Преданный

      Башня старосты. Если бы Драко не был уверен в своих ногах, решил бы, что оказался на Марокканском рынке. От изобилия цветов, звуков и запахов в висках начала пульсировать боль. И среди всего этого великолепия тканей, амулетов, сундуков и дыма сандаловых благовоний стояли они: Блейз Забини в такой же яркой, как и окружение рубашке и Пэнси Паркинсон с чемоданами, нелепо выделяющаяся черно-белым пятном высокой моды на фоне персидских ковров.       Картина маслом. Очень пахучим арабским маслом.       — Прекрасно. Наркоман и шлюха, — рявкнул Драко, кинув заглушающее на странную коробку с крутящемся в ней диском. — Лучшая компания. Шансы на продуктивную работу пробили пол и ушли в минус. И кто из вас гениев староста?       Пэнси всплеснула руками аки барышня и отвесила Блейзу глубокий реверанс.       — Monsieur, что этот неудавшийся пожиратель смерти делает в ваших parfait покоях?       Блейз, отзеркалив поклон, включился в игру.       — Pardon, Madame, простите его скверный нрав, — с особой страстью он припал губами к протянутой миниатюрной руке. — Видимо, еще не отошел от своего позорного поражения.       Остаток фразы Блейз пропел уже кружа в руках Пэнси. Ее многочисленные чемоданы, привязанные к ней магией, кружились за хозяйкой по воздуху, превращая все вокруг в ещё больший каламбур, хотя, казалось, хуже было некуда.       Драко, старательно игнорируя развернувшиеся слишком уж тесные приветствия, сканировал холодным взглядом башню. Судя по всему золотому великолепию, старостой был именно Забини. А Паркинсон только что приехала в Хогвартс, видимо, так же получив письмо, как и многие недовыпускники.       Удачно я выбрал момент зайти. Ещё бы Поттера сюда, чтобы свихнуться окончательно.       — А я уж думал, у меня глюки, раз слышу в коридорах твою вонь, — прерывая слишком тесные объятия, вклинился Драко.       Один из крупных черных чемоданов Пэнси лопнул в воздухе, и на голову Драко посыпалось нижнее белье.       — О, ты запомнил мой парфюм? Как это мило!       — Сложно забыть, когда ты обливаешься им так, что все вокруг тебя превращается в чертов Абу-Даби, а серебро обращается золотом.       — Спасибо за комплимент. Рад стараться.       Организовав за секунды огонь в камине, ароматный кофе на столике и диван под попу Пэнси, на который та тут же свалилась, Блейз зажег Люмос и с зажатой в зубах палочкой запрыгнул на возникшую перед ним стремянку.       В то же мгновение небольшой стеллаж в такой же небольшой гостиной раскрылся подобно книге. Внутрь на бесконечную глубину размножились книжные полки, переполненные свитками, учебниками и древними рукописями. Они буквально утопали в темноте, не имея ни начала ни конца. Стремянка тут же понесла Блейза вглубь вдоль полок.       — Давайте сюда список, мистер Ма-а-алфой, меня предупредили, что вы зайдете, — донесся удаляющийся голос Блейза. — Что там для вас с Поттером надо?..       «Вас с Поттером».       Скривив лицо, Драко отправил в воздух список, и нужные книги стали выныривать с полок. Некоторые выпрыгивали сами, некоторые Блейзу приходилось раскапывать под завалами другой литературы.       — Эй, Паркинсон! Я думал, появишься к Рождеству или вовсе там останешься. Зачем вернулась в нашу серость? Как Париж?       Драко, стоявший у подножия стремянки, видел лицо Блейза. Несмотря на веселый голос, тот совсем не улыбался. Он был словно настороже, будто смотрел не на стеллажи, а сквозь себя назад, на Пэнси.       — Ужасно! Крысы, мусор, на улицах толпы мигрантов… О, рахат-лукум? Это я забираю… — непринужденно откричала из гостиной Пэнси, попивая кофе. — Повсюду мерещилась твоя темная рожа!       — Прекрасно, считай, и не расставались, вместе провели твой затянувшийся отпуск, — Блейз повернулся, натянув предварительно улыбку, и выдал в руки Драко очередную гигантскую книгу. — Я, кстати, думал, тебя не будут выпускать в город. Рад, что удалось прогуляться хоть чуть-чуть.       Драко отправил магией книгу к остальному десятку, послушно ожидающему у входа. В спокойном с легким прищуром взгляде Пэнси не было ни намека на то, что она делала в Париже.       Драко только сейчас задумался, что вообще не имеет представления о семье Паркинсон в целом. Как они пережили войну? Что делали два года? Когда-то близкие люди стали совсем чужими.       Не мое дело.       — Ну, скажу так, — хмыкнула Пэнси, расставив веером пальцы, обсыпанные сахарной пудрой. — Не все прогулки были официальными.       — Я не удивлен, чертовка. …Треклятая мандрагора, да где же этот сверток?!       Драко, у которого уже кружилась голова от летающего туда-сюда на стремянке Блейза, скрестил руки и дымился от еле сдерживаемого гнева где-то на границе между оранжевой гостиной и бесконечной темной библиотекой.       — Ты уверен, что человек с твоей феноменальной забывчивостью может быть старостой? — перехватывая в воздухе очередной падающий свиток, выстонал Драко.       — Два года я как-то справлялся, уверен, и в этом тебя не разочарую. Я полон сюрпризов.       — Зачем сейчас вообще эта должность? — Драко щедро пнул основание стремянки, но Блейз тут же перепрыгнул на другую. — И что делать старосте в полуразрушенном замке два года? В один из которых учеников было меньше чем уцелевших башен.       — Согласен. Почти ничего. Работа мечты. Живу, кайфую. Жизнь одна, смекаешь?       Блейз материализовался из темноты прямо за спиной. Драко сделал шаг в сторону не изменившись в лице.       — Потрясающе. Ты просто находка для бюрократии.       — Да брось, я и полезные дела делал. В реставрации замка вот участвовал. Думаешь, почему основные документы и чертежи в моей башне? — горделиво подвигав бровями, Блейз залез по пояс внутрь между двумя полками. — Кажется, будешь моим частым гостем, Малфой.       — Не мечтай. На этом марокканском базаре вообще невозможно сосредоточиться. И проветрить бы, — Драко демонстративно помахал перед носом ладонью, разгоняя клубы дыма от ароматических палочек. — Ищи уже оставшиеся свитки. Я тороплюсь.       Но Блейз явно выбрал тактику «спроси у Малфоя как, и сделай наоборот». Спрыгнув со стремянки, он вразвалочку доковылял до доедающей вторую коробку рахат-лукума Паркинсон и свалился рядом на диване.       — Погоди, — опережая возражения, Блейз поднял руку. — Я погружаюсь в чакры неосознанного подсознательного… Куда же я их дел?..       У Драко, привыкшего к быстрому и точному, дергались уже оба глаза от всего мягкого, эфемерного, пахучего и цветного в этой проклятой башне. Блейз же замер пустой куклой, уставившись в пустоту. Казалось, еще чуть-чуть и из его приоткрытого рта потечет слюна. Вдруг после долгого молчания он вдруг ожил. Но, к разочарованию Драко, неосознанное подсознательное со свитками не помогло. Горе-староста склонился к Пэнси.       — Останешься на ночь? Поболтаем, — низкий голос бархатными вибрациями продавил воздух. — У меня накопилось много интересных историй.       — Мне нужно ещё вещи разобрать и у директора отметиться, — Пэнси тонкими пальцами отодвинула от себя настойчивое смуглое лицо. — Взять списки пропущенных домашек…       — Час поздний, зачем? Договорюсь, чтобы тебя освободили от лишней работы.       Блейз змеей опутывал со всех сторон, появляясь то за спиной, то сбоку.       — Эти переговоры начинают мне нравиться, — усмехнулась Пэнси, цепкими глазами охотника отслеживая хищника. — А твоих интересных историй точно хватит на целую ночь?       — Зависит от того, как внимательно ты будешь слушать.       Звякнув многочисленным золотом, Блейз склонился к девушке и нежно собрал большим пальцем сахарную пудру с уголка ее пухлых губ. И конечно же кинул совершенно блядский взгляд на Малфоя, убеждаясь, что тот смотрит.       — Учитывая мою похеревшуюся от лекарств память, вам придется повторить несколько раз, мистер Забини.       Блейз растянулся в оскале и слизал с пальца пудру.       — Мой язык очень выносливый, и вы это знаете…       — Это просто отвратительно. Вы в рекламе презервативов снимаетесь?! Сейчас стошнит, — Драко дернул с дивана сумку. Двое сражавшихся шумно выдохнули, закатили глаза и с вопросом повернулись. — Зайду через час, подготовьте все необходимые материалы, ми-истер Заби-ини, не тратьте мое время. Счастливого… ?!       Тело заледенело. Мышцы сковала ярость от недопустимой наглости, мнимой вседозволенности и нахальной беспечности. Блейз обхватил Драко сзади и самозабвенно вжался всем телом.       — Тебе необязательно уходить, — прозвучало над ухом, а в нос врезались усиленные стократно жженые уд и сандал. — Как я уже сказал, я выносливый. Да и часа маловато, знаешь?       — Убери. Руки.       — Ты как-то раскачался, Малфой, — щупает грудь и плечи. — Куда делось хиленькое аристократическое тельце?       — Руки.       — Уберу, когда посмотришь наверх.       Медленно выдохнув, Драко поднял глаза. Над входной дверью, которую он только что собирался выбить ногой с петель, как на входе в ад, были вырезаны письмена:

لا تحكم. جربها. احصل علي بعض المرح.

      — И что это? — без интереса спросил Драко.       — Не осуждай. Пробуй. Развлекайся, — тихо, но самодовольно заявил Блейз, ведя носом по платиновым волосам.       — Я умею читать. Я спрашиваю, что это?       — Я написал, красиво вышло?       — В «пробуй» ошибка, так не говорят. Шрифт кривой, и это золото…       — Айщ, ты не о том думаешь, ледяной принц. Это заповеди этой башни, моих владений, этого маленького царства, смекаешь? — голос Блейза стал еще хитрее. — Всем нарушившим — анальная кара. А ты уже наговорил минимум на три наказания…       Рывок. Хруст напыщенного темного носа. Девичий вскрик. Уверенно добив с ноги старосту Хогвартса, Драко развернулся на каблуках и зашагал прочь.       — У тебя час, Забини.       — Ладно-ладно, я все понял! — выстонал Блейз, свалившись на задницу прямо под юбку Пэнси. — Отличные кулаки! На первый раз прощаю, ведь!..       Но дверь хлопнула, и великодушное помилование осталось в стенах башни. Блейз собрал пальцами капающую темную кровь и усмехнулся, подняв голову к нависающей над ним Пэнси. Та с надменным взглядом протянула ему изумрудный платок.       — Это будет очень интересный год, согласна?       — Ты неисправим.

***

      Вернувшись в башню, как и обещал, через час, Драко с грустью осознал, что нужные свитки так и не были найдены. А Блейз, вместо того, чтобы с потом на лице прыгать по стеллажам, валялся голой грудью кверху на кожаном диване и потягивал явно самостоятельно скрученную толстенную папиросу. Пэнси же, устроившись где-то под потолком на полукруглом мягком выступе, без интереса листала скрипящий от блеска журнал и болтала в воздухе ногами.       К сожалению, Драко пришлось до самого отбоя созерцать лишенные интеллекта лица, подталкивать полусонного Забини к поиску, игнорировать бесконечные длинные и голые ноги Паркинсон и выслушивать нескончаемые похабные перешучивания.       Наконец, когда у каждого пункта в списке стояла аккуратная драко-малфоевская галочка, а сам он был одной ногой уже в мягкой постели, все планы вновь разрушились вмешательством темных, в прямом смысле слова, сил. Блейз, не давая возможности свернуть к общежитию, уверенно оттолкал его в подземелья под Северной башней.       «Сегодня же секретный четверг!». Блейз выдал это с таким равнодушием и уверенностью, что Драко засомневался в собственной памяти. Но оказалось, все в порядке. Просто коллективный разум Хогвартса решил не приглашать изгоя и предателя Драко Малфоя на секретные собрания, о которых, к слову, знали все.       Новым уставом школы строжайше запрещались любые поползновения вне общежитий после отбоя. Разумеется, пытливые подростковые умы тут же нашли лазейку в подземельях и обосновали там небольшой секретный штаб, куда пробирались раз в неделю для обсуждения всего, что обсуждать «на поверхности» при свете дня было опасно.       Ныряя под разрушенные арки в подземельях и перешагивая через осыпавшиеся валуны, Драко мысленно ругал себя за столь затворнический образ жизнь в замке, что про тайные собрания он узнал спустя несколько месяцев учебы и то случайно.       Наконец, показалась узкая щель в треснувшей стене, из которой лился свет, музыка и… сильный запах крепкого алкоголя. Секретные собрания, которые так восхвалял по пути Забини, оказались обычными попойками в старом классе Зелий, переоборудованным в подобие подвального паба.       Драко устало свалился на пустующее в пыльном углу кресло. В его руку тут же прилетела бутылка дешевого пива от хихикающего Блейза, и тот наконец оставил его в покое, забравшись в центр неугомонно болтающих семикурсников. Собравшиеся с энтузиазмом обсуждали свежие сплетни и новости. Под фирменным Хаффлпавским коктейлем из пива и огневиски все резко превращались в диванных политиков, экономистов и философов.       В импровизированном пабе в подземельях Хогвартса были действительно почти все старшие курсы. Драко через силу отпил дешевого пойла из зеленой бутылки, чтобы хоть немного заглушить тоску в душе по былым временам его популярности, и продолжил осматриваться со своей стратегической точки.       С особым почтением тут относились к вернувшимся участникам войны, поэтому Блейза с Пэнси тут же облепили со всех сторон. А Поттера с Уизли в дальнем углу было едва видно за жадно засматривающимися им в рот головами. Правда, несмотря на эту толпу, и тот и другой сразу заметили внезапное появление Драко на собрании. Поттер даже приподнялся на локтях, вывернув шею почти на сто восемьдесят, и несколько секунд пристально пялился, высказывая взглядом все то, что в таком шуме не мог высказать словами.       Шум, кстати, был особенно мучительный. Непрекращающаяся болтовня резонировала, отражалась от сводчатых потолков и усиливалась стократно перед тем, как залететь Драко в уши. А виной всему — очередная статья в запрещенной Новым Министерством газете про очередное нападение неизвестных на дом волшебников.       Сегодня журналисты постарались от души. Приложив все возможные усилия и творческие навыки, о новом кровавом разгроме магического дома они написали настолько красочно, что равнодушным остался лишь ученик по обмену из Аргентины, и то потому, что не особо понимал английский.       — Юг Франции? При чем здесь мы? — вклинился четверокурсник, резво забирая себе уже видавший виды газетный разворот. Владелица разрушенного поместья на колдографии горько всплакнула на фоне руин. — Может лучше обсудим Рождественскую вечеринку в подвале Кабаньей Головы?       — А ты не думаешь, что это те же головорезы? — семикурсница вернула себе газету и, скрутив ее в тубу, отвесила пару воспитательных антивечериночных ударов. — Все так же, как по списку: чистокровная семья, древний род, огромное количество галлеонов на счетах, подозрения в бывших связях с Сам-Знаешь-Кем.       Драко медленно вытянулся в кресле, незаметно развернувшись к разговаривающим. Поттер, в противоположном углу сделал то же самое.       — Святой Мерлин! А мне ж Ма утром писала! Наши соседи пропали уже неделю как. Жуткие мистер и миссис Росси, — кудрявый парнишка с Хаффлпаффа вздрогнул под табуном мурашек и, подтянув ноги на диван, огляделся так, словно эти мифические головорезы могли быть среди учеников прямо сейчас. — А я с Сицилии, между прочим!       — У Старейшин наверное уже поджилки трясутся, — рассмеялся капитан команды Слизерина по квиддичу. — Почему они их не поймали до сих пор?       Не заметив, как опустошил четвертую бутылку, Драко поставил ее у кресла на пол и взял следующую. Прикрытие в виде непросыхающего алкаша в пыльном углу работало на ура. На него никто не обращал внимания, что позволяло наглейшим образом подслушивать разговоры за всеми столиками.       Никто, кроме Поттера. Их с Драко глаза то и дело сталкивались поверх болтающих голов. И чем жарче диванные политологи поливали грязью Новое Министерство, тем яростнее становился его взгляд, сверкающий искрами за очками.       — Я слышала в Лютном, сообщество чистокровных готовы уже награду за поимку этих бешеных назначать…       Буквально почувствовав костями, Драко перекинул взгляд с гриффиндорского угла на Блейза. Тот тут же растянулся в хитрой улыбке.       — Если нужно всего лишь богатое древнее поместье, я знаю, как и где их поймать, — Блейз остро улыбнулся над бокалом, показательно игнорируя Драко, метающего взглядом недвусмысленные молнии. — Есть тут один потомственный аристократ, правда, Малфой?       Тишина, свалившаяся на подземелья, стала почти осязаемой. На пыльный, богом забытый угол со старым креслом повернулись десятки пар глаз. Драко в лице не изменился, лишь лениво посмотрел на просвет бутылку и холодно ответил:       — Ты бы закончил с выпивкой, а то язык совсем без костей.       Все присутствующие беспардонно пялились со столиков и диванов. Драко закинул ногу на ногу, крепче сжимая бутылку в одной руке и рукоятку трости в другой.       — Думается мне, даже после всех министерских проверок и обысков в стенах дома твоих родителей полно запрятанного золотишка, которым можно поживиться, — не унимался Блейз.       — Забини. Закрой рот.       Тихий шепот пробежал по стенам, затем перерос в напряженный гул. Сидевшие рядом семикурсницы попытались отвлечь разгулявшегося Блейза, но тот был настроен решительно.       — А что такого? Малфой Мэнор — идеальная ловушка для этих головорезов, заодно и перед министерством выслужишься. Считай, герой, поймал опасных преступников. Раскидаем магических капканов, ловушек начертим, и дело в шляпе, — Блейз улыбался, но холодными глазами сканировал лицо Драко. — Бешеные псы в клетке, а мы — с почетной грамотой.       Драко ядовито рассмеялся. Вышло очень по-малфоевски, что несказанно порадовало, ведь внутри собиралась буря.       — Авроры не могут даже их магический след поймать, а ты ловить ловушками собрался? Сдохнешь быстрее, чем успеешь разглядеть их лица, — последнее вышло чересчур резко, Поттер даже перестал скрывать свой интерес к разговору и повернулся всем корпусом. Драко выдавил из себя ещё один малфоевский смешок и со скучающим видом вернулся в кресло. — Сиди в своей башенке да книжки читай. Целее будешь.       — Ах, скука! Ты скучный Малфой! Скучный! — прилетело ему в затылок, но Драко уже не реагировал. — Растерял весь свой шарм авантюриста!       После развернувшегося перфоманса разговор быстро свернул в русло полного отрицания Нового Министерства. Из всех углов посыпались очень дельные рекомендации по улучшению правящей верхушки, законов и порядков. И в итоге все сошлись на мнении, что Старейшин вообще не существует и это все заговор извне, чтобы прибрать к рукам оставшиеся у волшебников галлеоны.       Драко еле успевал за ходом их конспирологических мыслей и уже физически чувствовал, как от напряжения у него начали трястись пальцы.       Идиоты, блять. Надо как-то закрыть им рты. В замке точно стоит прослушка. Что делать?! На какие сроки они тут наговорят сейчас?!       — Интересно, хоть кому-то из вас идиотов приходило в голову, что это все заговор треклятого министерства, а не простые ограбления? Кто там остался после роспуска первого парламента? Одни воры и убийцы, — впервые за вечер заговорил неприметный старшекурсник с Рейвенкло. Все повернулись в сторону барной стойки, за которой тот сидел один. Манерно перелистнув страницу непомерно огромной книги, не поворачиваясь, он продолжил: — Очевидно, головорезы на кое-кого работают. И кое-что ищут. В хранилищах Мэноров им не деньги нужны. Это что-то древнее, что должно быть у…       — Хватит!       Ровно в ту секунду, когда Драко собирался вмешаться, с места торпедой подскочил Поттер. Драко от неожиданности не придумал ничего лучше, чем взять со стола уже десятую бутылку и с равнодушным видом вернуться в кресло. Поттер же рвал и метал так, что все в страхе попятились назад.       — Не могу больше слушать этот бред!       Выглядел поехавший герой воистину воинственно, так же как и звучал.       — О, Гарри, прости! — спохватилась Пэнси, и метко отправила подушку с дивана прямо в лицо рейвенкловцу, который уже готов был докинуть ещё пару ласковых. — Он не имел в виду тебя, да ведь?       — Определенно, да! В смысле, нет! — согласно закивал рядом сидящий гриффиндорец. — Ты вообще супер-пупер! Я не знаю, кем ты работаешь там, но уверен, все Министерство на тебе только и держится! В смысле, там…       — Как вы можете сидеть на мягких диванах и болтать о таких идиотских сплетнях?! Какой ещё заговор?! Старейшины с таким трудом поддерживают устоявшийся мир! В Министерстве работают самые… — Драко не сводил глаз с Гарри. Тот был в шаге от того, чтобы начать разбивать кулаками самоуверенные носы. Но самое странное — каждое его слово с каким-то сопротивлением вырывалось из глотки, но Гарри продолжал говорить и наконец выжал из себя последнее: — Да там жизни отдают за то, чтобы вы тут спокойно могли пиво по акции всасывать!       — Не кипятись, Поттер, это всего лишь легкая полемика для разминки воображения. Никто не сомневается в твоем любимом Министерстве, — вдруг протянул Блейз, устало размахивая провисшей под тяжестью колец кистью, затем усмехнулся. — Наверняка у этих убийств, продолжающихся еженедельно и подозрительно похожих, найдется логическое объяснение.       — Найдется, — Гарри грозовой тучей навис над потрепанным красным диваном, вынуждая Блейза вжаться в спинку. — И чтобы я больше не слышал подобных разговоров в стенах Хогвартса.       Неизвестно, сколько бы кулаков отхватил незакрывающийся рот Блейза, если бы за спиной Поттера не выросла огромная рыжая гора.       — Пошли спать, друг, — спокойно сказал вмешавшийся Уизли. — Уже поздно.       На лице Поттера тут же стократно снизился уровень гнева и, покорно кивнув, тот последовал за другом прочь из подземелий.       Драко чуть не потерял нижнюю челюсть от увиденного. Фантазия тут же дорисовала надменную Грейнджер, которая, махнув копной волос, обязательно посеменила бы за ними следом, если бы не была по ту сторону баррикад, а точнее, профессором.       Совсем скоро тихие разговоры ни о чем завелись сами собой, воздух вновь наполнился гулом и смехом. Сбив крышку с очередной бутылки ударом о край стола, Драко задумчиво утонул поглубже в кресло.       Зачем Поттер влез? Разве не он громче всех выступал против Министерства в первый послевоенный год?       С другой стороны, кому, если не великому святому Поттеру так страстно защищать честь проклятых Старейшин? Интересно, он хоть видел их?       Да, плевать. Не мое дело.

***

      Поворот, и вновь бесконечный коридор. Пустой ночной Хогвартс тихой ватой забивал сознание. Путь в общежитие в эту ночь оказался каким-то особенно трудно преодолимым. Драко, качнувшись, оступился. Тяжелая трость звучно слетела с камня.       Перебрал. Черт. Идиот ты малолетний. Говорил же тебе…       Замер. Впереди виднелся черный силуэт, контур которого Драко узнал бы с любого расстояния.       Именно там, в тени парадной лестницы, прямо на разрушенной, специально не восстановленной стене находился Мемориал погибшим во Второй магической войне. И именно там, буквально каждый чертов вечер, чертов Гарри Поттер простаивал бесконечные темные часы. Драко был уверен, что даже каменный пол прогнулся под его упорством, приняв форму подошв его уродливых ботинок.       Нарочито громко вздохнув, Драко продолжил путь вперед, отбивая тростью глухую дробь. С каждым шагом стены учтиво расступались, являя свету ужасающе огромную доску памяти, усеянную колдографиями умерших волшебников и волшебниц. Некоторые были лаконично пустыми, вокруг других были красные и белые цветы.       Поттер стоял неподвижно, чуть склонив голову. Можно было бы принять за статую, если бы не долбящее в его груди сердце, качавшее неживое тело вперед-назад.       Драко молча встал рядом. Прямо перед ним, а значит и перед Гарри, оказалась колдография Фреда Уизли. Его лучезарная улыбка резала сердце сквозь стекло, а рама тонула в цветах, ленточках и записках от горюющих друзей и родственников. Драко медленно перевел взгляд с Мемориала на Гарри. Тот неотрывно пустыми глазами смотрел на колдографию и сквозь нее, на соседние потухшие лица, и ни на кого одновременно. Глубоко, настолько глубоко в своих мыслях, что, казалось, не заметил его появления рядом. Но Драко знал — заметил.       — Всю ночь собираешься тут стоять? — без интереса протянул Малфой, давя зевоту. — Утром отчитываться перед МакГонагалл, я не собираюсь делать за тебя всю работу.       Гарри не ответил и даже не моргнул. Под его глазами виднелись темные круги, в свете мемориальных свечей они казались бездонными. Он выглядел пустой, очень давно не спавшей марионеткой на веревочках.       И нахуй ты тут стоишь? Ещё платок ему протяни. Тебе жалко это убожество? Нам нужно идти спать.       Может, он чувствует вину? Не торопи. Сострадание ведет к исцелению.       Драко махнул головой, заглушая голоса. Гарри вдруг шевельнулся, поднял руку и бережно поправил упавший цветок, перекрывший глаза безостановочно улыбающемуся Фреду. И тот вдруг заулыбался шире, словно мог видеть его, их, заулыбался и хитро подмигнул, вновь возвращаясь к центру колдографии.       Ледяные мурашки посыпались вниз по спине. Драко вбил трость в каменный пол и повернулся.       — От того, что ты сверлишь его взглядом каждый вечер, он не оживет!       — Знаю.       Голос Гарри на удивление не был надрывно слезливым или даже хоть немного опечаленным. Он был пустым. И очень уставшим.       — Тогда зачем ты тут?       — Не позволяю себе забыть. Должен помнить… Я…       — Ты и так помнишь.       — Я уже не знаю, — ответил Гарри, и Драко замер, едва не открыв рот. Голос, интонация, взгляд. Ничего из этого он никогда не видел на лице с идиотским шрамом-молнией. Не было злобы, агрессии. Гарри был просто Гарри, а Драко не знал, как с таким Гарри разговаривать. — Как будто с течением времени углы сглаживаются, понимаешь? И это ужасает.       — Планируешь страдать до конца жизни?!       — У них ее нет. И я на нее не имею права.       — Идиотская логика, — лучший путь — знакомый путь, решил Драко, и лихо докинул: — Подстать тебе, Поттер.       — А ты, я погляжу, весело и радостно собрался жить? Охуенно устроился, да? — Гарри шагнул ближе, агрессивно нависая. — О чем вообще разговор, ты со своим семейством должны гнить в Азкабане, но ты тут… — он прервался на полуслове, утонув в сумасшедшем надрывном смехе. — Ты тут, в школе! Книжки читаешь и кудрявые сочинения пишешь тоненьким серебряным пером. Легко отделался!       Определенно плохо, что поехавший герой Британии, еле удерживающий себя в сознании, яростно метал искры из глаз, готовый в любой момент свернуть любому шею. Но Драко на удивление стало более понятно, а от этого по-извращенному более спокойно.       — Легко? Ты мне завидуешь, Поттер? — Драко оперся на трость, стряхивая пальцами ядовитый смех с ресниц. — Да, кому-то везет в этой жизни, представляешь? А кому-то — нет, — его голос в мгновение стал низким, стальным, а взгляд серых глаз вцепился прямо Гарри в сознание, чтобы каждое сказанное слово выжглось внутри под геройским черепом: — И кому не повезло — пашут как собаки, день и ночь, чтобы выбраться из дерьма к свету! Чтобы хоть на чуть-чуть вновь вздохнуть полной грудью как раньше! А не тратят драгоценные минуты чудом сохранившейся жизни на тупое разглядывание фотографий мертвецов! Они за это отдавали свои жизни?!       На последнем слове Драко резко махнул тростью вперед. Он не собирался наносить удар, это был просто замах на эмоциях. Но Гарри среагировал молниеносно, тут же выбив трость в сторону. Та с грохотом отлетела в черноту коридора. Вдалеке вспыхнул ночной факел от ее падения. Драко выпрямился, даже не моргнув.       — Если бы я мог… — после долго молчания тихо начал Гарри, силясь удержаться в сознании, и замер, собирая остатки доступных ему сил.       Драко незаметно для себя перестал дышать. Впервые это лицо оказалось так близко, близко настолько, что видны были мелкие царапины на стеклах круглых очков. А за ними бесконечно пустые глаза.       Тихо, но так, что каждый звук лезвием отозвался под ребрами, Гарри закончил:       — …Если бы я только мог, Малфой… Вместо них, на Мемориале был бы ты.       Когда фигура Гарри бесшумно скрылась в лабиринтах коридоров, холодное лицо Драко исказилось болью. Шипя сквозь стиснутые зубы, он скатился вниз по стене на пол, впиваясь пальцами в ногу. Свободную руку он вытянул в сторону.       — Акцио.       Трость со шлепком послушно прилетела прямо в ладонь. Лечебная магия от зачарованной рукояти полилась в тело. Боль приглушилась, позволяя Драко медленно, хрипя, выдохнуть, привалившись затылком к стене.       Повезло нам, Драко, да? Что скажешь?       Отражение в доспехах рядом стоящей статуи ядовито ухмыльнулось, обнажив клыки. Драко, согласно усмехнувшись в ответ, закрыл пальцами глаза и вновь бесконечно устало выдохнул.       Повезло.