как забавно слава портит людей.       Девушка хотела сказать вместо забавно больно, но она только взяла под контроль свои слёзы. Её глаза бегали по лицу парня, только чтобы не встретиться с ним взглядом. Иначе она не выдержит. Сорвётся, разрыдается, погибнет на этом самом месте от вновь поднимающей волны внутри неё. Надо было заканчивать этот цирк, пока ещё не поздно.       — Ты всё не так поняла, — Чонин поднял ладони в защитном жесте, медленно приближаясь ближе, — эта чокнутая фанатка преследует всех нас уже долгое время, я даже не хотел её целовать. Она просто вцепилась в меня! Парни её еле как оттащили, когда ты сбежала.       Логичное, простое и понятное объяснение. Ян часто слышала о подобных фанатах, они ни перед чем не останавливаются. И, кажется, она и правда слышала за спиной какие-то крики и угрозы о судебном иске. Но почему же ей тогда не легче? Почему трещина на сердце так ноет и болит?       — У меня в планах был другой поцелуй сегодня, — признался парень, подходя ещё ближе.       — Что? — Лирён казалось, что она ослышалась, ведь если он собирается рассказывать о том, что после выступления они с группой собирались развлечься так, как пишут в жёлтых газетах, то она точно сорвётся и вытворит что-то плохое.       — Я написал песню и собирался её сыграть сегодня, — начал объяснять тот, смотря прямо девушке в глаза, — она посвящена моей первой и единственной любви, лирика шла прямо из сердца. И я надеялся, что та, о ком эта песня, подарит этим вечером мне первый поцелуй.       — О чём ты… — промолвила девушка, пока призрачная надежда начала разрастаться в её душе, но музыкант её перебил.       — Эта песня о тебе, Лирён, — на одном дыхании признался Чонин, — ты моя первая и единственная любовь. И ничто этого не изменит.       Весь воздух покинул лёгкие девушки и вздохнуть было просто невозможно, но Ян просто забыла все принципы дыхания. Она смотрела на младшего брата своей лучшей подруги и никак не могла поверить в услышанное. Ей хотелось рассмеяться и сказать, что шутка удалась, только вот сердце начало отбивать предательский ускоренный ритм. Не могло быть всё вот так просто, даже в романтичных книгах сюжет хоть немного усложнён.       — В детстве ты всегда казалась мне принцессой. вышедшей из сказки, — скромно улыбнулся парень, подхватывая ладонь девушки и нежно сжимая её в своей, — а теперь я вырос и готов быть твоим принцем. Ты позволишь мне стать им?       — Ох, Йенни… — всхлипнула Лирён и бросилась к нему на шею, на что тот удивлённо вздохнул.       Она сжимала его в объятиях так, будто боялась, что это всё сон. Что он просто растворится в воздухе вместе со своими пронизывающими всё естество словами. Что всё это просто галлюцинация. Но пока она сжимала влажную от пота футболку парня, пока вдыхала его почти выветрившийся парфюм, пока чувствовала, как её слёзы разбиваются об его кожу — всё это было реальностью. Их реальностью.       — Пожалуйста, не плачь, — Чонин принялся вытирать слёзы, которые никак не переставали литься, — я надеялся на такую твою реакцию во время исполнения своей песни, почему ты всегда начинаешь делать всё заранее?       От переполнявших её эмоций, всё что могла сделать Лирён — фыркнуть и закатить глаза. А потом рассмеяться. Её разум точно нуждался в лечении после этого вечера, определённо. Но мысли от похода к специалисту были прерваны руками парня, что переместились с лица девушки на её талию, прижимая к себе ближе.       — Раз я уже нарушила твои планы слезами, то можно нарушить ещё один план? — прошептала девушка, вглядываясь в глаза музыканта.       — Я думал, ты уже не предложишь, — уголки губ парня приподнялись в улыбке, но её Ян видела тысячи раз в своей жизни, сейчас же ей явно хотелось другого.       Она потянулась навстречу и осторожно коснулась чужих губ, которые казались обжигающе горячими. Чонин резко втянул воздух, прижимая девушку так близко, насколько был способен, а Лирён готова была утонуть в этих объятиях и не смела бы просить спасения. Сместив свои ладони на шею парня, Лирён сама углубила поцелуй, получая в ответ тихий мужской стон. Она слишком хотела большего, но она всё ещё помнила о второй части концерта, где ей пообещали песню. Чонин целовался неумело, и она сама вела их в этом разрушающем урагане. Если бы ей сказали, что она возле какого-то клуба будет сходить с ума от поцелуев с младшим братом подруги, что нежно касался её губами и языком, он не поверила бы. Но сейчас она так отчаянно завидовала самой себе.       Отрываться от парня не хотелось вообще, но это сделать было нужно. Бросив взгляд на опухшие от поцелуя губы парня, она улыбнулась и быстро отмела из головы идею поцеловать его ещё раз. Музыкант, что так же крепко обнимал её и будто не собирался отпускать, в этот момент сиял намного ярче, чем на сцене.       — Не хочешь после концерта поехать ко мне? — осторожно спросил он. — Я тебе сыграю на гитаре свою песню. Всё, что ты захочешь, сыграю.       — Боюсь, что Нэнси будет против, — усмехнулась та, представляя реакцию подруги на её неожиданный визит.       — Она там строит планы на нашего барабанщика, поэтому не думаю, что она вообще появится этой ночью, — улыбнулся в ответ парень, а после с надеждой взглянув в глаза напротив, — так что, поедешь?       У Лирён не было ни единой идеи, почему она должна отказать, поэтому она кивнула и, несмотря на свои мысли до, оставила быстрый поцелуй на губах музыканта, отчего тот засиял с новой силой.       Трещина в сердце больше не болела, будто её и не существовало вовсе.       И кто же знал, что она перестанет давать о себе знать рядом именно с младшим братом лучшей подруги?