несколько шагов до звёздной галактики на крыше дома

на самом деле ёнджун не то что не ожидал такого развития событий — он предполагал, что бомгю уже видит десятый сон, а его адрес до сих пор остаётся загадкой для старшего, поэтому бомгю переночует у него. удивительным становится только то, что бомгю всё это время не спал. — а должно? — в голове крутится вопрос, тихо озвученный непонятно зачем. а ещё на бомгю хочется посмотреть, но его лицо слишком близко, поэтому ёнджун отворачивается к окну. — пойдём, всё равно я не знаю, где ты живёшь. и вроде бы глупая отговорка, ведь спросить адрес проще простого, но бомгю кивает, и такой расклад устраивает их обоих. стрелки часов переваливают за двенадцать, когда они вваливаются в лифт под ручку. ноги всё ещё подкашиваются, но голова потихоньку начинает проясняться от алкоголя. бомгю жмётся как котёнок, а ёнджун ему позволяет — не каждый день младший просто молчит и обнимает так крепко, словно от этого зависит его жизнь. вообще-то это происходит в первый раз за первый за день их знакомства. ёнджун позволяет ему всё — и даже посмотреть в глаза, отчего, тонет сам, ведь взгляд настолько бездонный, что кажется ёнджуну бескрайней вселенной. их лица разделяют ничтожные сантиметры, но ни бомгю, ни ёнджун не отстраняются — смысла в этом нет. — я хочу увидеть звёзды, — тихо говорит бомгю, а ёнджун уже наблюдает за ними во взгляде напротив. но он кивает и нажимает на кнопку самого последнего этажа дома, не прекращая наблюдать за тем, как в чужих глазах видит себя. через секунду взгляд падает на губы, вот только взгляд не ёнджуна — бомгю, и это не остаётся незамеченным, как и то, что между ними практически не осталось расстояния даже чтобы сделать вдох. всё их личное пространство разрушено, но сбежать отчего-то совсем не хочется, хотя сердце вот-вот пробьёт хрупкую оболочку. лифт останавливается ровно на девятнадцатом этаже, и двери вроде как открыты, но ёнджун смотрит на губы бомгю и чувствует, что выходить не хочет. наоборот — хочется закрыться ото всех и целовать до покраснения, пока в лёгких не кончится воздух. ёнджун знает — бомгю не против, ведь его взгляд всё ещё сосредоточен на губах старшего. и ёнджун падает в бездну, целуя так, словно это их последний поцелуй в жизни. бомгю отвечает, и его губы чувствуются как восьмое чудо света. они мягкие, слегка покусанные, но такие податливые, как и сам младший. рука ёнджуна оказывается на затылке бомгю, и он запускает пальцы в длинные волосы, слегка сжимает их, вызывая у младшего тихий стон. ёнджуну хочется быть ближе, хочется обнимать и никогда не отпускать. так, чтобы не было никакого расстояния между. — хён, — выдыхает бомгю, едва отстраняясь. его щёки слегка покраснели, а и без того пухлые губы припухли ещё больше. ёнджун тянется к нему и упирается своим лбом в чужой, а бомгю переходит на шёпот, словно рядом ещё кто-то, кто мог бы их услышать: — я увидел звёзды. — пойдём на крышу, там их ещё больше. и они будут наблюдать за нами, пока мы будем пытаться разглядеть их. бомгю кивает, пряча смущённую улыбку в чужом плече, а ёнджун обнимает его за талию и ведёт на крышу. по странному стечению обстоятельств ключи оказываются только у него во всём подъезде, поэтому открыть дверь не составляет труда. в нос ударяет запах мокрого асфальта — ёнджун и не успел заметить, когда на улице прошёл дождь. чуть подальше от них стоит одинокая лавочка, которую старший притащил, чтобы смотреть на звёзды, хотя считал эту идею относительно глупой, ведь смотреть на небо одному скучно. но рядом бомгю, а значит всё в порядке. ёнджун снимает рубашку и расстилает её поверх лавочки, которая уже успела намокнуть. — хён, ты ведь замёрзнешь, — бомгю рядом слегка ёжится и кивает на майку, в которой остался старший. ёнджун в ответ только плечами пожимает и садится, а потом подзывает бомгю к себе. он подходит к старшему, всё ещё пошатываясь, но ёнджун обнимает за талию и усаживает на свои колени. бомгю, в общем-то, не возражает, а потому прижимается спиной сильнее. — сегодня звёзды сияют по-особенному ярко, — тихо произносит ёнджун, но на небо не смотрит. его взгляд направлен на бомгю, и ёнджуну хочется целовать каждый миллиметр лица младшего. ёнджун прижимается носом к щеке бомгю и оставляет поцелуй на ней, а потом ещё раз и ещё. уже переплетённые пальцы слегка подрагивают в его руках, и ёнджун понимает — бомгю волнуется. — знаешь, ёнджун-хён… — смущённая улыбка не остаётся незамеченной. — ты мне с первого взгляда понравился. — вспоминая наш диалог при встрече слабо верится, но ты мне тоже, — они тихо смеются, и ёнджун утыкается носом в чужую макушку. от бомгю всё ещё немного пахнет одеколоном субина, которым он решил надушиться, чтобы взбесить старшего, алкоголем и жвачкой, а у ёнджуна кружится голова от каждого вдоха и сносит крышу от такого бомгю — бомгю, который сидит на его бёдрах, непривычно тихий и вздрагивающий от каждого касания губ к горячей коже шеи, кажется слишком податливым и открытым, и это не может не нравиться. когда бомгю целует сам, ёнджун даже теряется на секунду, а потом, кажется, и на целую вечность. теряется в его касаниях, в его тихом стоне и сжатых на плечах пальцах. ёнджун находит себя в бомгю, но через секунду снова исчезает — настолько младший был прекрасен этим вечером. — звёзды сегодня удивительно прекрасны, ты не находишь? — бомгю хмыкает, смотря в глаза напротив, и ёнджун понимает, что ничего не светит ярче, чем вселенная в нём. — чхве ёнджун, ты правда думаешь, что мне сейчас есть до них дело? — бомгю подставляется под касания пальцев к щеке, и ёнджуну кажется, что он даже мог бы услышать, как младший в этот момент мурчит. и ёнджуну хочется напомнить об уважении к нему, ведь он старше, но слова сами исчезают, когда бомгю тихонько и смущённо хихикает, целуя в щёку, словно до этого не лез с поцелуями в губы. — пойдём домой? а то простынешь ещё, — у бомгю волосы мягкие-мягкие, и трогать их хочется постоянно. а ещё бомгю удивительно лёгкий для своего роста — ёнджун его почти несёт на руках, ведь бомгю почему-то совсем не трезвеет и, кажется, что даже наоборот. у ёнджуна типичная холостяцкая квартира, которую он частенько захламляет, но он каким-то чудом додумался прибраться накануне — видимо, чувствовал, что кто-то зайдёт сюда. но, если быть честным, то заглядывает к нему лишь субин и кай, а иногда они вместе, и специально для них ёнджун убираться бы не стал. лёгкий на вид бомгю в один миг оказывается не таким лёгким и не настолько пьяным, как думал ёнджун, потому что он слишком уверенно берёт старшего за руку, находящуюся на талии, и перемещает ниже поясницы, а взгляд, с которым сталкивается ёнджун, стоит ему повернуть голову, — слишком ясный для пьяного, но кое-что не может ускользнуть. например то, что взгляд, может, и ясный, но в нём ёнджун видит пляшущих чёртиков, а через секунду он уже оказывается зажат между стеной и самим бомгю. от неожиданности старший охает, и хочется спросить «какого чёрта, бомгю?», но тот целует, и у ёнджуна подкашиваются ноги. бомгю настойчив, и это не удивляет ёнджуна, — днём он был примерно таким же — но разница между тем бомгю, что был в лифте и сейчас, в тёмном коридоре, колоссальная. и от этого, если честно, крышу сносит, ведь бомгю, который был таким тихим и смущённым, сейчас прижимает ёнджуна, не давая возможности отстраниться, но никто не говорил, что старший этого хочет, а потому его руки оказываются на тонкой талии. ёнджун ясно чувствует лёгкую дрожь, когда сжимает её, и слышит довольное мычание, когда кусает нижнюю губу бомгю. бомгю оказывается податливым во всём — и даже когда его толкают в сторону спальни, он не сопротивляется, позволяя ёнджуну снимать с себя ветровку. бомгю отдаётся полностью и раздвигает ноги сразу же, как только оказывается на кровати, а ёнджун не заставляет себя ждать — садится между и снова целует, обхватив лицо младшего ладонями. ёнджуну становится до одури хорошо лишь от одной мысли о том насколько бомгю чувствителен, ведь вздрагивает, когда его футболку задирают и проводят пальцами по животу. бомгю судорожно выдыхает, а ёнджун целует шею и не может не оставить засос на ней как напоминание о том, что сейчас бомгю плавится под прикосновениями того, кого ещё пару часов назад недолюбливал. в комнате невыносимо душно, и воздуха не хватает, а ещё в штанах уже тесно, ведь под ёнджуном бомгю с раздвинутыми ногами и мокрыми волосами, и он выглядит как само совершенство. ёнджуну думается, что ещё совершеннее бомгю выглядит без одежды, а потому снимает с него футболку и тут же припадает губами к выпирающим ключицам. — ты так красив, бомгю, — слова вылетают на выдохе между поцелуями, а бомгю в ответ на это прерывисто дышит. ёнджун чувствует его стояк, и это заводит сильнее. ёнджун сдерживать себя не может — после футболки на пол падают шорты, а в голове возникает прекрасная идея. ёнджун смотрит в глаза бомгю, такие пьяные от алкоголя и возбуждения, а затем наклоняется ближе к паху и целует член сквозь ткань трусов. тихий стон сверху означает зелёный свет, и ёнджун проводит языком по стояку до края трусов, а после поддевает их пальцами и медленно стягивает, продолжая смотреть прямо в глаза, и, если честно, это ударяет в голову лучше, чем любой алкоголь. а затем трусы бомгю падают на пол вслед за остальной одеждой, и младший прикрывается. — ну-ну, — ёнджун мягко убирает руки бомгю и заводит их за голову младшего, а после шепчет на ухо. — не стесняйся. уши бомгю покрываются румянцем вместе с щеками, и ёнджун довольно улыбается, взглянув на парня, ведь бомгю выглядит всё ещё слишком хорошо и даже невинно для того, кто лежит с раздвинутыми ногами без одежды. ёнджун смотрит на бомгю пару секунд, изучая взглядом каждый сантиметр его тела, а после целует ключицы. с каждым поцелуем он опускается ниже, и бомгю хнычет от того, насколько ему хорошо — ёнджун чувствует, как младший вздрагивает под ним от каждого касания, и отмечает про себя особую чувствительность. ёнджун доходит до паха, когда бомгю дёргается, — он проходится пальцами по внутренней стороне бёдер, а потом сжимает их, и в ответ на это получает стон. ёнджуну нравится такой бомгю, — тот, что хрипло выдыхает от поцелуев и дёргается, когда ладонь на бедре сжимает его, — и от этого ведёт ещё сильнее. ёнджун никогда не был брезгливым, но то, что он хотел сделать дальше, вызывает в нём некое волнение и нерешимость в правильности своего действия. но в конце концов об этом надо было думать раньше — там, в лифте, когда он поцеловал бомгю, а потому ёнджун посылает всё к чёрту и думает «будь что будет». он целует головку члена, и бомгю дёргается снова, широко распахивая глаза. ёнджун смотрит прямо в них и обхватывает головку губами, придерживая одной рукой член. он сам запрокидывает на свои плечи чужие бедра и не без удовольствия замечает — бомгю почти трясет от возбуждения. он мелко подрагивает и, не сдержавшись, громко стонет, когда ёнджун опускается ниже. он действует инстинктивно, но убеждается в своем личном маленьком успехе — от каждого движения языком рука, опустившаяся на затылок, сжимается, оттягивая его за волосы, и бомгю плотно смыкает бедра, вскидывает их, приближается почти вплотную. ёнджун смотрит вверх и останавливается. у бомгю запрокинута голова, кадык на тонкой вспотевшей шее едва не рвет кожу; от того, насколько сильно он прогибается, на плоском животе выступают ребра, и ёнджун проводит по бокам раскрытыми ладонями, снова опускаясь на член ниже. бомгю хнычет, едва не плачет. по зажатым в пальцах волосам, по оттягивающей его голову руке и по тому, как сильно начинают трястись его бедра, ёнджун понимает — бомгю близко. и он подтверждает это тихим, почти скулящим: — я сейчас, — и не договаривает, потому что ёнджун втягивает щеки, усиливая давление. его слова тонут в протяжном громком стоне, и он все пытается отстранить ёнджуна от себя, но в противовес своим же действиям сдвигает бедра плотнее. ему хватает нескольких минут, чтобы кончить, и чуть меньше, чтобы отдышаться. ёнджун почти давится, но когда отстраняется от бомгю, то понимает — за такого младшего он, кажется, готов свою жизнь отдать, потому что бомгю до неприличия красив. ёнджун сглатывает почти всю сперму, оставляя совсем немного на губах как напоминание о том, что бомгю уже хорошо, и вновь почти невесомо проводит пальцами по внутренней стороне бёдер, заставляя бомгю снова вздрагивать и хрипло скулить. — подождёшь меня немного? — ёнджун произносит это с улыбкой, одновременно проводя пальцем по соску. прерывистый стон — да, бомгю явно был чувствительнее половины бывших, — служит для ёнджуна утверждением, и он резко отстраняется. смотреть на бомгю — удовольствие; смотреть на бомгю на своей кровати с раздвинутыми ногами, мокрым от пота лицом и тяжёлым сбившимся дыханием — больше, чем просто удовольствие. ёнджуну кажется, что бомгю — кукла, настолько он был красив в этот момент. ёнджун направляется в ванную — ноги почти ватные, и он едва может ходить, потому что самого разрывает изнутри на миллионы осколков, но когда возвращается, то готов на колени упасть перед бомгю, ведь младший лежит на его кровати, откинув одну руку на подушку, а другая находилась рядом с губами. ёнджун надеялся, что ему показалось, но нет — бомгю кусает костяшку пальца, заглушая свои и без того тихие стоны. покрасневший, бомгю, кажется, краснеет сильнее, когда замечает ёнджуна со смазкой и презервативами в руках, смотря на него из-под опущенных ресниц. ноги согнуты в коленях, пах прикрыт, но он выглядит чертовски возбуждающе. ёнджун не хочет медлить и, если честно, уже не может, а потому притягивает бомгю к себе и снова завлекает в поцелуй, попутно расстёгивая ширинку джинс. он не собирался их снимать — так, приспустил вместе с трусами, но майка полетела на пол к вещам бомгю, а самого парня ёнджун развернул к себе спиной и поставил на кровати. бомгю дрожит, особенно когда ёнджун проводит ладонью вниз — к животу и члену. он хрипло выдыхает, когда ёнджун целует шею и тяжело дышит на ухо. он выгибается, когда чувствует член меж ягодиц, и ёнджун сам готов сойти с ума от того, насколько бомгю хорошо в его руках. — ты ведь кончишь второй раз? — бомгю скулит и часто кивает. ёнджун проводит большим пальцем по промежности, размазывая смазку, и мягко давит на вход — стенки напрягаются, бомгю замолкает и прерывисто дышит, уткнувшись лицом в подушку и грудью проехавшись по постели. он сжимает в ладонях металлические прутья изголовья, когда ёнджун заменяет большой палец на средний и вставляет по самые костяшки, и тихо стонет. — больно, — низкий голос хрипит, а у бомгю краснеют уши, и он поворачивает голову в сторону. ёнджун любуется его алеющими щеками, зажмуренными глазами, закушенной губой, проталкивая второй палец, и сгибает их. бомгю инстинктивно отстраняется и закрывает рот ладонью. его приглушенные стоны для ёнджуна как сигнал продолжать — они не болезненные, и бомгю зачем-то их сдерживает, но сам насаживается на пальцы, будто не осознавая своих движений. не сдержавшись, ёнджун наклоняется и кусает за мягкую кожу ягодицы, на что Бомгю от неожиданности взвизгивает, отстраняет его голову от себя заведенной за спину рукой и тихо посмеивается: — придурок, блин! — напряженная атмосфера разбавляется расслабленностью от его смеха, и ёнджун хмыкает, довольный произведенным эффектом. он перехватывает ладонь из своих волос и сжимает запястье, тянет на себя — Бомгю отрывается от постели и помогает себе второй рукой, вставая на колени и опираясь о его грудную клетку вспотевшей горячей спиной. он откидывает голову на плечо и крупно вздрагивает, тут же перестав смеяться, когда ёнджун вынимает пальцы и приставляет к плохо разработанному входу головку члена. — будет больно… — начинает он, но бомгю его перебивает: — знаю я, — он фыркает и притягивает его за макушку к себе. целовать со спины неудобно, но так бомгю отвлекается, когда ёнджун входит наполовину и сразу же толкается до основания. ему самому немного больно от того, какой младший узкий, и бомгю вторит его низкому стону своим хриплым прямо в губы, раскрыв рот. он шевелит бедрами, шепчет: — всё нормально, можешь двигаться, — и снова громко стонет от толчка. ёнджун прижимает его к себе за живот и грудь, целует плечи и шею, утыкается носом в загривок, двигается медленно, даже если хочется сорваться на спешный ритм и раствориться в моменте окончательно. стоны ласкают слух, бомгю, выгибающийся в его руках, самостоятельно насаживающийся на член, сводит с ума. и он, кажется, прекрасно это понимает. он снова поворачивается, проводит носом по щеке и криво усмехается между низкими стонами, воркует: — мне так хорошо, хён, — мешая корейский с английским, повторяя: — так хорошо, быстрее, пожалуйста. ёнджун ему не противится. толкает в спину, давит на лопатки, придерживает за таз рукой — бомгю выгибается и скользит грудью по простыням от каждого хаотичного толчка. шлепки тел мешаются со стонами и тихим скулежом, когда ёнджун меняет угол, а бомгю снова трясет, как минутами ранее, и он сжимает в тонких пальцах подушку, запрокидывает голову и жмурит глаза, когда член раз за разом скользит по простате. всем своим видом подтверждает свои слова. его колени разъезжаются в стороны, он сжимается не то специально, не то не сумев контролировать себя от удовольствия, которое ему приносят быстрые глубокие толчки, и ёнджун вздергивает его за бедра, чтобы не терять нужный угол. но коленки снова едут в стороны, и он выходит под разочарованный стон, смотрит на растянутый вход - его еще никогда так сильно не заводил один только вид. он разворачивает бомгю, смотрит в лицо, когда входит снова, и младший стыдливо отворачивается. ёнджун опирается о пятки, выпрямляется, сжимает влажную кожу под чужими коленками и давит, чтобы бомгю прижал их к своей груди. открывает себе вид на крепко стоящий во второй раз за ночь член, смотрит, как бомгю сжимается вокруг него. его глаза слезятся, а искусанные губы становятся малиновыми и распухают от поцелуев. из-за разметавшихся по подушки чёрных волос и темного взгляда, расцветающих на шее и ключицах бордовых пятен-засосов, опроветчимо наставленных им, словно ревнивым подростком, кожа кажется в разы бледнее. от одного вида и давления на член, от сладких, ласкающих уши стонов и внезапной стеснительности бомгю он чувствует, как быстрыми шажками подступает оргазм, и с трудом сдерживает себя. не отводит руку младшего от его члена лишь из-за того, что сам вот-вот кончит, и пары быстрых толчков хватает. он без сил опускается на запачканный спермой живот и выскальзывает из чужого тела, ватными руками, даже не смотря вниз, стягивает с себя презерватив. кидает его куда-то на пол, пытается отдышаться и слышит тихое: — хён, задавишь же, — сказанное сонным запыхавшимся голосом. ёнджун тихо смеётся и совсем легонько шлёпает по заднице и добавляет, что он, вообще-то, всё ещё старший и бомгю должен его уважать, на что в ответ слышит смешок. он всё же ложится рядом, разворачивая младшего к себе лицом, но рука так и остаётся на ягодице, а второй ёнджун прижимает бомгю к себе. парень тихо сопит, засыпая у него на груди, а ёнджун запоминает этот момент как один из самых сокровенных в своём сердце — алкоголь выветрится совсем, и ёнджун хочет помнить. утром он просыпается один — одежды бомгю нет, как и следов нахождения парня в квартире.