На гребне волны

      — Пойдём вместе в душ?       Они лежат в полном изнеможении прямо на полу в зале после интенсивной двухчасовой тренировки. Джисон отчаянно пытается понять, зачем вообще пошёл на это, не в силах выровнять сбитое дыхание и отделаться от грохота пульса в ушах. Просто в очередной раз Минхо нужна была компания, а Джисон в очередной раз не смог отказать кошачьему взгляду, полному мольбы и ещё чуть-чуть — упрямства. Хан Джисон всегда был слишком слаб перед этим взглядом, этим упрямством и этим Ли Минхо.       — Хорошо, только я пойду в другую кабинку, — вяло отзывается Джисон и незаметно сжимает руки, вонзаясь ногтями в ладони, чтобы унять дрожь в пальцах.       Свою безответную влюблённость в лучшего друга, которого он знал добрую половину своей сознательной жизни, Джисон осознал ещё прошлой весной. Их тактильность всегда была на уровне, слегка выше дозволенного, не доходя до грани, как выпуклая от поверхностного натяжения жидкость: уже чуть больше, чем объём сосуда, но всё ещё недостаточно, чтобы перелиться через край. Дружеские похлопывания по ягодицам, объятия со спины, скользящие по грудным мышцам ладони, оценивание на ощупь пресса — у них было это всё, но возводимое в ранг подшучивания. Их привычка придумывать десятки милых прозвищ друг другу часто приводила в замешательство окружающих. Чего только стоило лицо продавца в магазине, когда Минхо при нём, обращаясь к Джисону, произнёс: «Дорогой, передай мне бумажник, кажется, я кинул его к тебе в сумку». Для них уже давно стало нормой оставаться друг у друга с ночёвкой после запозднившихся совместных просмотров фильмов или долгих разговоров ни о чём за приготовленным вместе ужином. Им было комфортно засыпать в обнимку, и порой Джисон даже не представлял, как вообще погружаться в сон без размеренного сопения Минхо под ухом, его широкой вздымающейся на каждом вдохе грудной клетки, его тепла и его такого родного запаха рядом. Он никогда раньше не верил в сопливые романтические истории, пока в один злосчастный день всё, что касалось Ли Минхо, в его жизни не предстало для него под иным углом.

🌸🍃☁️

      В тот весенний день в самом начале семестра занятия в расписании стояли с самого утра. Хоть учёба и давалась ему всегда относительно легко, особого рвения получать знания в такую рань Джисон, мягко говоря, не испытывает. И он, машинально переставляя ноги, бредёт вверх по улице, погрузившись в свои мрачные мысли.       — Хани, пойдёшь сегодня со мной на тренировку? — Минхо перехватывает Джисона, догоняя уже на подходе к университету, и у него, если честно, нет никаких идей, как старшему удаётся сохранять стабильное дыхание, потому что сам он после пешего подъёма в гору готов выплёвывать лёгкие прямо себе под ноги.       А ведь ему всего девятнадцать. Возможно, занятие танцами действительно не такая уж и плохая идея.       — Хёнджин сегодня уезжает с родителями к бабушке, а я бы хотел разучить какую-нибудь связку и отточить её на синхрон, — он дует губы, будто ему пять, хватает запястье и дёргает из стороны в сторону, Джисон обессиленно сбивается с шага и останавливается, щурясь от яркого весеннего солнца.       Сильный порыв ветра цепляется за ветви над их головами, с шорохом осыпая весь мир вокруг сорванными лепестками цветущих деревьев. В воздухе пахнет нектаром и ожиданием чего-то чудесного, теплом трепещущего на губах и тягучей патокой оседающего в груди. Джисон протягивает руку и осторожно смахивает запутавшийся в чёлке старшего вишнёвый цвет. Минхо от прикосновений жмурится и улыбается одними глазами, как довольный кот.       — Хорошо, — отвечает он наконец.       Джисон никогда не может сказать ему «нет». Да, наверное, и не хочет.       — Пойдём вместе в душ? — Минхо игриво вскидывает брови, а затем улыбается хитро и бросает в Джисона полотенце почти через весь танцевальный зал.       Оно падает на пол, не долетев чуть меньше метра.       — Хорошо, только я воспользуюсь другой кабинкой, — Джисон подбирает полотенце и, откидывая со лба мокрую насквозь чёлку, плетётся в сторону душевых.       — Как хочешь, — как будто разочарованно пожимает плечами Минхо и выскальзывает за дверь вперёд него.              Настроив воду нужной температуры, Джисон становится под упругие струи и почти стонет от удовольствия, но вздрагивает, когда слышит вторящий его мыслям стон из соседней кабинки. Вот только звучит он крайне непристойно.       — Как же хорошо, — громко тянет Минхо где-то совсем рядом справа, а Джисон не может унять вдруг разогнавшееся галопом сердце и волну мурашек, накрывшую его от затылка до пят. Он старается не дышать, до звона в ушах напряжённо вслушиваясь и пытаясь разобрать звуки сквозь льющиеся потоки воды. Он очень хочет убедить себя, что ему показалось или это не то, о чём он подумал, и в то же время жаждет услышать ещё.       И Джисон абсолютно точно снова улавливает тихий жалобный всхлип по ту сторону.       Каждая мышца его тела напрягается, будто оно готово сорваться на бег в любую секунду, а накрывшая волной тревога почти срывает голос, когда он встревоженно спрашивает:       — Хён, ты в порядке?       В ответ он получает глухой стук в тонкую стенку кабинки на уровне головы, и тихий голос ещё ближе, чем был до этого, выстанывающий его имя, будто забирающийся в самый мозг, минуя органы слуха.       — Хани…       Джисону становится тяжело дышать, горячая вода заливает глаза обжигая щёки, он горит изнутри, с позором обнаруживая, что возбудился. Он слышит как Минхо заканчивает мыться, выключая воду, и хлопает дверцей душа, выходя наружу. Джисону требуется ещё пять минут, чтобы разобраться со своими проблемами, но, когда он выходит из душа, его щёки всё ещё пылают огнём. Он не знает, как смотреть в глаза старшему, но они не обсуждают это ни в тот день, ни в последующие, и ведут себя как обычно, с одним лишь небольшим отличием — Джисон больше не может не думать об этом, залипая чуть дольше на губах Минхо, представляя, как из них вырывается стоном его имя, на его руках, которыми он наверняка трогает себя. Он просто не может заставить себя перестать визуализировать, а мозг услужливо подсовывает самые яркие картинки из самых непристойных сценариев.               Джисон замечает, что как будто с того самого дня Минхо касается его чуть чаще и чуть смелее, чем раньше. Но, возможно, это всё ему просто кажется — в конце концов убеждает он себя и без шанса на спасение тонет в своих неразделённых чувствах весь последующий год.

🚿🧼💦

      Они выходят из корпуса, в котором находится танцевальный зал, в мягко опустившуюся на город летнюю ночь, когда на часах уже около десяти часов вечера. После дневной жары и горячего душа ночная прохлада на контрасте ощущается особенно ярко, и Джисон зябко потирает покрывшиеся гусиной кожей руки.       — Надень, — он вздрагивает от неожиданности, когда Минхо набрасывает на его плечи свою спортивную кофту.       Джисон уже решает отказаться от предложения, но смотрит в сияющие покровительственным теплом карие глаза и снова сдаётся без боя. Он просовывает поочерёдно каждую руку в рукава, пока они медленно идут в сторону автобусной остановки, и застёгивает молнию до самого подбородка, прикрывая шею. Минхо идёт рядом в одной широкой чёрной футболке, и Джисон в который раз поражается тому факту, что этот же самый человек умудряется мёрзнуть зимой под толстым слоем свитеров и курток. Он знает старшего уже много лет и выучил все его привычки как свои пять пальцев, но это не мешает Минхо удивлять его чем-то новым каждый божий день.       — Не хочешь посмотреть фильм? — Минхо бросает ему этот вопрос, когда они подходят к остановке, но не смотрит в его сторону, будто даже не заинтересованный в ответе, и всматривается вдаль освещённой фонарями улицы в ожидании автобуса. — Дети соскучились, ты давно не приходил.       Он использует этот запрещённый приём, абсолютно точно отдавая себе отчёт в том, что делает — старший прекрасно осведомлён о слабости Джисона к его кошачьим детям. Вот только о слабости к нему самому Минхо знать не следует. Джисон не может оторвать взгляд от его профиля, очерченного острыми тенями электрического освещения остановки, и молча кивает, соглашаясь. Он не был у Минхо уже почти два месяца, каждый раз придумывая тупые оправдания, на деле боясь лишь своих собственных чувств и возможных последствий, если они каким-то образом всплывут на поверхность. Джисон слишком дорожит их дружбой, чтобы так глупо ей рисковать. Он уверен, что сможет жить со своими чувствами и дальше, лишь спрятав их поглубже.       — Будешь карамельный или солёный? — Минхо поворачивается к нему, доставая из навесного кухонного шкафа попкорн.       В ногах путаются коты: Суни ошибочно полагает, что настало время ужина, Дори приносит игрушку с перьями, а Дуни выглядывает из-за угла, заинтересованный общим сбором. Джисон приседает на корточки, чтобы взять игрушку у серого младшенького, и бросает её в дальний угол. Дори реагирует со скоростью Флэша, а Суни и Дори лишь вздёргивают вверх свои рыжие ушки, проследив за траекторией его стремительного перемещения. Минхо тихо посмеивается над своими детьми.       — Давай оба, — Джисон отвечает, не задумываясь.       На самом деле, Минхо может и не спрашивать, зная прекрасно, что он съест всё, что предложат в этом доме, но это, скорее, их маленькая традиция, нежели действительно вопрос. В конечном итоге Минхо всё равно всегда сам решает, что приготовить и чем угощать.       Они с удобством устраиваются на небольшом диване в совмещённой с кухней гостиной. У Минхо не ванрум, но и не так уж и много места: есть ещё небольшая отдельная спальня, да совмещённый с душем туалет. На диване напротив телевизора впритык помещаются лишь два человека и три кота, но Джисон с удовлетворением отмечает, что это более, чем достаточно для счастья. Он зарывается пальцами в мягкую рыжую шёрстку одного из котов и мысленно извиняется перед ними за долгое отсутствие.       Единогласно они останавливаются в выборе на документалке про глобальное изменения климата на планете. У них не всегда было много общих интересов и привычек, с чем-то они пришли до знакомства друг с другом, что-то переняли за годы дружбы. До встречи с Джисоном Минхо не любил горький кофе, а Джисон до Минхо даже не задумывался о своей физической форме и игнорировал спорт в любых его проявлениях. Теперь каждое их совместное утро начиналось со сваренного старшим на двоих кофе, а Джисон почти с завидным постоянством посещал тренажёрный зал и иногда — танцевальный с подачи того же Минхо. И заметно увеличившиеся за последние два года мышцы тела Джисону нравились определённо больше. Старшему наверняка было удобнее укладывать голову ему на плечо, когда оно не было таким костлявым как раньше.       Джисон весь фильм смотрит сквозь телевизор, бессовестно пропуская всё мимо и залипая на клюющего носом на его груди Минхо.       Когда фильм заканчивается, а старший не просыпается, Джисон выключает телевизор, аккуратно, чтобы не потревожить котов, помогает ему подняться и почти на себе дотаскивает в спальню.       — Добройночиджисони, — бурчит Минхо ему в висок, оставляя смазанный поцелуй на щеке, а Джисон ещё полночи лежит на спине, тупо уставившись в потолок и успокаивая своё бешено стучащее в груди сердце.       Он с ужасом осознаёт, что отдаляясь лишь усиливает тем самым ощущения в такие привычные для них ранее совместные вечера.

📺🍿🐈

      Джисон сидит в кафе на территории университета, у него окно в две пары между занятиями, которые он планирует потратить на подготовку доклада с презентацией. Он задумчиво кусает трубочку своего айс американо, яростно щелкая мышкой ноутбука, и нервно трясёт ногой.       — С таким усердием ты можешь вызвать землетрясение в Южной Америке.       Джисон с нескрываемым недовольством отрывает глаза от экрана ноутбука и пропускает базовые правила этикета, даже не здороваясь с Бан Чаном. Но ногой трясти перестаёт.       Джисон учится на третьем курсе ненавистного юридического, Чан — на последнем шестом на международных связях, и по всем законам жанра они никак не могли пересечься друг с другом. Но лишь по воле случайного стечения обстоятельств, которое занесло Джисона прошлой зимой на волонтёрство по защите прибрежных рекреационных зон, он познакомился с главой университетского сёрфинг-клуба. Он даже не предполагал, что в их университете есть сёрфинг-клуб.       — В следующие выходные у нас вылазка к морю, не хочешь присоединиться? — Чан бросает рюкзак на свободный стул у стены, падая напротив Джисона. — Минхо поедет, только если ты согласишься.       Джисон фыркает себе под нос.       — Ты никак не оставишь свои попытки стать ему лучшим другом?       — Он просто капризничает, я же вижу, что нравлюсь ему.       Джисон смеётся, вспоминая бесчисленные жалобы Минхо на приставучесть старшего. Да, он определённо ему нравится.       — Ты знаешь, что у него уже есть я, — Джисон делает ещё один глоток холодного напитка, смачивая горло, и возвращается к презентации.       — Не будь жадиной. Хёнджину ты позволяешь с ним дружить, — Чан достаёт телефон из кармана джинс и хмурится в экран, читая входящее сообщение.       — С Хёнджином у них танцы, ради искусства я готов потерпеть, — отмахивается Джисон. — А ни я, ни Минхо-хён, к слову, не умеем хорошо плавать, чтобы ехать в поездку с сёрфинг-клубом.       — Когда это я заставлял вас лезть в воду в поездках с сёрфинг-клубом? — Чан удивлённо вскидывает бровь, снова поднимая на него взгляд.       — Никогда, — капитулируя, тихо соглашается Джисон.       Чан отличный парень, хён и великолепный сёрфингист, сложенный как чёртова скульптура Давида руки самого Микеланджело. Но Джисон готов продолжать эту бессмысленную борьбу потому что да, он до зубного скрежета жадный, когда дело касается всего, что связано с его Минхо. Даже если это просто внимание и дружеская забота старшего. Он не готов делиться ни с кем даже теми крохами, которые имеет.       Чан снова возвращает своё внимание в телефон, что-то яростно в нём печатая.       — Ким Сынмин в очередной раз требует исключения Чонина из клуба, кажется, мне надо идти лично проверять, что у них опять стряслось, — Чан раздражённо цокает языком, вставая и подцепляя за лямку свой рюкзак. — В прошлый раз причиной их ссоры стало то, что мелкий после бассейна слишком близко подошёл к столу в кабинете клуба и закапал водой отчёт, который Сынмин готовил всю ночь.       Чан закатывает глаза, а Джисон хихикает, представляя, как искажается яростью такое редко эмоциональное лицо секретаря клуба.       — Заодно запишу вас в поездку, я просто пришёл поставить тебя в известность — безапелляционно заявляет он, закидывая рюкзак на плечо. — Надо будет дружно поприветствовать новичка, который перевёлся в наш университет в этом году и только в середине семестра узнал о существовании сёрфинг-клуба, представь!       Конечно, Джисон представляет, он и сам узнал о существовании их клуба буквально полгода назад. Только Чану об этом говорить не обязательно.       — Хорошо, поставлю себе напоминание в календаре.       — Не проспи как обычно! — бросает ему старший, выходя из кафе.       — Это было всего раз, — тихо ворчит себе под нос Джисон.       Он берёт в руки телефон, только чтобы спросить у Чанбина, пригласил ли Чан в поездку и его тоже, потому что, если нет, то это уже ни в какие ворота. Чанбин почти моментально отвечает утвердительно, и Джисон немного успокаивается, возвращаясь к подготовке доклада.

🥤💻🖱

      — Ты что, совсем дурак?       Джисон буквально кипит от злости, чувствуя, как кровь приливает к горящим щекам. Он на волоске от эмоционального взрыва, но сдерживает себя, только потому что действительно дурак.       Чан отчитывает его, стоя у ожидающего их автобуса, прямо перед всеми, и если притихшие Хёнджин с Чонином, хмурый Сынмин и не на шутку обеспокоенный Чанбин прямо сейчас не волнуют его абсолютно, то такого разочарованного Минхо он бы предпочёл не видеть никогда в своей жизни. Он действительно облажался, забыв дома сумку с вещами, и единственным верным решением для него было бы вернуться в свою квартиру, позволив остальным уехать без него — позволить Минхо уехать без него — и с позором закрыться на все выходные в своей тёмной норе.       Как вообще можно оставить дома целую сумку с вещами, Джисон, проспавший и примчавшийся на такси за пять минут до отправления автобуса, и сам не в силах понять. Возможно, он её даже не собирал. Разочарование в самом себе подкатывает комом к горлу и начинает щипать глаза.       — Думаю, ничего страшного, мы едем всего на два дня, что-то из одежды могу одолжить ему я — мы часто таскаем вещи друг друга. Всё остальное купим в круглосуточном по дороге, — вмешивается наконец Минхо мягким голосом.       Джисон готов отдать ему не только своё сердце, но и всего себя на органы, еле сдерживаясь, чтобы не напрыгнуть с объятиями.       — Минхо-хён прав, — встревает Чанбин. — Это всего лишь двухдневная поездка, а Джисон приехал вовремя, и единственный, кто сейчас задерживает наше отправление, раздувая из мухи слона, это ты, хён.       Чонин стремительно заталкивает подошедшего в разгар спора незнакомого Джисону блондина в автобус, туда же ныряет хрюкнувший от смеха в кулак Хёнджин и следом за ними поднимается улыбающийся во все тридцать два Сынмин. Эти дети любят зрелищные словесные перепалки старших, но сейчас действительно опасный момент — понимает Джисон. Чан поджимает губы, прикрывая глаза, но решающим ингибитором чуть не случившейся катастрофы снова, как и всегда, становится Минхо.       — Поехали уже, хён, сядем впереди вместе как самые старшие.       Он поднимается на первую ступеньку и ожидает, что Чан последует за ним. Сдувшись как лопнувший шарик, глава сёрфинг-клуба шумно выдыхает и поднимается в автобус. Чанбин подмигивает Джисону и ободряюще хлопает по плечу, а тот беззвучно выражает ему в ответ свои благодарность и восхищение.       Джисон совершенно не злится, что оказывается разделён с Минхо на всё время поездки. Ну, может быть, только если совсем чуть-чуть. Он с облегчением обнаруживает в своей маленькой нагрудной сумочке заряженные вакуумные наушники и тут же отрезает себя от мира вокруг. Их действительно рассадили по возрасту, поэтому неприлично счастливый Чанбин сидит с Хёнджином, Сынмин с Чонином спят на заднем сидении, впереди маячат макушки старших, а рядом с Джисоном сидит новенький. С его милой мордахи, усыпанной веснушками, не сходит дурацкая зубастая улыбка, он то и дело вертит головой, восторженно разглядывая сменяющиеся пейзажи за окном, иногда оборачиваясь на Джисона. Он рад, что этому солнечному ребёнку хватает ума не заводить разговор с тем, кто всем своим видом демонстрирует незаинтересованность в общении. Джисон прикрывает глаза и даже не замечает, как проваливается в уютные лапы сна.       Просыпается Джисон от того, что кто-то мягко, но настойчиво толкает его в плечо. Он рвано выдыхает через ноздри, вынимая наушники, и открывает глаза.       — Пусти, я писать хочу.       Джисон теряется на секунду от того, какие низкие звуки издаёт этот миловидный парень, но язык реагирует быстрее, чем ещё сонный мозг, и он огрызается в ответ:       — Писай здесь.       Снова удивляя Джисона, парень громко смеётся, откидываясь на спинку сиденья.       — Готов воплотить в жизнь любые твои фетиши, но давай хотя бы не в автобусе — нам за химчистку придётся платить.       — Вау! — из-за спинки сиденья перед ними выглядывает тёмная макушка Хёнджина, а затем и его лицо с широко распахнутыми в удивлении глазами и прикрытым рукой ртом. — Хан Джисон, а этот парень хорош — уделал даже тебя!       — Ты, блин, странный, — Джисон улыбается, окончательно проснувшись, и со смирением признаёт, что веснушчатый блондин уже начинает ему нравиться.       — Ли Ёнбок, — коротко кивает парень, но тут же добавляет уже более настойчиво: — Выпусти, пожалуйста, мне правда очень надо.       Спохватившись, Джисон поднимается со своего места, выпуская светловолосого, тот бросает ему полный благодарности взгляд и пулей вылетает из автобуса. Джисон осматривает салон, с удивлением обнаруживая, что в нём остались только они с Хёнджином.       — Все ушли в магазин, — тыча пальцем в окно, отвечает тот на его немой вопрос. — Тебе тоже стоило бы, чтобы купить, зубную щётку, носки и, ну, всё такое.       Бросив ему короткое «спасибо», Джисон направляется к выходу, с горечью задаваясь единственным вопросом: почему Минхо его не разбудил?       — Хён, почему ты меня не разбудил? Джисон широким шагом подходит со спины к громко смеющемуся с Чаном Минхо, и своим вопросом требует к себе немедленного внимания.       И получает его сполна: Минхо резко поворачивается к нему и выглядит крайне растерянно, часто хлопая ресницами. Джисон знает, что тот делает так всегда, когда действительно не находит, что ответить. Чан стоит рядом, и улыбка не сходит с его лица, пока он с интересом переводит взгляд с одного на другого.       — Я просил Сынмина с Чонином сделать это, когда у нас будет остановка.       Проходящий мимо Сынмин делает вид, что не слышит их разговора и спешит скрыться в соседнем ряду стеллажей.       — Мы звали тебя, но ты не проснулся, — пожимает плечами в своё оправдание подошедший Чонин.       — Я был в наушниках, — Джисон не может поверить, что его бессовестно бросили все, кому он доверял.       — Ты был в капюшоне, как мы могли понять это? — отзывается из-за стеллажа с чипсами Сынмин.       — Кто же разбудил тебя, Хани? — Минхо подходит ближе, успокаивая своим присутствием Джисона, он знает, что это всегда работает.       Срабатывает и на этот раз. Джисон опускает напряжённые плечи, немного расслабляясь.       — Ёнбок.       — Ох, Ёнбоки! — тепло улыбается Минхо. — Обязательно скажу ему спасибо.       И Джисон знает, что в словах старшего нет ни грамма фальши, потому что это чистая забота и искреннее беспокойство друг о друге, какое есть только между ними. Это их сокровенное, драгоценное, разделённое лишь на двоих. Джисон чувствует, как спокойствие разливается по всему телу, гася закипающее глубоко внутри раздражение.       — Я познакомился с Минхо-хёном на мастер-классе по хип-хопу пару недель назад, он и рассказал мне про сёрфинг-клуб.       Джисон второй раз за день чувствует себя преданным, хоть и отдаёт себе отчёт в том, что Минхо не обязан отчитываться перед ним о каждом новом знакомстве. Но вслух говорит лишь, что нечестно было со стороны старшего прятать от него такой самородок. Ёнбок совершенно искренне смущается и рассыпается в ответ в ещё большем количестве комплиментов. Тот факт, что в возрасте их, как оказалось, разделяет всего один день, окончательно ломает стену отчуждения в Джисоне.       Блондин внезапно мнётся перед тем, как задать ещё один вопрос, затем наклоняется ближе и, тыча пальцем в спинки сидений перед ними, где в обнимку друг на друге спят Чанбин с Хёнджином, шёпотом спрашивает:       — Скажи, они встречаются?       По тому, как лихорадочно горят отчаянной надеждой его глаза, Джисон понимает всё без лишних слов. Они в одной лодке.       Он указывает пальцем на сиденье с Хёнджином, ведь это вполне логично — тот умопомрачительно красив и способен влюбить в себя с первого взгляда любого, и вопросительно смотрит на Ёнбока. Но вопреки его ожиданиям, тот отрицательно машет головой и, взяв за запястье, направляет его руку на сиденье Чанбина.       Джисон улыбается широко и одними губами отвечает ему, что эти двое просто друзья. Он мысленно желает, чтобы у этого дерзкого новенького всё получилось, потому что, насколько он помнит, у его друга тоже давно никого не было.       Оставшуюся дорогу они ведут расслабленную беседу, из которой Джисон узнает, что Ёнбок в этом году, как и Чан десять лет назад, переехал из Австралии. Ему с трудом, но удалось оформить перевод в местный университет, а Минхо, услышав, откуда он родом, почти сразу свёл его с Чаном. Ёнбок рассказывает, что у себя на родине занимался сёрфингом с друзьями, поэтому, узнав о существовании подобного клуба здесь, пришёл в неописуемый восторг. И в нетерпении от предстоящей встречи с морем он ёрзает на своём сидении весь оставшийся путь.

🚍🚥🛣

      Их селят в комнаты так же, как они ехали в автобусе. Джисон чувствует небольшое разочарование, проводив взглядом удаляющуюся в противоположную по коридору спину Минхо. Хотя признаёт, что соседство с Ёнбоком выглядит бесспорно привлекательнее, чем с тем же Сынмином, например. Младшие, с их слов, умудрились поругаться два раза за поездку, хотя Джисон готов поклясться, что не слышал ни звука с их заднего сиденья, возможно, будучи слишком увлечённым беседой с новым другом.       Чан даёт команду сперва отнести всем вещи в свои комнаты, на что Джисон громко усмехается, получая в ответ осуждающий взгляд, а затем спускаться к обеду.       Скинув в номере с себя худи и решив остаться в одной широкой белой футболке, Джисон с Ёнбоком приходит в обеденный зал сразу после старших. Он мешкается на мгновение, выбирая куда сесть, но Минхо решает за него, опережая Ёнбока, падая на первый попавшийся стул и дёргая Джисона за руку, вынуждая сесть рядом. Джисон чувствует себя как никогда победителем по жизни, бросая полный превосходства взгляд на Чана, сидящего на противоположной стороне стола. Тот лишь с улыбкой закатывает глаза на его ребячество. Наблюдая за ними с нескрываемым любопытством, Ёнбок тоже садится напротив, рядом с Чаном.       Обед проходит на удивление мирно, Сынмин с Хёнджином устраивают целый стендап из взаимных подколов, вызывая каждый раз взрывную волну смеха над столом. Затем Чанбин по традиции умоляет Хёнджина стать его, на что Минхо отвечает, что он уже принадлежит ему, а Чанбин кричит, что никто не может безраздельно обладать правами на Хёнджина, потому что он чёртово произведение искусства. Здесь уже едой давится даже Чонин, а Сынмин поспешно хлопает его ладонью между лопаток.       Джисон же думает, что настоящее произведение искусства сидит сейчас рядом с ним, будто невзначай положив ему руку на колено, и поглаживает изящными пальцами ногу. Он жалеет, что не надел с утра шорты вместо джинс, хотя даже через плотную ткань кожа горит от прикосновений так, что плавится сердце, а кровь в сосудах почти достигает точки кипения. Джисон старательно запоминает эти ощущения, чтобы вечером перед сном достать их из памяти и, прижав к груди покрепче, уснуть с ними в обнимку.

🩳🕶🩴

      Чан назначает первый заплыв на четыре часа вечера и с довольной улыбкой на лице сообщает, что условия на пляже и прогноз погоды обещают им идеальные для обучения пологие бич-брейки. Феликс выглядит откровенно разочарованным, но Чан несмотря на весь его опыт ни за что не возьмёт на себя ответственность ставить членов клуба на опасную волну.       За десять минут до выхода Джисон решает сходить к Минхо и попросить у него что-нибудь из одежды полегче. О своём решении он сообщает Ёнбоку, и тот, окинув его оценивающим взглядом, предлагает свои запасные шорты, потому как размер одежды у них очевидно одинаковый. Минхо, хоть и почти одного роста с Джисоном, но по объёму всё-таки чуть больше. Он думает, что шорты старшего на нём висели бы мешком, в то время, как на нём джисоновы были бы впритык, плотно обтягивая бёдра с крепкими, накаченными долгими годами тренировок мышцами. Он почти решает никуда не идти и остаться в номере, предавшись фантазиям, но пришедшее от Минхо сообщение с требованием пошевеливаться отбрасывает в сторону все его сомнения.       Минхо встречает его тёплой улыбкой, такой, что предназначается всегда только ему одному и разливает жар по телу, пуская по венам электрические разряды, отдающие легкими покалываниями на коже. Старший от души смеётся со всеми над ярко-голубыми с утятами шортами на нём, и Джисон готов до конца дней своих выглядеть как посмешище, лишь бы вечно наблюдать эту яркую улыбку и слышать его звонкий смех. Ёнбок громко возмущается, что это, вообще-то его любимые шорты, но смеётся даже Чан, так что он и не думает обижаться всерьёз.       После того, как сёрферы надевают гидрокостюмы и разбирают свои доски, Чан раздаёт всем традиционное напутствие держать нос по ветру, не щёлкать клювом на волне, друг другу не мешать, а оставшимся на берегу в воду не лезть — на этих словах он выразительно смотрит на Джисона с Минхо. Последний громко фыркает, что, конечно же, теперь он просто обязан будет это сделать.       Лазурные волны с легким шелестом облизывают гладкий песчаный берег, яркое солнце лениво ползёт по небу, а крики низко парящих над головами чаек разносятся на мили вокруг. Выросшие у моря Чонин и Ёнбок сразу же бросаются в воду и активно гребут от берега, лёжа на досках и распределяясь по лайн-апу на приличном друг от друга расстоянии — Джисон понимает, что они настроены серьёзно. Чан берёт на себя обучение Хёнджина, решившего попробовать что-то новое. Чанбин делает пару заплывов недалеко от них, его мощные мышцы спины и рук способны свести с ума, и пустая прибрежная зона заполняется громкими улюлюканиями и свистом их шумной компании.       Сынмин располагается на берегу неподалёку, и, если честно, Джисон ещё ни разу не видел его стоящим на доске, ломая голову, как тот вообще оказался в сёрфинг-клубе и остаётся в нем так долго. Может быть, ему просто нравилось иметь возможность выбираться иногда к морю без необходимости участия в какой-либо физически активной деятельности, довольствуясь бумажной работой, к которой Чана не загонишь и палками.       Они с Минхо садятся чуть в стороне от всех, Джисон закрывает лицо от яркого солнца козырьком кепки, но сгорает, начиная оттуда, где соприкасаются их колени. Минхо щурится как кот, на его лице солнечный свет ложится пятнами, просачиваясь сквозь узоры плетёной панамы. Джисон бессовестно залипает, забывая прикрыть рот, но Минхо поворачивает к нему голову и, посмеиваясь, тычет указательным пальцем в щёку.       — Если будешь постоянно выглядеть таким задумчивым, я начну подозревать наличие чего-то в этой черепной коробке.       — Там, как минимум, в наличии всегда есть мозг, хён, — Джисон никогда не обижается на подшучивания, он рад любому проявлению внимания старшего, пусть даже и такому несерьёзному.       Минхо кряхтит, слегка отодвигаясь, а затем ложится на растеленный под ними плед, укладывая свою голову на колени Джисона. Он прикрывает глаза, и тень от длинных ресниц ложится на его щёки, румяные от свежего морского воздуха. Сердце Джисона совершает кульбит и подпрыгивает вверх, застревая в горле. Он не знает, куда деть руки, в конечном итоге, убирая их назад и используя как опору.       Ёнбок грациозно рейдит очередную волну, макушка глупо потерявшего равновесие Чонина выныривает из воды чуть поодаль, и даже на таком расстоянии Джисон замечает, как горит восхищение в его глазах, направленных на блондина. Он кричит ему что-то подбадривающе и веснушчатое лицо озаряет яркая улыбка.       Первый месяц лета клонится к закату, заливая апельсиновым светом мерно вздымающиеся волны, нагретый дневным солнцем песок, их беспокойное настоящее и неопределённое будущее. Джисон мечтает хоть в какой-нибудь из следующих жизней стать ветром, чтобы без повода играть с отросшими тёмными прядями Минхо, уснувшего у него на коленях, ласкать его щёки и целовать опалённые солнцем губы. Он мечтает стать хоть чем-то значимым для него. Джисон видит себя только так и никак иначе, всегда рядом с Минхо, как планета на одной орбите вокруг своей звезды, верный спутник на миллиарды лет до и миллиарды лет после.

🏄🏼‍♂️🌊⛱️

      После захода солнца, они сидят на территории гостиницы, расположившись прямо возле бассейна, на раскиданных подушках и в креслах-мешках. Хёнджин притаскивает поближе шезлонг и усаживается в него в позу лотоса. Джисон сидит в стороне от всех на краю бассейна, наедине со своими мыслями и задумчиво шевелит ногами в подогретой до приятной температуры воде. Чан рассказывает о своих планах на жизнь после выпуска грядущей весной, и Джисон прислушивается, заранее чувствуя грусть — он уверен, что без старшего сёрфинг-клуб не продержится и года. Хоть тот и отшучивается, что Чонин прекрасный кандидат на пост его преемника, Джисон не может не заметить схожую грусть в глазах всех присутствующих. Минхо пересаживается на свободный конец шезлонга к Хёнджину и почти заваливается на него, потянувшись за баночкой колы в переносном холодильнике. Хёнджин возмущается в голос, но смеётся ещё громче, превращая глаза в полумесяцы.       — Только дурак не заметит, как ты на него смотришь, — шепчет Ёнбок ему в самое ухо, щекоча кожу горячим дыханием, и садится рядом, погружая свои ноги в бассейн.       — Значит, я безнадёжно влюблён в дурака, — раздражённо отмахивается Джисон, закрывая тем самым тему.       Он собирается подняться, уже вынимая ноги из воды, чтобы сходить проветрить голову, когда маленькая но крепкая ладонь обхватывает его запястье и тянет обратно вниз. Джисон почти заваливается на Ёнбока, но тот ловит его в свои объятия, одной рукой по-собственнически обнимая за шею. Он смеётся ему в висок, улыбаясь до боли в глазах ярко — Джисон почти щурится как от солнца — и низким голосом шепчет сквозь зубы: «Подыграй мне». Он почти не успевает ничего сообразить, как ощущает на своей щеке влажное и тёплое касание мягких губ. Ёнбок прикрывает веки, опуская пушистые ресницы, обнимает его уже второй рукой и оставляет второй трепетный поцелуй в уголке губ. Джисон перестаёт дышать, когда его губы уже полностью накрывают другие, лишь распахивает в немом удивлении глаза, а Ёнбок отстраняется, довольно облизываясь.       — Он сейчас смотрит на нас так, будто готов одним только взглядом дыру прожечь, — снова пряча тихие слова за широкой улыбкой говорит блондин.       В голосе его сквозит азартное возбуждение.       — Кто? — всё ещё находясь в полной прострации не понимает Джисон.       — Минхо-хён, дурачок, — он наконец убирает руку с его плеч и приваливается к нему спиной, не желая так быстро лишаться тепла.       Джисон машинально закидывает руку ему на плечо, опуская ладонь на грудь. Под тонкой тканью майки ощущается рельеф подтянутых мышц сёрфера, не вызывая никаких других ощущений, кроме тактильных. Щеки Джисона горят только от осознания, что, вероятно, Минхо действительно могло не понравиться их маленькое представление. Заодно он даёт себе обещание впредь всегда быть начеку рядом с Ли Ёнбоком.       — Спасибо? — наконец неуверенно выдавливает он из себя.       Худощавое тело в его руках сотрясается от низкого смеха, Ёнбок чуть поворачивает к нему лицо, щекоча растрёпанными от солёного ветра волосами.       — Могу побыть твоим «парнем» на эти выходные, — Джисон вопросительно мычит в ответ, а Ёнбок достаёт телефон из кармана шорт. — Смотри.       Он берёт свободную руку Джисона в свою, переплетая их пальцы и делает пару фотографий с разных ракурсов. Затем, поднимая телефон повыше, так, чтобы Джисону было хорошо видно экран, открывает приложение инстаграма, загружает самый удачный на свой взгляд снимок, подбирает фильтр, оставляет подпись «С лучшим парнем на свете», прикрепляет безумное количество сердечек сверху и выкладывает в сторис.       — Я не знаю, когда Минхо-хён увидит это, но увидит точно — он всегда смотрит все наши с Хёнджином сторис, лайкает посты и даже иногда комментирует, — он ухмыляется, остро сверкнув белоснежными клыками. — Если это не заставит его посмотреть на тебя с другой стороны, Джисони, то ты действительно безнадёжен.       — Ну спасибо, — ворчит Джисон, непроизвольно наклоняясь ближе и вдыхая запах светлой макушки парня — от него пахнет морем, мятным шампунем и дымом от барбекю, над которым тот стоял буквально десять минут назад, о чём-то громко щебеча по-английски с Чаном.       — Но я почему-то уверен, что у тебя есть шанс, — лениво потягиваясь, Ёнбок хрустит затёкшей шеей и чуть отстраняется от Джисона, садясь ровно. — Друзья не смотрят друг на друга так.       Он снова берёт в руки телефон и проверяет статистику просмотров.       — О, быстро, — он кидает выразительный взгляд за спину Джисона. — Он посмотрел.       Джисон не может заставить себя не обернуться: узнать реакцию старшего и хочется и колется, но любопытство всегда было отличительной чертой его характера, даже если за это самое любопытство он зачастую получал по носу. Он всё же резко оглядывается назад, тут же натыкаясь на тяжёлый взгляд Минхо. Сердце пропускает удар, а затем начинает бешено трепыхаться где-то под самым горлом. Джисон не придумывает ничего лучше, чем широко улыбнуться и слишком дёрганно и по-дурацки помахать ему рукой. Минхо смущённо ухмыляется одним уголком губ и опускает взгляд на банку колы, которую держит в руках. Джисон в очередной раз лишь теряется в догадках, не зная, что это вообще всё может значить.       — Вы целовались.       Джисон вздрагивает всем телом, почти подпрыгивая на месте, не услышав за плеском волн подошедшего к нему со спины Минхо.       Старший не спрашивает, а просто констатирует факт своим мягким и безэмоциональным голосом. Он присаживается рядом, прислонившись плечом к плечу, и Джисон чувствует, как его слегка потряхивает изнутри.       — У меня было романтическое настроение, — пытаясь скрыть волнение, тихо отвечает он, уставившись в чёрную бездну ночного моря.       Из-за горизонта медленно всплывает идеально круглый диск луны, её яркий свет ребрится, покачиваясь на воде. Море словно пытается подобраться ближе, облизывая ноги солёными брызгами.       — Давай, в следующий раз, когда у тебя будет романтическое настроение, ты сядешь рядом со мной? — неуверенно предлагает Минхо, и Джисон не верит своим ушам, отчётливо слыша, как нервно дрожит у того голос.       Но он так устал от эмоциональных качелей в своей голове, чтобы и дальше просто терпеть все эти неоднозначные намёки.       — Чтобы что, хён? — голос Джисона предательски срывается, а в груди в тяжёлый узел затягиваются спутанные чувства. — Почему у нас не может быть всё так же просто, как раньше?       Его тело как оголённый провод, нервы натянуты звенящую в струну, способную порваться в любой момент, и Джисон резко дёргается, когда его руку, лежащую на песке, накрывает тёплая ладонь. Он позволяет переплести их пальцы, но с отчаянной мольбой смотрит в подсвеченные лунной дорожкой глаза напротив.       — Потому что ты сам всё усложняешь, Джисони.       Минхо устало вздыхает, прикрывая глаза, а потом наклоняется вперёд и решительно касается его губ своими.       Земля останавливается, замирая на долю секунды, чтобы в следующее мгновение уйти из-под ног, завертевшись с бешеной скоростью.       Отдалённые голоса друзей, крики полуночных чаек, шелест скользящих вдалеке по шоссе автомобильных шин, плеск воды и их сбившееся дыхание — все звуки мира исчезают, когда Джисон тонет в ощущениях, отдавая им себя всего, целиком, без остатка. Минхо тянет его за руку на себя ближе, свободной ладонью накрывая затылок и зарываясь тонкими пальцами в волосы. Он чуть царапает ногтями кожу головы, и Джисон скулит в поцелуй от цветных брызг калейдоскопа под закрытыми веками. Он перехватывает инициативу, скользя рукой по бедру Минхо и с силой сжимая тугие мышцы, тот задыхается на вдохе, приоткрывая рот и Джисон нагло пользуется этим, углубляя поцелуй. Старший дрожит, цепляясь за футболку на его груди и сминая её пальцами, они отстраняются друг от друга, чтобы перевести дыхание. Они сидят так какое-то время, соприкасаясь лбами и прикрыв глаза. Минхо начинает двигаться первым, ласкаясь кончиками носов, затем переходит к щеке, оставляя на ней следы горячего дыхания, потом почти невесомо касается губами виска. Цепляясь за остатки уплывающего сознания, Джисон думает, что и не догадывался даже, сколько в Минхо таится нежности и ласки, и жалеет, что из-за своей нерешительности не получил всё это гораздо раньше.       — Я тоже нравлюсь тебе? — хрипло спрашивает Джисон, он почти уверен в ответе, но крохотное сомнение всё же забирается ледяными пальцами в его сердце.       — Не имею привычки целоваться с теми, кто мне не нравится, — отвечает ему Минхо, и Джисон чувствует лёгкий укол совести.       — Прости, — тихо извиняется он, а Минхо, хмыкнув, немного отстраняется.       — Больше так не будешь?       Джисон видит эту озорную усмешку в его глазах и понимает, что прощён уже давно.       — Буду, — уверенно отвечает он и с удовольствием ловит лёгкую панику в глазах старшего. — Но только с тобой.       И уже сам тянет на себя Минхо, оставляя быстрый, но страстный поцелуй на его губах.       — Чани-хён говорит, что ты слепой дурак, раз не замечаешь, как я на тебя смотрю, — Минхо прячет смущённую улыбку в изгибе его шеи, Джисону щекотно, но он ни за что не отстранится — ни сейчас, никогда больше — и притягивает старшего в свои объятия.       — Значит, тебе нравится дурак, — нежно отвечает он, обещая себе обязательно провести разъяснительную беседу с парочкой хитрых австралийцев.       Они сидят у моря, прижавшись друг другу и считая звёзды, ещё долгое время и возвращаются в гостиницу, только когда им на телефоны приходят тревожные сообщения от потерявших их друзей.

🪸🌕🐚

      — Напомните, почему я продолжаю с вами якшаться? — без сил падая на пол, стонет Джисон.       Едва передвигающий ноги Хёнджин чуть не спотыкается об него, громко ругаясь себе под нос. С него пот льётся рекой, и Джисону искренне его жаль, почти так же, как себя.       — Потому что твой парень — лучший хореограф на курсе, и к нему очередь из желающих до Марса, но привилегия умереть на его тренировках доступна только нам — грех не воспользоваться, — саркастично отзывается Ёнбок, привалившийся спиной к зеркалу.       Минхо ухмыляется, лёгкой походкой направляясь к камере, чтобы проверить записанный материал. Джисон полагает, что, возможно, в его парне есть нечто злодейское.       — Мазохист, — бросает блондину Джисон.       — От мазохиста слышу, — парирует тот.       Что есть, то есть — думает Джисон.              Их милую перебранку прерывают знакомые голоса за дверью и через секунду в зал вваливаются толкающиеся Чонин с Сынмином, а следом — Чан с Чанбином с пакетами в руках.       — Вода и закуски для нуждающихся! — громко объявляет Чанбин, и Хёнджин стонет благодарно, ловя брошенную ему в руки пластиковую бутылку.       Нежелающему двигаться и подниматься с пола Джисону бутылка прилетает прямо в живот, ему совсем не больно, но немного обидно, и, громко вскрикнув, он складывается пополам. Ёнбок свою воду получает прямо из рук Чанбина, который вручает ему бутылку, пройдя через весь зал со счастливой улыбкой на лице.       Джисон не может не радоваться за друга, на чувства которого, весьма вероятно, скоро ответят взаимностью.       Погрузившись в свои мысли, он в очередной раз не замечает, когда Минхо тихо подходит к нему сзади, и вздрагивает от опустившейся на плечо руки.       — Вы как раз вовремя, потому что ещё немного и мне пришлось съесть эту аппетитную белку, — он смотрит на него немного смущённым, но игривым взглядом, и Джисон думает, что в его глазах сейчас, наверное, пляшут точно такие же сердечки.       — Ой, да фу! — возмущается Чонин и отворачивается под громкий смех старших.       — Только не при детях, прошу, — смеётся Чан.       — Умоляю, эти «дети» сами тебя многому научат, хён, — скептическим тоном осаживает его Минхо. — Да, Хани?       Он снова поворачивает к Джисону голову и улыбается, хитро щуря глаза. Тот не находит, что ответить, потому что у них самих, к его величайшему сожалению, за целый месяц официальных отношений дело не заходило дальше поцелуев. Но с готовностью подыгрывает, опуская руку чуть ниже талии и притягивая к себе, чтобы поцеловать и выдохнуть в самые желанные в целом мире губы:       — Ты как всегда прав, дорогой.       Все вокруг сходят с ума, и Джисон больше не слышит своих собственных мыслей в криках и шуме, но отчётливо разбирает тихий, предназначенный только ему вопрос:       — Пойдём вместе в душ?       Он коротко кивает в ответ и искреннее верит, что у них обязательно всё будет хорошо. Потому что счастья, которое накрывает их с головой, заставляя порой лёгкие гореть от нехватки воздуха, он уверен, с лихвой хватит им на эту жизнь и на все последующие.

💕🫶🏻🫧