Ватикан: католицизм в моде, приятное воспоминание и мужчина лучше Джуда Лоу
7 июля 2023 г., 18:42
339 слов
Грипп — одно из самых гадких состояний, которое бывает у человека. Особенно, если лежишь с ним в кровати в ясную весеннюю погоду, когда тепло и светит солнце. Проводя целые дни в одиночестве, укутавшись одеялом, я чем только себя не развлекала. Сегодня эту миссию выполнял сериал «Молодой Папа». После его выхода мода на Ватикан стала набирать обороты. Оно и понятно. Во-первых, это красиво, нарядно. Итальянцы знают в этом толк. И совершенно не важно, о чьем наряде шла речь. Во-вторых, атмосфера. Загадочность, легкая грусть, философия, тонкий юмор, страсти человеческие и жизнь Папы с экрана завораживали. В сумме с костюмами — это и вовсе вызывало восторг. И, конечно, небольшой скандал в обществе, который сопровождал сериал из-за неоднозначного образа Папы. Не зря темой Met Gala позже стал католицизм и его связь с модой. — Как ты себя чувствуешь? Голос Норвуда удивил. Поставив сериал на паузу, я посмотрела на него и вдруг кое-что вспомнила. — Когда мы познакомились, я везла одежду «Dolce&Gabbana». У нас была фотосессия, вдохновленная темой Met Gala. А тема бала частично была вдохновлена этим сериалом. Норвуд уже сел на кровать ко мне, бегло глянул на экран ноутбука, а потом его отодвинул. Через пару секунд он коснулся губами моего лба и нежно поцеловал, погладив по волосам. — Не такой ответ я ждал на вопрос «как ты себя чувствуешь», — усмехнулся Норвуд. — Мне лучше, — ответила я, подползая к нему ближе, и лукаво добавила: — Джуд Лоу составил компанию в кровати, пока тебя не было. — Но ты все равно думала обо мне и вспоминала, как мы познакомились, — победно добавил Норвуд и прилег рядом. Потрепанная я в пижаме с красным носом резко контрастировала с Норвудом в джинсах, пиджаке и футболке. Захотелось и его сделать максимально домашним, укрыть одеялом, залезть, обняв руками и ногами, и не отпускать. — Ты лучше Джуда Лоу, — признала я и нарочито важно добавила: — Но твои слова про «тряпки» я все еще помню. — Я за это извинился, — напомнил Норвуд. — Больше себе такого не позволял. Ответом на это послужил мой громкий чих.
