Слива цветёт вновь

Однажды, посреди войны, в их двери стучат. Однажды, появившись, как снег в лето, приходит победа. Однажды на их пороге появляется юноша, почти ребёнок, с обнажённым мечом и безликой рваной одеждой. С глазами, цвета сливы, и зелёной, как шкура змей, лентой в волосах. Юноша, который легко бы мог быть их Святым Мечом Цветущей Сливы, если бы они увидели его в толпе. Юноша покрыт кровью, слишком многой, чтобы быть только его; он ранен слишком сильно, чтобы стоять, не говоря о уже о том, чтобы подняться по их ступеням; в его руках голова Небесного Демона. Юноша шатается, но идёт, он переступает порог, кровь остаётся позади него, впитываясь в их земли; юноша, столь безумно схожий с их Чон Мёном, оглядывается невидящим взглядом; юноша улыбается, когда на шум прибегают их старейшины, лидер секты и их Святой Меч Цветущей Сливы, останавливаясь рядом с расступившейся толпой. Юноша выдыхает, тихо, хрипло: — Я победил, сахёнг, — есть улыбка с нежностью весны, прежде чем падает. Этот ребёнок приходит умирать. Они не знают, кто это; они не знают, почему он пришёл к ним; они не знают, как этот мальчишка смог убить Небесного Демона. Они не знают, почему он так похож на их Чон Мёна. Но они поднимают его, они помогают ему, они пытаются спасти его. К сожалению, они не всесильны, а Тан Бо не божество, чтобы поднимать неживых. Юноша, невысокий, худой, усталый, так и не просыпается вновь, уходя тихой безмолвной ночью. Старейшины оставались разбираться с тем множеством вопросов и проблем, которые принёс этот ребёнок; с головой демона, которую надо надо как-то преподнести и объяснить миру; Чон Мун, как лидер секты, оставил их, беспокоясь об ушедшем мальчике (и того чувства потери, которое это вызывает) и о Чон Мёне, тревожно бесшумным с тех пор. Юноша умирает, и сливы в их садах цветут второй раз за год.