Капелька душевности

Утро для Луны началось, как ни странно, вполне себе хорошо. Гончая потянулась и прислушалась к своему самочувствию. Голова была лёгкой, невзирая на выпитый на вчерашней вечеринке алкоголь, хотя, она выпила не так много, как Блиц. Луна улыбнулась, вспомнив, как её приёмный отец вчера отжигал. А ведь вечеринка могла стать для неё самой ужасной, если бы не его приезд. Сначала издевательства со стороны этих сучек, а потом осознание того, что на симпатию Вортекса у неё нет никаких шансов тогда сильно её расстроили, но приезд Блица тут же придал ей огромной уверенности, и благодаря ему гончей таки удалось повеселиться и даже завести пару приятелей. По душе Луны разлилось приятное тепло от того, что Блиц был готов всегда поддержать её в любой ситуации, и она была ему за это очень благодарна, хоть и вслух этого никогда не признавала, и, скорее всего, не признает. Затем её мордочка приняла задумчивое выражение, когда она вспомнила пьяные просьбы Блица не оставлять его, а также монологи беса об одиночестве. Кажется, что слова Вельзевул о том, что Блицу вчера было плохо таки имели смысл. Луна убедилась в том, когда увидела, что её приёмный отец действительно искал проблемы на свою рогатую, дурную голову, клеясь ко всяким придуркам, что она тогда посчитала просто пьяным дебошем, но сейчас, как оказалось, это способ… Забыться от чего-то? Для Луны стало настоящим сюрпризом то, что даже такой эгоист, как Блиц, может быть ранимым и бояться одиночества. Кстати, его нужно проверить, а то вчера ночью, ему было настолько плохо, что ей пришлось за ним убирать и ставить тазик, немудрено, всё же от пяти бочек медовухи поплохеет кому угодно. Луна встала с кровати, накинула халат, нашла в аптечке таблетку от головной боли и пошла проведать Блица. Заглянув в комнату к Блицу, гончая услышала страдальческие стони со стороны дивана, видимо, Блиц уже не спал.        — Хэй, ты там живой? — сочувственно спросила Луна, подходя к приёмному отцу. Блиц поднял взгляд на Луну и тут же поморщился от новой вспышки головной боли.        — Да вроде бы ещё жив, — простонал бес, потирая переносицу, — но ощущение такое, что я, блядь, скоро таки сдохну. Луна понимающе улыбнулась.        — Понимаю, — сказала она, вздохнув, — сейчас дам тебе таблетку, а потом сделаю чаю. Блиц с благодарностью кивнул и принял от дочери стакан воды и таблетку, а затем стал ждать чай.        — Спасибо, — сказал бес, приняв кружку с чаем, отхлебнув глоток, он сконфуженно посмотрел на Луну, и стыдливо спросил. — Ты, наверное, чертовски злишься на меня? Луна удивлённо подняла брови.        — За что? — спросила она. Блиц замялся.        — Ну, я же вчера нажрался и испортил тебе веселье на вечеринке… Луна рассмеялась, чем заставила Блица озадаченно на неё посмотреть и прервать свою речь.        — Ты шутишь? Да я уже давно так не отрывалась, как с тобой! — Луна с весельем в глазах посмотрела на приёмного отца. — Ты хоть немного помнишь вчерашний вечер? — спросила гончая.        — Туманно, весьма туманно, — признался Блиц, — это блядское пойло явно было лишним для меня, так хуёво мне ещё никогда не было… Осушив чашку чая до конца, бес осторожно спросил:        — И что за хуйню я вчера чудил, кроме того, что загадил пол?        — Ты вчера перепил саму Вельзевул, и это было просто охуенно! — с восторгом ответила Луна. Блиц снова охнул и откинулся на спинку дивана.        — Христос на палке, — вздохнул он, — вот почему мне сейчас так хреново, такие соревнования никогда не заканчивались для меня хорошо… А ещё что было? Луна хихикнула.        — А затем вы с ней соревновались за звание самой горячей сучки вечеринки и танцевали стриптиз. У Блица расширились глаза и открылся рот, от чего Луна захихикала ещё больше.        — Что мы, блядь, делали? — наконец-то выдавил он из себя. Луна уже захохотала в голос и толкнула приёмного отца в плечо.        — Расслабься, я пошутила, — сквозь смех сказала она. Блиц облегчённо вздохнул и слегка улыбнулся.        — Вот ты издеваешься, — в тон дочери сказал он, прищурив глаза, — а вот если бы это была правда, я уверен, что обязательно уделал бы её и в этом соревновании, — прибавил Блиц, чем вызвал новый приступ смеха у Луны.        — Я в тебе и не сомневаюсь, — ответила гончая весёлым голосом. На мгновение воцарилась тишина, прерываемая лишь свистом чайника, предвещавшего новую порцию чая.        — А если серьёзно, то что было дальше? — спросил Блиц, получив вторую чашку чая.        — А если серьёзно, то ты просто попытался устроить оргию, целуясь со всеми подряд, а я забрала тебя домой, вот и всё, — ответила Луна. — Ты, балда рогатая, я бы не дала тебе попасть в неприятности. — Луна улыбнулась Блицу и легонько ткнула его пальцем в лоб, — всё же ты мне не чужой демон.        — Спасибо, Луни, — растроганный Блиц улыбнулся дочери в ответ, а затем, стыдливо опустив глаза, прибавил, — прости, что тебе пришлось видеть меня в таком состоянии. Луна махнула рукой.        — Да ладно тебе, с кем не бывает, — ответила она, — ты меня и в состоянии похуже видел, так что всё нормально. В комнате снова воцарилась тишина, прерываемая лишь тиканьем настенных часов.        — Блиц, — прервала тишину Луна.        — Что? — отозвался бес. Луна на мгновение замялась, а затем всё же решилась спросить:        — Ты вчера говорил что-то про ужасный вечер, не хочешь поделиться, что случилось? Блиц посмотрел на Луну с явным удивлением.        — Тебе это действительно интересно? — спросил он. Луна задумалась. Из головы всё же не выходили слова Вельзевул о состоянии Блица, да и она сама стала свидетельницей его грусти, и… Ей хотелось, чтобы Блиц выговорился и ему стало легче, так что ответ пришёл легко:        — Да, интересно. Так что выкладывай, почему такой кислый, глядишь, тебе легче станет. Блиц вздохнул, погрустнел, на мгновение задумался, видимо вспоминая неприятный момент, и стал ещё хмурее. В его глазах появилась такая тоска, что Луне на мгновение сделалось не по себе, настолько непривычно было видеть его таким.        — Вчера по мне хорошенько так проехались, ткнув носом в моё ёбанное место и напомнив, кто я на самом деле, — уклончиво ответил бес. — А ещё высказали все мои недостатки, правдивые, правда, но, на душе всё равно гадко. Луна положила руку Блицу на плечо.        — Хочешь, мы вместе разберёмся с этими уёбками? — спросила Луна. Блиц грустно улыбнулся.        — Спасибо, конечно, Луни, но мы вряд ли даже вдвоём разберёмся с самим Асмодеем. Тем более, что я сам нарвался.        — Воу, — озадаченно сказала Луна, — вот оно что, — она не стала спрашивать, что он забыл на кругу Похоти, в принципе, это было не важно.        — Ещё я испортил вечер Милли и Мокси, — продолжил свой рассказ Блиц, — и, похоже, из-за своей собственной обиды в свою очередь сильно обидел Столаса… Может, они правы, и я приношу всем только боль и несчастье, я действительно ужасный, эгоистичный урод, с которым даже в принципе знаться стыдно… Луна секунду смотрела на него, не зная даже, что ответить. Она даже подумать не могла, что у Блица может быть такая нелюбовь к себе. Ей на мгновение вспоминаются фотографии, на которых Блиц закрашивал своё лицо, раньше она не придавала этому загону приёмного отца особого внимания, но сейчас ей всё стало понятно, и пазл в голове понемногу стал складываться. В одно мгновение в голове сам по себе всплыл правильный и такой нужный ответ.        — Нет, Блиц, благодаря тебе я обрела дом и заботу, если бы не ты, то я бы, скорее всего, уже была бы на улице. Пускай ты иногда лажаешь, но ты действительно стараешься быть для меня хорошим отцом, который терпит, прости за каламбур, мой собачий характер. Так что твоё появление в моей жизни принесло мне лишь счастье… Мне действительно повезло обрести в этом Аду такого заботливого опекуна, как ты. Лично я рада, что попала именно в твою, своеобразную, конечно, но всё же семью… И для меня ты аж никак не ужасен… Луна опустила глаза, смущённо разглядывая свои лежавшие на коленях ладони. Ей было непривычно, ужасно непривычно и неловко говорить такие несвойственные для неё слова. Но в этот момент Луна действительно сказала то, что думала, и что было у неё на душе. Блицу это было нужно, это видно по его просиявшему лицу и заблестевшим от счастья и слёз умиления глазам.        — О-о-о, ты ещё разревись мне тут, — фыркнула гончая, дабы скрыть своё смущение, — видимо, кое-кто ещё не совсем протрезвел. Блиц в ответ лишь обнял её, но в этот раз Луна не зарычала на него, как сделала бы это обычно, она понимала, как Блицу это нужно, поэтому лишь обняла его в ответ, пожалуй, в первый раз разрешив себе такую слабость.        — Спасибо тебе, Луни-тюни, — сказал лишь он.        — Я же просила тебя меня так не называть, — слабо возмутилась Луна, коротко рыкнув, скорее для вида, чем от реального недовольства Луна ещё пару секунд продержала его в объятиях, а затем отстранила от себя.        — Всё, хватит этих соплей, а то от этой сентиментальности у меня во рту приторнее, чем от сладкой ваты Квин Би, — буркнула гончая, напоследок хлопнув беса ладонью по спине. — Всё образуется, не кисни, выше нос. Блиц отстранился, всё же почесав её за ухом напоследок, на что получил слабое, почти незаметное виляние хвостом от Луны.        — Спасибо за поддержку, — снова сказал он.        — Да не за что, — ответила Луна. Блиц постепенно пришёл в себя, внимательно посмотрел в глаза дочери и неожиданно сказал:        — А теперь выкладывай ты. Луна вздрогнула.        — Всмысле? — спросила она, хлопнув глазами. Блиц скрестил руки на груди.        — Хоть я вчера и чертовски напился, но всё же не забыл то, что до моего приезда ты была расстроена. Рассказывай. Луна вздохнула, делать нечего, придётся давать откровенность за откровенность.        — Когда я пришла на вечеринку, то почувствовала себя такой никчёмной, — начала она рассказ, — особенно, когда появилась Вельзевул… Она такая яркая, такая горячая, её все любят… — Гончая вздохнула, — знаю, что это глупо, но я так надеялась на симпатию Вортекса, невзирая на то, что знала о его девушке… Но я подумать не могла, что его девушка — одна из смертных грехов. Какая же я была дура, когда думала, что смогу привлечь его внимание: вспомни её и посмотри на меня… Куда мне с ней тягаться… А ещё я себя чувствовала там, как не в своей тарелке. Поэтому я и звонила тебе, чтобы ты забрал меня, а в итоге с тобой вечер закончился хорошо, и я искренне рада, что ты приехал, а потом остался со мной. Теперь настала очередь Блица положить руку на плечо Луне.        — Не расстраивайся, знаешь, сколько ещё таких Вортексов встретится тебе на пути? Ха, дохуя и ещё больше! А ты у меня красавица, и поверь мне: ничем не хуже, чем Вельзевул. Если этот долбоёб не смог оценить тебя, Луни, значит он просто не твоя судьба, и тут ничего не поделаешь… Поверь, тебе ещё встретится тот самый, хотя, странно слышать это от такого черта, как я, который совершенно не верит в любовь, но поверь: тебя просто невозможно не полюбить, так что у тебя ещё всё впереди. Если, конечно, твой потенциальный бойфренд выживет после знакомства со мной… Луна тихо засмеялась, а затем по-доброму улыбнулась Блицу.        — Похоже, в том, что меня можно полюбить, убеждён только ты, ведь только ты можешь вытерпеть меня, но всё равно спасибо. — Ответила она, чувствуя, как приятное тепло от слов Блица медленно расплывается внутри. Удовлетворение от первого открытого разговора по душам окутало Блица и Луну, словно тёплым пледом, понемногу смягчая их души, ведь им обоим это было действительно важно. В маленькой гостиной сразу стало уютно и хорошо. И главное, что никто из них не чувствовал дискомфорта от такого раскрытия друг перед другом. Эта капелька душевности была нужна им обоим: для того, чтобы прогнать чувство одиночества, для того, чтобы понять, что есть тот, кто всегда тебя поймёт…        — Знаешь, — вдруг отозвалась Луна, в задумчивости перебирая свои волосы, — а я и не знала, что ты можешь быть таким… Душевным. Луна действительно не могла и подумать, что даже такой, казалось бы, бесчувственный бес, как Блиц, может быть таким мягким и уязвимым. Это новое открытие в характере Блица действительно её поразило. Ведь за все годы их совместной жизни она видела его таким впервые. Но с другой стороны это наблюдение и искренний разговор по душам сегодня позволили Луне посмотреть на своего приёмного отца совершенно новым взглядом.        — Главное, чтобы не душным, — отшутился Блиц, смущённо улыбнувшись, — я рад, что мы искренне поговорили.        — Я тоже, — тихо призналась Луна, легонько, по-дружески толкнув Блица в плечо, — это действительно очень классно. Спустя пару минут молчания Блиц хитро улыбнулся, чем вызвал удивлённый взгляд Луны.        — И всё же кое-что одно из вчерашнего вечера я отчётливо помню, — Блиц бросил на дочь внимательный взгляд. Луна заметно занервничала и нервно сглотнула.        — И что же это? — спросила она с нервной улыбкой.        — Что моя Луни-тюни два раза назвала меня папой, — расплылся в счастливой улыбке Блиц. Луна вспыхнула. Краска залила её мордашку от кончиков ушей до кончика носа.        — Не было такого, — буркнула гончая, тут же нахмурившись, — тебе спьяну почудилось.        — Было-было, — почти что нараспев протянул Блиц, прям сияя счастливой улыбкой.        — Не было! — рыкнула Луна, — отстань!        — Что-что, а вот такое событие я точно запомню, насколько бы пьян не был, — сказал Блиц, — так что не отвертишься.        — Па… Блиц, отвали!        — Ага! Попалась! По комнате раздался сердитый рык Луны.        — Ой, да пошёл ты!        — Я тебя тоже очень люблю, моя Луни-тюни…