Три щелчка

Мадам и мсье Ивановым очень нравилось то, что их сын отлично ладит со своей тётей. Они этим очень активно пользовались, при том с тех пор, как Мише было всего-то семь лет. Ведь его папу постоянно куда-то отправляли в командировки по работе. Порой он мог не бывать дома целыми неделями. У мамы работа была поспокойнее, но и у неё случались авралы, когда она уходила в шесть утра, а возвращалась часов эдак в десять вечера. Само собой, достойно позаботиться о сыне в такой ситуации женщина не могла, но и оставлять мальчика без присмотра не хотела. И вот когда такой жёсткий график совпадал с командировкой её мужа, мадам Иванова искренне радовалась, что в соседнем городе живёт её младшая сестрёнка. Женщина одинокая, немного чудаковатая, но зато работающая на дому, в свободном режиме. Анечка, как называла её старшая сестра, всегда с готовностью бралась присмотреть за мальчиком. Больше того, она даже подвозила его в школу каждое утро, и потом забирала на машине. Поначалу казалось, что Мише очень не нравится, когда его вот так вот сбагривают на поруки тёте. Но вскоре, и притом довольно резко, ситуация изменилась в совершенно обратную сторону. Парень стал радоваться каждой поездке. А потом класса десятого, он стал напрашиваться к тёте Ане сам. Иногда на выходные, а иногда проводя там целые каникулы. Мама с папой чувствовали себя немного ущемлёнными, но тётушка объяснила им, что у Миши там полным-полно друзей, и вообще город ему больше нравится. Такие доводы родителей полностью устроили. Даже в чём-то успокоили, ибо им-то казалось, что сын их с другими детьми не очень-то ладит. Они стали с охотой отпускать его на побывку к тёте, и со временем начали находить в этом особую прелесть. Меньше забот, меньше хлопот, больше времени наедине. Даже затраты на содержание ребёнка сократились. Конечно, знай они правду, мадам и мсье Ивановы не были бы столь довольны. Например: на самом деле у Миши в другом городе друзей нет вообще. Его там даже никто толком и не знал. А ещё, будучи в гостях у тётушки, Миша почти не выходил из дома. Случалось иногда необходимость, но просто прогуляться или сходить куда-то ради забавы – это было не по его части. А ещё, родители знали, что Миша с двенадцати лет стал учиться у тёти её профессии. Не слишком смыслящие в тонкостях технической сферы, они называли её словом «программирование». Они были вполне довольны этим фактом, хотя не очень верили, что это к чему-то приведёт. Однако они не знали, что тётя Аня наставляет племянника и помогает ему не только в этом… Ибо именно она знала секрет, который Миша не решался рассказать своим маме с папой. Для шестнадцатилетнего парня Миша Иванов казался немного недоразвитым. В физическом смысле. В плане ума он не уступал своим ровесникам, а что касается обращения с компьютером, так тут бы он дал сто очков вперёд любому конкуренту. Конечно, тётя не могла научить его всему, и не каждую мелочь он понял, но... Если бы парень решил заработать себе на жизнь «программированием», он уже смог бы что-то получить. Правда он вряд ли бы нашёл клиентов или постоянную работу в таком возрасте, но это дело десятое. Со стороны казалось, что половое созревание обходит юношу стороной. Все его ровесники уже стали в чём-то похожи на мужчин. У них начинала понемножку расти щетина, выступали вперёд могучие кадыки. Да и сами они быстро росли и ввысь и вширь. А вот Миша будто бы отставал. Он был худым, с узкими плечами, не слишком высокий. Если бы не короткая стрижка, которую его заставляли делать родители, его бы вполне могли принять за девушку. Тем более что лицо его не было затронуто ни щетиной, ни мужскими грубыми чертами. Его вряд ли можно было назвать красивым, но это уже дело наследственное. На самом деле ни его папа, ни мама, ни даже тётя Аня конкурсов красоты бы не выиграли. Из-за большого лба, тонких губ, и многих других черт, лицо парня немножко напоминало неживую маску. На нём не слишком отражалась вся палитра чувств юных. Однако назвать его страшным тоже вряд ли бы кто-то решился. Оно было на троечку, или около того. Во многом из-за гладкой красивой кожи, и прозрачных голубых глаз, что достались Мише от отца. Звонок в дверь. Ему открыла невысокая, даже чуть ниже его, женщина. Тётя Аня и её племянник похожи, их можно было бы принять за сына и мать. Женщина много времени проводит дома, и не слишком балует себя солнечными ванными. Она бледная, с длинными чёрными волосами собранными в хвост, немного полноватая. - А, дорогой племянник! – улыбнулась она. – Ну, проходи. Я тебе как раз хотела очередной работой похвастаться. Миша тут же ворвался в дверь, едва не задев свою гостеприимную тётушку. - Эй, ты так не торопись! – возмущается та, и закрывает дверь. Тётя Аня живёт в двухкомнатной квартире, притом своей собственной. Одну из комнат она определила под рабочий кабинет, в котором теперь стоят два стола с компьютерами: один для неё, второй для Миши. Вторая же комната сугубо жилая. Именно в неё, едва не забыв скинуть с ног обувь, забежал Иванов. За ним проследовала и тётушка. - Как себя чувствуешь? Проблем нет? - Вроде нет. Вчера кашлял немного, но вроде тьфу-тьфу отпустило. И хорошо! А то у нас математичка совсем… А, вы про таблетки! - Про них. - Не, с этим всё нормально. Если бы чего-то не так, я бы сказал. - Принимаешь по графику? - Ага. У меня даже напоминалки в телефоне стоят, я же говорил. Странная получалась беседа. И ещё более странно, что тётя во время неё стояла к племяннику спиной. - Скажи, как закончишь. - А, да я уже переоделся, можете повернуться. Однако тётушка так и остаётся стоять в дверях, смотря на свой серый коридор. - Твоя мама звонила, просила с тобой по поводу института поговорить. - Она меня этим уже так… - Я понимаю. Но всё-таки нужно её как-нибудь успокоить. Расскажи ей, что немного задумался. Просто задумался. Это поможет. Миша ответил не сразу. Собственно, на свою просьбу ответа тётя Аня не услышала вовсе. Вместо этого, спустя минуту молчания, она услышала: - Всё! Теперь совсем. Тётя Аня вошла, и узрела как племянник трижды хлопнул в ладоши, а потом провёл ими по лицу. - А вот и я! – раздался мелодичный голос. В отличие от лица, он у Миши был красивый, и очень чистый. Мужская ломота его самую малость затронула, но от этого он стал даже интереснее, сильнее. Аня, пару раз в жизни бывавшая в опере сравнивала его с голосом одной исполнительницы… Было в нём что-то такое, чуточку эстрадное. Тётушка вошла в комнату, и в тот же момент Миша приподнял перед собой руки, и трижды щёлкнул пальцами. Это значило… - Привет, тётя Ань! – улыбнулась племянница. Да, на месте парня, пусть даже немного женственного, стояла теперь женщина. Это был как бы условный сигнал, символ… Вот тут, на этих щелчках, заканчивался Михаил, и начиналась… - Привет, Марин. Хорошо выглядишь! - Спасибо! А вот вы себя подзапустили. Мише бы такое замечание с рук не сошло, но от другой девушки, да ещё и родственницы, Анна приняла его как должное. Впрочем, особо насчёт внешности она не беспокоилась. В отличие от Марины. Словно пытаясь компенсировать некоторые недостатки фигуры и малопривлекательное лицо, девушка одевалась очень… Тётя никак не могла подобрать нужное слово… Круто? Нет… В общем, была в ней какая-то брутальная, но не заходящая слишком далеко, сексуальность. Короткая юбка в красную клетку, чёрные полупрозрачные лосины. Чёрная же короткая футболка белым черепом, едва доходящая до пупка, и надетая на обтягивающую багровую кофту. На лице чуть небрежный, нанесённый на скорую руку, но очень агрессивный макияж. Багровые губы и чёрные-чёрные тени. А на голове красная бандана с чёрным зловещим узором. Марина последними словами крыла родителей, за необходимость коротко стричься, и ненавидела свою причёску. Но парики почему-то носить не желала. Потому и прятала голову то за банданой, то за кепкой. Аня привыкла. Поначалу ругалась, мол, в доме головные уборы не носят, но потом махнула рукой. - Ну, чего ты мне показать хотела? – спросила Марина. - А… Да, пойдём. У меня для тебя задание будет. Справишься – получишь награду. - Отлично! Я там себе кое-что присмотрела… Да, такова была их сделка. Племянница помогала тётушке в работе, а та взамен покупала ей всякие вещи. Женские вещи. Одежду, косметику, украшения. Иногда какие-нибудь другие аксессуары. Например, у Марины был отдельный чехол для телефона на время её визитов – чёрно-розовый. Тётушка и племянница вышли из жилой комнаты, и направились в кабинет, где просидели до самого вечера, почти не вставая из-за компьютеров. Совершенно нормальное для них дело, надо сказать. А потом был ужин, и вскоре сон… Марина в основном приезжала к тёте Ане не развлекаться, а учиться и работать. Ну и… существовать. Быть самой собой, хоть иногда. С нетерпением ждала она восемнадцатилетие, когда сможет съехать от родителей, и окончательно поселиться у тётушки. Начнёт работать… и начнёт принимать уже другие таблетки. Не те лёгонькие. Что ей покупала дорогая родственница. Их племянница принимала втайне от родителей. Эти препараты просто не позволили её телу стать слишком мужественным. Но то лишь жалкая временная полумера! Позже будут другие, куда более сильные, которые назначит ей настоящий врач. И вот тогда она заживёт настоящей жизнью! Тётя Аня тоже ждала, когда Марине исполнится восемнадцать, но скорее с тревогой. Когда сестра с мужем узнаю правду, это будет скандал! А нелюдимая «программистка» скандалов не любила. И ещё, она хорошо представляла, какие проблемы придётся преодолеть племяннице… И ей самой заодно, ибо в одиночку той не справиться. А ведь начиналось всё почти невинно… «Если будешь себя так вести, я тебя в платье ходить заставлю!» - угрожала она ещё маленькому Мише, когда тот слишком сильно хулиганил. Она вовсе не собиралась этого делать, и в голову ей такая угроза пришла только из-за привычки племянника носиться по квартире и кувыркаться на ковре, что был расстелен в кабинете. Женщине показалось, что в платье-то такое не проделать. Впрочем, она претворять угрозы в жизнь не собиралась. Однако заметила, что после них Миша начинал хулиганить даже сильнее чем раньше. «Ты что, и вправду хочешь, чтобы я на тебя надела платье?» - спросила она у мальчика. А тот вдруг как-то растерялся, не смог ни пошутить, ни нормально ответить. Тёте Ане это показалось очень странным. Может, с Мишей чего-то не так? Немного подумав, она всё-таки купила подходящее по размеру платье. Длинное, красивое, но не слишком дорогое. Просто для интереса: а как среагирует Миша? «Вот, смотри! Если продолжишь по дому носиться, будешь в нём ходить!» - заявила тётушка, показывая мальчику новый наряд. Тот растерялся, и минут на двадцать затих. А потом стал бегать так яростно, что даже соседи снизу позвонили с жалобами. «Хочешь надеть его? На! Ну, давай, надевай!» - велела тётя Аня. Она вовсе не собиралась на этом настаивать, но реакция Миши её удивила. - А мне, правда, можно? – спросил мальчик. - Нужно! – неожиданно резко ответила тётушка. И Миша тут же принялся скидывать себя одежду, а потом, крайне неловко, напяливать платье. В этот день тётя Аня и познакомилась с девочкой, которую потом назвала Мариной. Хотя в тот момент она этого ещё не осознавала. Но отметила про себя, каким тихим Миша стал. Тихим, и будто бы… Не совсем, пожалуй, послушным, но очень внимательным. А ещё чрезвычайно счастливым. Аня тогда долго-долго думала, стоит ли ей рассказывать всё родителям мальчика. Решила всё-таки умолчать. Мадам и мсье Ивановы были людьми весьма узких взглядов. А вот сама она захотела разобраться, насколько именно глубока бездна, в которую ей довелось заглянуть. Как оказалось, куда глубже, чем бедная тётушка могла себе представить. Тогда и появилось это самое имя – Марина. А ещё спустя пару-тройку лет, появились таблетки влияющие на половое созревание мальчика. И мальчик начал их пить с большой радостью. Если вспоминать всё проведённое вместе время… Миша никогда не был так счастлив, как в тот день, когда тётя Аня объяснила ему, что на самом деле у него есть возможность стать женщиной. Это будет трудно, дорого, но она есть. Тот факт, что он не сможет иметь детей племянника не обеспокоил. И возможные проблемы со здоровьем тоже. До сих пор это была для него даже не мечта, а скорее фантазия, грёза. И вот он узнал, что нечто подобное может с ним случится в реальности. Миша решил приложить все усилия, чтобы это произошло. А тётя Аня… Она пообещала ему во всём помогать. И подготовить Марину ко взрослой жизни, раз уж на то пошло. Она не очень-то могла научить девушку всяким тонкостям обольщения или модным штучкам. Анне это всё было глубоко чуждо. Однако тётушка могла дать своей дорогой племяннице стоящую профессию, с которой она никогда не пропадёт. И теперь, пока ещё было время до настоящих испытаний, честно старалась быть хорошей наставницей. Да и сама Марина сил не жалела. Благо, получая в доме у тёти возможность немного побыть самой собой, она была очень счастлива, чем бы ни занималась. Три щелчка, и вновь перед тётей Аней не Марина, а её вторая сущность. Личина, за которой она прячется от ограниченных родителей и не слишком добрых одноклассников. Миша. - Ну что, готов ехать? – спросила его тётушка. - Ага. Вот так и поеду! – улыбнулся Миша. На нём вновь был тот же самый наряд, правда теперь вместо короткой юбки и лосин была юбка длинная, чисто чёрная. И макияжа на лице не было. Марина никогда не красилась в день предполагаемого отъезда. Боялась, что останутся следы и заметят родители. А ещё, это позволяло Мише быстренько сменить внешность. Пара минут, и он уже в своей привычной одежде. - Теперь готов? - Да, поехали, - уныло ответил парень. По-дороге они не очень-то много болтали. Миша вообще был не слишком общительным юношей. Подниматься в квартиру тётя Аня не стала. Лишь высадила парня возле дома, и пожелала на прощание удачи. - Привет! – поздоровался Миша усталым голосом с отцом, который открыл ему дверь. - Опять ключ посеял? – спросил тот. - Да не, лень доставать было. - Чего такой грустный-то? - Да так… устал. Допоздна вчера работал, и сегодня весь день. - А уроки сделал? – спросила вышедшая из комнаты мама. - Нет. Ночью сделаю. А сейчас я поспать хочу. С этими словами, Миша скрылся в глубинах своей комнаты. Мадам и мсье Ивановы переглянулись, и вернулись к своим делам. Родители не слишком одобряли такие выверты. Как и все приличные люди мадам и мсье Ивановы читали, что ночью надо спать. Но всё-таки Мише было уже шестнадцать, и он заслужил кое-какое право на самостоятельность. Чему он сам был бесконечно рад. Три щелчка, и вот в комнате Миши появилась Марина. На часах ровно полночь. Родители крепко спят. Дверь почти заперта. В ней есть небольшой секрет, и если правильно подложить бумажку, её снаружи в жизни не откроешь… если не догадаешься приподнять. Если вдруг отец или мать решат ворваться в комнату, это даст Марине время. И на то, чтобы переодеться, и на то, чтобы щёлкнуть пальцами. На ней было бежевое домашнее платье и розовые носки. И то и другое купленное втайне от родителей, и хранимое в самом секретном месте. Даже тётушка не знала, что Марина позволяет себе такие вещи. Она бы не одобрила, велела бы не рисковать, ждать восемнадцати… Но дочь мадам и мсье Ивановых (которую те упорно считали сыном) не могла больше терпеть. Она даже перешла на полуночной образ жизни, чтобы хоть на часик-другой стать собой. Она сделала уроки. Потом намазала ноги кремом, что хранился во всё том же тайнике. Тот якобы должен был замедлить рост волос. А ни у Марины были, пусть и не такие заросли, как у её сверстников-парней. Но всё равно раздражали! А невозможность их сбрить раздражала вдвойне. Родители бы заметили, так или иначе. Хотя с каждым месяцем страх перед этим становился всё меньше. Наконец, она легла в кровать, и взяла с полки книгу, надежно упакованную в непрозрачную обложку. Классический любовный роман, который Миша взял в библиотеке, рядом с домом тётушки. Уже который по счёту… Работницы каждый раз глумливо улыбались, выдавая ему такую книжку, Но парня это ни капельки не трогал. Вообще-то Марина не очень любила читать, но тут было дело особенное. Она не столько увлекалась сюжет, сколько чувствами и атмосферой. Не только в книге, но и в реальности. Наконец, когда слова стали расплываться, она встала с кровати. Три щелчка. Книжку – назад на полку. Платье и носки – в тайник. А Миша в кровать, чтобы видеть сны. Завтра ночью, если всё будет в порядке, Марина ещё вернётся. А потом ещё и ещё… И так до самого восемнадцатилетия, когда она придёт насовсем, и станет-таки собой. И больше никогда-никогда не будет щёлкать пальцами. Ну, может один раз, по особому случаю… Но три – точно не станет.