♾️ The Octagon

***

      Ровно в шесть утра вместо обычного будильника Хёнджина разбудил пронзительно-тревожный визг телефона. Экран мерцал, высвечивая экстренное сообщение от NEMA (Национальное агентство по чрезвычайным ситуациям, аналог МЧС):       «Внимание! На всей территории провинции Кёнгидо, включая Сеул, концентрация мелкодисперсной пыли превышает пятьдесят микрограмм на кубометр. Не рекомендуется без необходимости выходить на улицу. Используйте маски. Воздержитесь от дальних поездок. Занятия в школах отменены».       Хёнджин поморщился и уткнулся лицом в подушку. У всех соседей на этаже раздавался тот же самый жуткий звук мобильника. Такие системные сообщения приходят на ваш телефон, даже если он находится в беззвучном режиме.       Любой кореец знает, что на стыке зимы и весны страну утренней свежести накрывает плотным одеялом пыли. Длится это в среднем около месяца. Этот фронт идет из Китая, а его источником являются выбросы крупных промышленных предприятий. В самом Китае эта проблема существует давно, в гораздо более серьезных масштабах. Во многих крупных городах из-за загрязненного воздуха ядовитая дымка не позволяет пробиться солнцу. И его транслируют на больших экранах, а в лавках и на улицах продают индивидуальные кислородные баллоны. Апокалиптичненько. В Корее же пока до этого не дошло, но всё движется к тому.       Хёнджин перевернулся на спину и наконец открыл глаза. Занятия отменены, ему сегодня не нужно в школу. Впрочем, этому он не особо обрадовался. Учеба важна. А для Хёнджина особенно.       Ему семнадцать. Он учится в престижной частной школе исполнительных искусств Сеула SOPA. До выпуска всего год. Нужно усердно работать, чтобы иметь идеальный табель и репутацию. У Хёнджина в жизни всё складывается относительно неплохо. Он уже трейни в огромном мультимедийном холдинге JYP и в будущем планирует стать айдолом. Эти планы родились не на пустом месте. Хёнджин — красивый, пластичный, талантливый мальчик. Его внешность безупречна, а стремление к славе и успеху огромно.       Хёнджин с трудом вставал с постели. Ему постоянно не хватало сна. С раннего утра и до позднего вечера Хёнджин был занят учебой и тренировками. День за днем он работал на свое будущее, оттачивал мастерство танцора, пытаясь найти свой собственный стиль. В школе он учился на факультете прикладного танца. И был там одним из лучших. Его манера танцевать была рваной и нечеткой. Но ему самому казалось, что четкие движения в его исполнении выглядят недостаточно красиво. Поэтому Хёнджин вырабатывал свою ни на что не похожую манеру танцевать. Его выбор был интуитивным. И пока что не находил поддержки у окружающих.       Встав наконец с кровати, Хёнджин поежился от прохладного воздуха. Отопления нет, а обогреватель лучше не включать ради экономии электричества. Жизнь в столице безумно дорогая. Хёнджину помогали родители, живущие в пригороде, но этого едва хватало на оплату жилья и еду. Не мешало бы найти подработку. Только вот в сутках, к несчастью, всего двадцать четыре часа. Когда работать, если всё время расписано поминутно? Разве что ночью. Вместо сна.       Хёнджин раздвинул шторы и выглянул в окно. Из окон его небольшой комнатушки в многоэтажном жилом доме недалеко от центра открывался отличный вид на реку и высотки района Каннам. Но сейчас всё затянуло едким мглистым дымом. На улицу лучше и правда не выходить. Хёнджин вздохнул.       Окинув тоскливым взглядом туманные окрестности, Хёнджин пошел на кухню готовить себе завтрак. Он давно выработал привычку держать себя в форме. Плотно ел по утрам и днем, а после четырех часов уже не притрагивался к еде. Это помогало сохранять баланс и не переедать. Поэтому утром он просыпался дико голодным. Молодой растущий организм требовал свое.       Едва лишь Хёнджин закончил возиться с готовкой и уже накрыл себе столик на тесной кухонке, как раздался громкий стук в дверь. Хёнджин замер и прислушался, втайне надеясь, что незванный гость уйдет. Кто вообще ходит в гости в такой час? Вопрос риторический. Хёнджин отлично знал, кто это. Настойчивый стук раздался снова, и Хёнджин нехотя пошел открывать. — Что, тоже не можешь уснуть после сообщения? Я чуть телефон об стенку не швырнул, клянусь богом… — зевая и почесывая всклокоченную макушку, в квартиру прошел сосед Хёнджина Ян Чонин.       Хёнджин уже не удивлялся непосредственности младшего. Они вместе учатся, живут на одной площадке и довольно часто проводят время вместе. Чонин из Пусана. Его родственники далеко. За парнем нужен присмотр. Он так же, как и Хёнджин, трейни в компании JYP. Скорее всего, им придется вместе дебютировать. Хотя такие планы еще не обсуждались, но Хёнджин знал, что в будущем будет отбор в новую группу и в шоу на выживание. А они с Чонином практически стопроцентные кандидаты на участие. Чонин учится на факультете вокала и имеет прекрасный голос. Он легко станет ведущим вокалистом. Хёнджин же имел серьезные планы быть ведущим танцором. — Завтракать будешь? — накормить младшего — стандартная норма воспитания.       Пока Хёнджин закрывал дверь и шаркал тапочками на кухню, Чонин уже уселся за столиком, вдыхая аппетитные ароматы горячей лапши и жареной свинины с яйцами и зеленым луком. — Буду, — Чонин сложил руки на коленях, покорно ожидая, когда ему дадут приборы.       Хёнджин усмехнулся. Чонин непоседа и вечно мешается под ногами. Но он также милый и скромный. Такой хорошенький, когда сидит смирно и щурит свои лисьи глазки-щелочки. Хёнджин достал еще одну тарелку и палочки для еды. — Хочешь банановых блинчиков? — это единственный десерт, который Хёнджин умел готовить.       Чонин радостно кивал, хитро улыбаясь. Он младше Хёнджина всего на год, но тот заботится о нем даже слишком активно. Хёнджин достал блендер, чтобы смешать ингредиенты для сладких блинов.

***

— Сегодня на улице нечем дышать, — после плотного завтрака и веселого разговора Чонин не спешил уходить.       Ему было скучно в своей такой же маленькой квартире. К тому же у него были два бесплатных флаера на танцевальный конкурс в районе Каннам. Приличное место. Да и затея вроде интересная. И главное, не нужно тратить деньги, которых ни у него, ни у Хёнджина особо нет. — Эта пыль еще на неделю минимум, — вздохнул Хёнджин. — А мне нужно тренироваться. Может, попробовать наведаться в танцкласс компании? Чонин сморщил нос. — Так тебя и пустили. Пока мы трейни, нам мало что можно. Только учиться и надеяться, что нас заметят. Хотя, я думаю, тебе не грозит остаться не у дел. Всех красивых берут первыми, — Чонин хитро подмигнул Хёнджину.       Хёнджин смутился, уткнувшись в свою чашку кофе. Впрочем, Чонин прав. Внешность крайне важна. В Корее даже на работу в офис стараются брать людей красивых и молодых. Некоторым сразу на собеседовании советуют сделать пластику. Это не считается чем-то неэтичным. Это давно уже норма. Культ красоты сломал множество жизней, но всё, как прежде, процветает. — Кроме внешности нужно что-то еще, — задумчиво протянул Хёнджин. — У тебя, к примеру, отличный голос. Ты по-любому станешь вокалистом. — Хорошо бы мы дебютировали вместе, — мечтательно закатил глаза Чонин. — Ты бы хотел быть со мной в одной группе? Мы были бы там самыми горячими красавчиками. Хёнджин прыснул со смеху. Чонин совсем еще ребенок. Но вырастет определенно в горячего красавца. — Уверен, ты хочешь быть со мной в одной группе, просто чтобы регулярно есть банановые блинчики, — Хёнджин кивнул на пустую тарелку, где еще полчаса назад лежала целая стопка блинов. Чонин умял их, не моргнув глазом.       Чонин вспыхнул, его щеки густо покраснели. Он и правда съел в гостях всё, что ему так заботливо приготовил Хёнджин. Объедать своего хёна, конечно, неправильно, но всё же они друзья. — Я совсем забыл спросить, — быстро сменил тему Чонин. — Ты не хотел бы вечером сходить вместе со мной в Октагон? Там сегодня музыкальный конкурс. Говорят, даже парни из подтанцовки БТС будут. Хёнджин округлил глаза. — Откуда у тебя деньги на Октагон? Мне кажется, там даже воздухом подышать слишком дорого. Нам с тобой точно не по карману. — Мне брат на той неделе, когда заезжал, отдал два флаера на проход. Я сразу подумал, что приглашу тебя. Просто не знал, как предложить. Ты ведь всё время занят. А тут опять этот туман, и выходить нельзя, да и занятия отменили. В общем, я сегодня как увидел сообщение от NEMA, подумал, что это судьба. — Чонин смотрел на друга, сияя от радости. Он мог быть полезен своему хёну. Всё складывалось как нельзя лучше. — Такой шанс упускать нельзя, — встрепенулся Хёнджин. — Когда мы еще попадем в этот клуб? Наверное, только если станем знаменитыми. — Когда мы разбогатеем, я буду водить тебя туда каждую неделю! — Чонин приложил руку к сердцу. Банановые блинчики в желудке отозвались довольным урчанием. Хёнджин, услышав это, звонко рассмеялся.

***

      Знаменитый ночной клуб Октагон находится в районе Каннам и расположен в подвале отеля New Hilltop. Черный каменный вход, ведущий вниз на три уровня, словно неприметный портал в ад, сливающийся с безликой городской архитектурой. Легко пройти мимо, если бы не горящая неоном вывеска. В химическом мутном тумане она мерцала, словно мираж или зыбкое видение в дымке сладкого сна.       На входе охранник лишь мельком взглянул на флаеры, зато пристально разглядывал обоих парней. — Сколько вам лет? — жилы на широкой шее мужчины напряглись. Чонин смотрел, как они двигаются под кожей, и не мог отвести глаз от этого странного зрелища. — Двадцать один, — нагло соврал Хёнджин. Они оба не выглядели даже на восемнадцать. Чонин вообще смотрелся подростком.       Сзади напирала такая же толпа разношерстной молодежи. Сегодняшнее мероприятие интересно в основном совсем юным поклонникам танцевальных батлов, поэтому проверку паспортов на входе администрация клуба временно отменила. Чтобы элементарно снизить возрастной ценз. Единственное, к чему еще предъявлялись требования, это ко внешности. Но тут у охраны претензий не возникло. Чонин с Хёнджином выглядели отлично. Оделись в лучшее, что смогли у себя найти. — Проходите, — охранник медленно отошел.       Чонин схватил своего хёна за руку. Он ни разу не был в Октагоне. Ему было ужасно интересно и страшно. Если бы он знал, что Хёнджин и сам нервничает, то ему стало бы еще тревожнее. Вдвоем они нырнули под своды клуба и оказались в параллельной вселенной шума и огня. — Идём вниз! — Чонин тянул Хёнджина за собой. Его черные лисьи глаза блестели. — Нам нужно на танцпол. Начало уже через десять минут.       Хёнджин кивнул, улыбаясь. Младший так возбужден. Он на взводе. Чонину нравится эта атмосфера свободы и драйва. Потока, музыки, толпы…       Хёнджин шел за другом и разглядывал всё вокруг. Он мало где бывал, немногое видел. Его мир был ограничен тесными комнатками съемного жилья в стандартном кондоминиуме и школой. Никаких тусовок, любовных приключений, выпивки или вредной еды. Будучи трейни, нельзя нарушать режим питания и тренировок, это может отразиться на внешности.       Два верхних этажа и лаунж-зона клуба были оформлены в стиле сдержанного минимализма. Повсюду выделялись восьмиугольные грани различных фигур. От отделки плитки до огромных неоновых ламп-восьмигранников. Стены, зеркала, даже цветочные вазы и посуда насчитывали ровно восемь граней или же были выполнены в виде восьмиконечных звезд. Очень скоро от мелькания бесконечных восьмерок у Хёнджина начало рябить в глазах.       Они с Чонином спустились на нижний уровень. И остановились у перил широкой полукруглой лестницы, ведущей к танцполу и сцене. — И тут восьмигранник, — усмехнулся Хёнджин. Сверху было видно, что площадка танцпола также выполнена в уже примелькавшейся форме. — Логично. Это же октагон, — Чонин тянул Хенджина вниз. — Не зависай, Джинни! Идем скорее. Смотри, сколько народу! А будет еще больше. Мы так к центру не пробьемся. — Давай тогда тут постоим, — пожал плечами Хёнджин. — Мы и отсюда отлично всё увидим. — Нет! — Чонин упрямо желал продираться сквозь толпу. Они оба двинулись вниз по лестнице в самую гущу разгоряченной публики. — Я хочу видеть всё вблизи.       Хёнджин улыбнулся. У него не было братьев и сестер. Он единственный ребенок в семье. Порой ему казалось, это плохо. Вдвоем или втроем расти было бы веселее. Но быть хёном зачастую утомительно. Младшие всегда ведут себя порывисто и мало думают о последствиях, отлично зная, что всегда могут спрятаться за спинами старших.       Хёнджин старался не отпускать руку Чонина. В толпе легко можно было потеряться. На них постоянно оборачивались люди, кто-то пытался заговорить, поздороваться, завязать знакомство. Чонин внаглую отмахивался ото всех как от комаров. Хёнджин же безразлично улыбался. Он давно привык к тому, что многие смотрят на него, хотят приблизиться, коснуться. Красивые люди — магниты. А Хёнджин даже слишком красив. Его внешность нереальна, и он об этом знал.       Распихав всех локтями, Чонин наконец выбил им обоим место в первом ряду. У самой сцены в центре зала. — Встань здесь, — Чонин деловито пропустил Хёнджина вперед.       Определенные плюсы в положении старшего всё-таки есть. Младшенький всегда постарается для тебя. Сделать приятное, услужить, отдать лучшее место. Основные правила воспитанного человека. В Корее очень сильна иерархия возраста. Старшим не отказывают. Младших не бросают. Поддержка же и вовсе обоюдна и практически обязательна. — Иди сюда, — Хёнджин схватил Чонина за руку и притянул к себе. — Встанем вместе.       Почти прижавшись друг к другу, они стояли на пятачке, окруженные людским морем. Обзор был отличный, слышимость тоже. До сцены рукой подать. Можно коснуться участников. Чонин весь дрожал от радости. Его переполняли эмоции. Он не выпил ни капли спиртного, но был перевозбужден и счастлив. Хёнджин чувствовал, что бешеная энергия Чонина передается и ему. Заражает, захватывает, воспламеняет.       Не прошло и нескольких минут, как на сцену вышли девушки ведущие и стали объявлять команды участников. Хёнджин внимательно смотрел. Возможно, он мог знать кого-то из них. Он старался следить за известными хореографами и талантливыми танцорами. Он всегда пытался чему-то научится у тех, кто лучше. Это с одной стороны, играло ему на руку, но с другой… Хёнджин учился быстро, и образцов для подражания скоро не осталось. С первого взгляда он мог понять, сможет так же или нет. А за последний год Хёнджин не встретил никого, кто мог бы его чему-то научить. Он давно превзошел всех. Его навыки в танце были на высоком уровне, до которого не каждый мог дотянуться. — Вот они! Смотри, смотри! — Чонин вцепился в руку друга, отвлекая Хёнджина от размышлений. — Они заявлены последними, что, в общем, справедливо, потому что, скорее всего, они выиграют.       Полностью одетые в черное, в безликих защитных масках, на краю сцены скромно собирались десять человек парней. Их лица нельзя было увидеть. Одежда была одинаковой и неброской. Никаких украшений. Они собирались демонстрировать только мастерство танца. Всё прочее им было не нужно. При взгляде на них Чонин разочарованно вздохнул, а Хёнджин только усмехнулся. Их стратегия ясна. И они явно считают себя лучше других, раз даже не потрудились одеться для своего номера. Выделиться из толпы. Привлечь внимание. Это всегда плюс в копилку выступающим. Зрители хотят шоу, и его нужно создавать. Порой может выстрелить даже нелепость. Но она должна быть яркой. Запоминающейся.       Всего было пятнадцать команд. Хёнджин узнавал многих. Он хлопал и свистел знаменитым танцорам и группам вместе с остальными зрителями. И его тоже узнавали со сцены. Им с Чонином махали их знакомые, выпускники SOPA. В прошлом такие же школьники, а теперь уже профессиональные танцоры различных компаний. Девушки разогревали толпу, музыка гремела, зал в едином порыве приветствовал участников. Хёнджин думал о том, что когда-нибудь тоже хотел бы стоять на сцене, ощущая энергию и силу. Поддержку и любовь многотысячной толпы. Слава — наркотик. Людская любовь, признание миллионов — безумный коктейль восхищения, поклонения и страсти. Медные трубы — последнее и самое коварное испытание. Его не каждый пройдет.       Девушки ведущие махали руками и прыгали, объявляя начало конкурса, судить который будут зрители. Чем громче и сильнее будет поддержка, тем вероятнее победа их непосредственных кумиров. Конкурс без призов и наград. Во главе угла лишь признание зрителей. Та группа, для которой оно будет единогласным, автоматически победит. Слушая правила, Хёнджин смеялся. Ну и атмосфера. Полный хаос. Так не делается. Но ему было интересно посмотреть, чем кончится эта нелепая затея. Публика не может судить профессиональных танцоров. Какой в этом смысл?       Крики ведущих потонули в вое толпы. Объявили начало, и первая команда участников осталась на сцене, в то время как остальные уходили за кулисы. Они будут возвращаться каждые под своим номером и выступят все по очереди. Хёнджин обнимал Чонина со спины за талию, положив подбородок ему на плечо. Им было тесно, к ним со всех сторон прижимались люди. Внезапно Хёнджину показалось, что кто-то смотрит на него. Нет. Не так. Кто-то жег его взглядом. Нестерпимо. Жадно. Насквозь. Хёнджин ощущал это так сильно, что ему на мгновение стало страшно. Обычно на него все глазели. Из-за внешности. Хёнджин не напрягался. Он не чувствовал ничего особенного. Но сейчас это было другое. Совсем не похоже на обычные сальные взгляды людей. Ему становилось физически дурно и даже мутило от силы давления. От того, что кто-то так явно его…       Хёнджин повернул голову и увидел невысокого парня из команды в черном. Он стоял у самой кромки сцены, почти за кулисами, и смотрел прямо на Хёнджина. Его лицо невозможно было увидеть под маской, такой же, как у всех в его команде. Хёнджин сперва усмехнулся про себя, когда увидел, как четко они соблюдают предостережения надзорных служб. Без масок из дома не вышли. А сейчас ему хотелось бы увидеть лицо этого человека. Потому что его взгляд был пылающим черным огнем. И ощущался так, словно Хёнджин задержал ладонь над пламенем.       Вспыхнул яркий свет, озаряя сцену, на которой первая команда уже начала свое выступление. Музыка взревела, выстроился четкий ритм. Хёнджин на секунду отвлекся и потерял из виду того странного человека. Однако ему справедливо казалось, что они еще увидят друг друга. И, быть может, даже познакомятся. Вечер только начинался. В Октагоне возможно всё. Это странное место. Математическую священность октагона доказывать не нужно. Восьмерка — замкнутая система бесконечности. Отсутствие начала и конца. Она заимствует свою форму от двух переплетенных змей на Кадуцее Гермеса и символизирует два кольца, два мира — духовный и материальный. Точка, где соприкасаются эти два мира — наша Земля. Только в этой точке можно совершить переход из нижнего кольца Восьмерки в верхнее кольцо — Духовный мир. Так же от нижних чакр человека возможно подняться в верхнюю, восьмую или лунную. Она расположена вне нашего тела, прямо над головой. При этом сердечная чакра является местом, где находятся ворота, закрывающие путь из мира четырех нижних материальных чакр в мир духовный. Поэтому в сердце идет постоянная борьба между силами Добра и Зла за овладение ключами от запертых на замок ворот.       Хёнджин никогда не ощущал волнения сердца. Он был слишком молод и неопытен, чтобы сразу понять, почему оно так бешено стучит. Оно просто отзывается на зов…       Выступления шли одно за другим. Команды демонстрировали авторские хореографии, отличную синхронность и драйв. Неискушенная толпа визжала от восторга. Единицы ценителей внимательно смотрели и отмечали про себя сильные и слабые стороны участников. Хёнджин к концу представления даже слегка заскучал. Он мог бы повторить всё, что выдавали на-гора танцоры, и улучшить это. Где-то хромала техника где-то не доставало индивидуальности, а где-то всё было ровно и четко, но без души. Харизма артиста, его внутренний жар порой имеют первостепенное значение в выражении эмоций посредством танца. К сожалению, это невозможно развить в себе тренировками. Это талант. Он либо есть, либо нет.       Последних участников ждали все. Планка ожиданий к их выходу задралась настолько, что соответствовать ей будет сложно. Хёнджин тоже ждал. И боялся себе признаться почему. Ему ужасно хотелось посмотреть в глаза тому человеку, которого он видел перед началом соревнования. А заодно увидеть, что он из себя представляет как танцор.       Музыка мгновенно стихла после объявления последней команды. Огни погасли, и Октагон погрузился в непроглядный мрак. По быстрому движению в абсолютной темноте Хёнджин понял, что десять человек на сцене выстраиваются в клин. Стандартная расстановка. Хёнджин усмехнулся. Оставалось надеяться, что им будет, чем удивить присутствующих. Черноту разорвал яркий красный свет. По первым же аккордам Хёнджин узнал Его… «Он назван денницей, утренней звездой ради той славы, которой он обладал в то время как утренняя звезда, Венера, на небосклоне гораздо ярче всех других звезд и видна даже тогда, когда они все пропадают из вида, так и царь вавилонский своим могуществом и великолепием затмевал всех правителей той эпохи». Lucifer от SHINee.       Сложная и красивая, геометрически прекрасная хореография, требующая идеальной четкости, синхронности, слаженности и быстроты. Выматывающая, резкая, рваная. О да. Ее повторить сложно. Но истинным талантам и трудягам она вполне по плечу. Хёнджин смотрел, не отводя глаза, как в красном облаке бликующих кровавых сполохов двигаются люди без лиц, без душ и сердец. Одинаковые. Абсолютно идентичные. Движущиеся, как единый организм, слитые в чудовищное Нечто. Восхитительное и ужасное. И головой этого тупоконечного клина, или в простонародье свиньи, был тот самый черноглазый парень. Он находился ближе всех. От него волнами расходилась энергия. Хёнджин считывал и обрабатывал информацию как сумасшедший. Его мозг сканировал и искал, отчаянно пытался зацепиться за малейший просчет. Но ничего подобного не было. Парень танцевал идеально. Его владение собственным телом было безупречно. Хёнджин сдерживал себя от того, чтобы не начать кусать губы в приступе зависти и даже злости, дикого азарта, желания превзойти, переиграть и уничтожить. Вот достойный соперник, у которого есть чему научиться. Так Хёнджин думал ровно до того момента, как на пике самых сложный элементов музыка резко не ускорилась, заставляя группу танцоров рвать жилы в припадке безумия. В зале никто не свистел и не хлопал. Люди, затаив дыхание, смотрели во все глаза. Хёнджин от неожиданности забыл как дышать. Ему резко сдавило грудь от удушья. Музыка сменилась в секунду, и вместо Lucifer уже звучала Everybody. Хореография, названная адской самими постановщиками. Хёнджин знал ее. Но выполнить на высококлассном уровне не мог. Да и мало кто смог бы. Танцоры разделились, выстроившись полукругом. Девять человек танцевали упрощенный вариант. И лишь один безупречно исполнял полноценный сложнейший танец. Этот парень словно приручил и подчинил себе физику. Она освобождала его тело от действия своих непреложных законов, позволяя ему парить, не ощущая земного притяжения…       Когда музыка смолкла и свет погас, Хёнджин ощутил, как по его щекам текут слезы. То, что он увидел вживую, было прекрасно. Достойно восхищения и высшей похвалы. Толпа взорвалась дикими криками, и Хёнджин кричал вместе со всеми. Его сердце билось о ребра, словно желая вырваться из груди. Слезы застилали глаза, и он не замечал, как на него из темноты смотрит человек.

***

— Да брось! Ты сможешь даже лучше! — Чонин обнимал Хёнджина за шею. Хитрые лисьи глаза задорно блестели. — Чего там сложного? Хёнджин, смеясь, покачал головой. Чонин слишком милый. Поддерживает и успокаивает, даже не разбираясь в сути вопроса. — Я и так-то не смогу. Не то что лучше. Этот парень — бог танца. Узнать бы, как его зовут, — Хёнджин толкнул ногой дверь в уборную.       Они с Чонином, смеясь и обнимаясь, ввалились туда. Вечеринка была в самом разгаре. Но привыкшие рано вставать школьники уже собирались домой в теплые постельки. — Он работает в BigHit, — Чонин пожал плечами. — Они наши конкуренты. Да и бог с ним. Ты всё равно будешь лучшим. Не сегодня, так завтра.       Он прошел в свободную кабинку и закрылся там. Хёнджин же приблизился к подсвеченному неоном длинному зеркалу возле раковин, уперся ладонями в каменный край и взглянул на себя. Из зазеркалья на него смотрел красивый мальчик с карими глазами и копной темно-шоколадных волос. Его лицо было бледным и влажным от пота, а полные губы слишком яркими. Хёнджин всё же искусал их еще там, в зале, не в силах сдержать свои чувства. Он включил воду, чтобы умыть лицо. — Я наивно полагал, что уже лучший, — задумчиво произнес он, глядя на свое отражение. — Но, к несчастью, этот неизвестный парень во всем лучше меня. — Ой, да ладно! — возопил из кабинки Чонин. — Зато ты красив как бог, а он, небось, крокодил под этой маской. И айдолом ему не стать. Вечно будет в подтанцовке. Успокойся.       Хёнджин замер, внезапно осознав, что они в уборной не одни. Пока Чонин заливался соловьем, на все лады склоняя неизвестного танцора, из дальней кабинки вышел невысокий крепкий парень и направился к Хёнджину. Нехорошее предчувствие его не обмануло. Хёнджину стало стыдно за то, что кто-то слышал их неприглядные разговоры. Но хуже всего было, что их услышал именно Он.       Парень в упор смотрел на Хёнджина через зеркало, и не узнать этот взгляд было невозможно. Без маски он вовсе не был крокодилом. Наоборот. Айдолом он мог бы стать вполне… — Привет! — Хёнджин резко развернулся и уставился на парня. Тот спокойно приблизился и, включив воду, стал мыть руки. — Привет, — его голос был мягким, а глаза — чистый огонь.       Он так смотрел на Хёнджина, что можно было его неверно понять. Так смотрят на тех, кого желают соблазнить. Но ведь они оба парни. Хёнджину не пришла в голову подобная мысль. — Это ты танцевал с последней группой? — Хёнджин приблизился почти вплотную. Так делать неприлично, но ему было наплевать. — Как тебя зовут? Мое имя Хёнджин. Я учусь… Он протягивал незнакомцу руку. Но тот смерил его надменным взглядом и произнес: — Вы из SOPA. Это заметно, — он выключил воду и развернулся. Теперь они стояли лицом к лицу.       То, что между ними мгновенно заискрило, а в воздухе запахло грозой, они оба ощутили сразу. Впрочем, одному из них это было понятно с самого начала. Но всё это путь в никуда. Невозможное возможно только в песнях. Хёнджин хлопал ресницами, а его недоуменный карий взгляд сбивал с толку. Хотелось протянуть руку, коснуться его щеки, сказать, что всё нормально, подбодрить, обнять… Чонин вышел из кабинки, громко хлопнув дверью. — Привет! — как ни в чем не бывало, он махнул рукой и прошел к зеркалу. — Пока, — спокойно ухмыльнулся неизвестный гений танца. Задержав свой взгляд на Хёнджине еще несколько секунд, он разорвал контакт и быстро вышел, оставив после себя лишь покалывание в подушечках пальцев. — Кажется, он обиделся, — тихо произнес Хёнджин, когда парень вышел за дверь. — А кто он? — не понял Чонин. — Тот, о ком мы говорили, — криво усмехнулся Хёнджин. Чонин распахнул глаза. — Блин. Неудобно-то как! Думаешь, он понял, что мы обсуждали его? Хёнджин кивнул. — Наверняка. Он мне даже руку не пожал. И, по-моему, наша школа ему тоже не нравится. — Ну, всё логично, — хмыкнул Чонин. — Нас не любят самоучки и непризнанные гении. Нам прямая дорога на первые роли, а такие как он во всем лучшие, но всегда позади. В подтанцовке.       Хёнджин понимал, что слова Чонина не далеки от истины. Быть может, лишь слегка преувеличены.

***

      Химозная едкая мгла пропала спустя две недели. Небо опять стало ясным, и жизнь потекла своим чередом. Хёнджин вновь с головой ушел в учебу и тренировки. Теперь у него была цель. Ему хотелось еще раз увидеть и узнать того странного парня, который танцевал лучше всех, кого Хёнджин знает. А главное — лучше него самого. Но тот словно исчез вместе с туманом. И всё, что Хёнджин видел тогда в Октагоне, теперь казалось ему сном. Он пытался наводить справки о танцорах BigHit. Но там было столько имен, обезличенных и похожих, что вычислить, кто из них именно тот, кто нужен, было невозможно.       Спустя год Хёнджин окончил школу. Они с Чонином выпустились вместе. Не смотря на разницу в возрасте. Курсы в SOPA рассчитываются иначе.       К зиме они оба были отобраны в новую группу, в которой кроме них было еще пять человек. Компания вкладывала огромные средства в подготовку и раскрутку будущего бойз-бенда. К запуску готовилось шоу на выживание, а также съемки реалити о жизни мальчиков в общаге и на гастролях. Хёнджин был предварительно выбран ведущим танцором, и это было именно то, чего он хотел. Свое место в группе он знал. Его старания не остались незамеченными, а внешность позволяла претендовать и на роль главного вижуала группы. Хёнджин не был в восторге от этого, но в любом случае готов был справиться с любой ролью, которую ему поручат.       В конце декабря все ребята заехали в новое общежитие неподалеку от главного здания JYP. Они все перезнакомились и распределились по комнатам. Хёнджин хотел жить с Чонином, но им пришлось разделиться, поскольку выборка была рандомная. Впрочем, Хёнджина это не сильно напрягало. Все ребята собрались настроенные на работу и у каждого была своя история. Костяк группы составляли: Бан Чан, самый старший и ответственный, (он был трейни в течение семи лет, это солидный срок). Чанбин — невысокий крепкий парень. Ему не светило стать вижуалом, зато он отлично читал реп (его читка была просто роскошна). И Хан Джисон, талантливый милый парень, который также хорошо пел и писал потрясающую лирику. Задолго до дебюта у этих троих уже была своя группа и по сути, они просто присоединили к себе нескольких парней, чтобы иметь состав на любой вкус и привлечь хороших вокалистов. Кроме Чонина в группе был еще один парень с шикарным голосом. Ким Сынмин. Милый, скромный, стеснительный. Он носил брекеты и прятал глаза за густой длинной челкой. Когда Хёнджин впервые услышал его голос, то едва не прослезился. Сынмин пел как ангел, и главным вокалистом будет, скорее всего, он. Последним участником был Феликс. Мелкий смешливый пацан с внешностью нашкодившего котенка и низким бархатным голосом. Он сразу сдружился со всеми. Феликс был тактильный и услужливый. Всем помогал и сильно сомневался в своей внешности. Хотя Хёнджину казалось, что Феликс очень красивый мальчик. Они с ним одногодки, правда Феликс младше на полгода. Так сложилось, что кроме Чонина, Хёнджин больше всего стал общаться именно с ним. Так они часто сидели вместе: Хёнджин, Феликс, Чонин, и иногда к ним бочком осторожно подсаживался скромняга Сынмин. Хёнджин был полностью удовлетворен и счастлив. Ребята восхищались его внешностью и трудолюбием. Всё складывалось отлично. Подготовка к шоу на выживание шла своим чередом. Сценарий шоу был полностью расписан. Группа будет якобы отобрана по его результатам. Однако все участники были уже известны. По сценарию одного или двоих для затравки должны были сперва выгнать, а после вернуть. Сперва хотели провернуть такой трюк с Хёнджином. Так как парень, скорее всего, быстро станет популярен благодаря своей красоте. Но продюсеры наотрез отказались пугать зрителей таким поворотом. При попытке выгнать самого красивого участника рейтинги шоу могли резко упасть, поэтому решено было не рисковать. Таким образом, на вылет был выбран Феликс, и ему предстояло много плакать на камеру. В один момент это стало поводом для множества шуток среди парней.       После нового года состоялось совещание по вопросу запуска шоу на следующей неделе и окончательного утверждения состава группы. В главном здании компании, в кабинете директора собрались все. Хёнджин, как обычно, сидел между Чонином и Феликсом, и те вдвоем доставали друга. Феликс пихал Хёнджина в бок, Чонин обнимал за шею. Джисон, глядя на это, неодобрительно шипел. — Хватит! Сейчас Крис явится и опять будет нам пенять, что мы ведем себя как дети. А это всегда только вы трое. — Хан называл Бан Чана его австралийским именем. Крис, так же как и Феликс, долгое время жил в Австралии.       Хёнджин отпихнул Чонина, а Феликс сам послушно сложил лапки перед собой. Это сразу вызвало смех умиления у сидевшего напротив Чанбина. Тот с самого начала очень хорошо относился к милому и улыбчивому парню. И Феликс отвечал ему явной взаимностью. Поддерживал и называл красивым. Хотя тот даже близко не был привлекателен. — Никто не знает, зачем нас собрали? — Хёнджин обвел взглядом ребят. — Вроде мы все уже сценарий получили. И даже знаем, что Ликса выгонят под конец, а потом вернут. — Крис сказал, нужно обсудить кое-что серьезное, важное для всей группы, — спокойно произнес Чанбин. — Уже двенадцать, — Хан, сидевший рядом, взглянул на часы. — Сейчас он придет. Не переживай…       Джисон не договорил. Матовая стеклянная дверь кабинета распахнулась, и вошли трое. Директор компании, Бан Чан и невысокий красивый парень с каштановыми волосами и глазами цвета черного оникса. Все резко встали со своих мест и поклонились, приветствуя вошедших. Хёнджин выпрямился и поднял взгляд. Рядом с Крисом стоял тот, про кого Хёнджин не забывал ни на минуту. Человек, прочно поселившийся в его голове с того самого дня в Октагоне. — Познакомьтесь. — Холодный голос директора прозвучал в тишине. — Это Ли Минхо. Он будет восьмым участником в группе, и его роль — ведущий танцор. Поскольку он в этом плане опытней вас всех. Также он будет ставить вам хореографию и отвечать за нее.       До Хёнджина не сразу дошел смысл сказанного. Он лишь прокручивал в голове имя, которое так давно хотел узнать. Минхо. Этого богического парня зовут Минхо. Если оба слога его имени написать в одно слово, то получается «великий тигр». Он не похож на тигра. Скорее на кота. Хёнджин внимательно разглядывал Минхо, которого никогда не видел при свете дня. Чонин презрительно называл его крокодилом, но тот был красивым, с правильными, даже несколько утонченными чертами лица.       Крис по очереди подводил Минхо к каждому участнику и знакомил лично. Джисон, пожимая парню руку, произнес: — Мне кажется, я знаю тебя. Ты не работал с БТС? — Да, — Минхо кивнул. Его знакомый мягкий голос звучал совсем иначе, когда он разговаривал с Ханом. Хёнджин едва узнал его. Ну надо же. Оказывается, общаясь с тем, кто ему приятен, Минхо — сама любезность. — Я был с ними в японском туре.       У всех невольно вытянулись лица. BigHit — их прямой конкурент. Но директор быстро всех успокоил. — Минхо присоединился к команде JYP и подписал контракт, как и вы все. Ближайшие семь лет вы проведете в одной группе, под одной крышей, все вместе. Советую сохранять здоровые рабочие отношения и готовиться трудиться слаженно, сообща…       Хёнджин уже не слушал директора. Крис подвел к нему Минхо, и они вновь оказались рядом как тогда. Глаза в глаза. Крис открыл было рот, но Хёнджин опередил его, нарушив все приличия. — Привет, Минхо, — он не стал протягивать ему руку. Специально стоял, держа руки в карманах и глядя на Минхо сверху вниз. Хёнджин умел быть холодным и спокойным. Он искренне восхищался этим парнем как танцором, но отлично помнил, что с первого взгляда не понравился ему. — Привет, — Минхо усмехнулся в ответ одним уголком рта. — Твое имя кажется Хёнджин? Я его запомнил. Ты вижуал нашей группы? Очень сильно бросаешься в глаза. Ты настолько красив, что тебя можно заметить в огромной толпе людей. Тебя одного и больше никого.       В кабинете повисла гнетущая тишина. Все смотрели и слушали с нескрываемым интересом и даже тревогой. Электричество между этими двумя было очевидно всем. Но каждый подумал о своем. Кто-то решил, что Хёнджин негодует по поводу того, что не он будет ведущим танцором в группе. Кто-то, что эти двое уже знакомы и между ними давно кошка пробежала. А кто-то подумал, что, ну бывает такое, не понравились друг другу с самого начала. И только Феликс, стоявший по правую руку от Хёнджина, отлично понял, что тут происходит. В этом помещении не только Хёнджин узнал Минхо. Феликс тоже видел этого парня раньше. Но в другом месте. В котором сам бывал регулярно и о котором ни он, ни Минхо никогда никому не расскажут. И для него было предельно ясно, почему Минхо так смотрит на Хёнджина и разговаривает с ним. Хёнджин может и не глуп, но и особым умом не отличается. Он ни за что не догадается о том, как сильно он нравится Минхо. Как парень. Физически. Минхо запал, и Феликс это отлично видел. Интересные будни ждут их в совместном пространстве в следующие семь лет. Феликс солнечно улыбнулся, когда Крис подвел Минхо к нему. — Мы нигде не могли встречаться? — пробасил Феликс, пожимая двумя руками руку Минхо. — Вряд ли, — Минхо улыбался так же искренне, и они оба жутко лицемерили. Актерских способностей им было не занимать. — Я бы запомнил такого милого парня как ты. — Ой, да ладно, — Феликс краснел, опуская глаза. — Я, видимо, спутал тебя с одним своим знакомым. Он японец. — Мне многие говорят, что у меня в лице есть что-то такое, — Минхо высвободил ладонь из хватки Ликса. — Даже спрашивали, нет ли у меня родни в Японии.       Хёнджин сел на свое место и отвернулся, не желая ни видеть, ни слышать Минхо. Семь лет. Прекрасно. Обстановка в группе была такой замечательной. Все уже притерлись друг к другу. Ничего не предвещало беды. И вот вам, пожалуйста. Теперь придется терпеть того, кто занимает твое законное место, да еще и во всем лучше тебя. Быть вижуалом, конечно, нормально и даже почетно. Всё-таки культ красоты в Корее переходит всякие границы. Продюсеры сразу утвердили именно Хёнджина, как одного из участников. Других прослушивали и отбирали, а его приняли без проблем. Красивое лицо и тело открывают все двери. Но Хёнджин хотел бы прославиться как танцор. Теперь придется заниматься вдвое больше. Имея под боком вот такого вот. Конкурент, мать его ети… — Ну, чего насупился? — одними губами шептал Чонин. — Наплюй. Может, подружитесь еще? — Я ему не нравлюсь, — фыркнул Хёнджин. — Он мне тоже. — А говорил, он бог танца. Восхищался им, — хихикнул младший. — Ну, это да, — Хёнджин вздохнул. — Тут не поспоришь.       Постепенно обстановка разрядилась. Все расселись по своим местам и перешли к обсуждению обновленного сценария шоу, в который теперь был вписан и Минхо. Тот внаглую подвинул за столом Чанбина и сел аккурат напротив Хёнджина. Минхо не тушевался. Много говорил и вносил свои правки. Он был всего на год младше Бан Чана, таким образом, являясь хёном для всех прочих. К нему следовало прислушиваться и обращаться уважительно. Пока он говорил размеренно и монотонно, его горячий черный взгляд облизывал Хёнджина практически в открытую. Никто особо не обращал на это внимание. Хёнджин всячески прятал глаза, стараясь не смотреть на Минхо в ответ, а остальные были увлечены обсуждением. И только Феликс подумывал о том, что надо выловить Минхо как-нибудь в уголке и популярно объяснить, что на рабочем месте свои желания необходимо прятать. Тем более такого плана. Это может выйти боком всей группе. Минхо погубит свою репутацию и карьеру, если не сможет держать себя в руках. Внезапно Феликса посетила одна мысль, молнией мелькнувшая в голове. Нужно поговорить с Минхо. И как можно скорее.

***

— Свободное место есть в нашем блоке, — Феликс встал прямо перед Минхо, преграждая путь.       При попытке заселиться в общежитие выяснилось, что Минхо желает жить в одном блоке с Хёнджином, но там нет мест. Место можно было найти. Джисон, который жил там же, уже хотел было это предложить, однако Ликс его опередил. Хёнджин, стоявший рядом, даже не смог скрыть явного вздоха облегчения. Ему в одной комнате этот новенький на хрен не нужен. Им и так терпеть друг друга не один год. Хёнджину вполне хватало дотошного Хана в соседях и Чанбина, который вечно приходил и заваливался на его кровать. Не выгонишь. Постоянно спал у Хёнджина, да еще и похрапывал. — Что ж, ладно, — Минхо натянул улыбку. — Раз ты приглашаешь, пойду жить с вами. — У нас весело, — Феликс пихнул Минхо в плечо, заставляя идти перед собой. — Свой кружок по интересам. И у нас никто не храпит. — Я не храплю! — навострил уши Чанбин. — Да, да, Бинни, — расплылся в улыбке Феликс. — Я имел ввиду Криса. Они свернули за угол, уходя в свой блок. Чанбин взглянул на Хана и Хёнджина. — Я храплю? — Ужасно, — в один голос ответили оба.       В блоке младших жили Феликс, Чонин и Сынмин. У них было чисто и уютно. Они не были так загружены работой над песнями, как Крис или Хан. У них не было таких привычек, как у выросшего в богатой семье Чанбина. Тот вечно забывал, что нужно убираться. В его доме всегда была прислуга. Ну а Хёнджин практически жил в танцклассе. И тоже мог раскидывать вещи или оставлять бутылки с водой в комнате. — Вот. Располагайся, — Феликс захлопнул дверь и осмотрелся. Они стояли в залитой солнцем комнате одни. В тишине. — Не бойся. Я никому ничего не скажу, если тебя это волнует, — тихо сказал Минхо. Он поставил сумку на пол и сел на край постели. — Пфф, да мне плевать, — фыркнул Феликс. — Думаешь, тут кому-то есть дело до моей ориентации? Мы в шоу-бизнесе, детка. Тут каждый второй — гей. Нас еще ждёт увлекательный фансервис, в рамках которого нам придется заигрывать друг с другом на камеру. Может, нас с тобой зашипперят фанаты? Что скажешь?       Минхо хрипло рассмеялся. Феликс всегда был болтуном. Он не так давно в Корее, но уже успел влиться в тусовку. Они с Минхо пересекались в закрытых гей-клубах и знали друг друга. Правда не близко. — Тогда чего ты липнешь? — взгляд Минхо стал тяжелым. — Ты не в моем вкусе. Детка.       Феликс не удивился. Минхо давно известен своим характером. Вроде не сука, но принципиальный гад. Феликс сложил руки на груди и перестал улыбаться. — Ты специально ушел из BigHit? Этот вопрос, как удар под дых, выбил Минхо из равновесия. Феликс понял. Хитрый маленький дьявол. — Что с того, если так? — лгать бессмысленно.       Это правда. Минхо давно навёл справки. Он искал Хёнджина. Узнал, что парень трейни в JYP. После чего разорвал крайне выгодный контракт со своей прошлой компанией, чтобы попасть сюда. Минхо взяли сразу же. Он очень опытен. А группа новая и не факт, что выстрелит. По сути, Минхо рисковал карьерой ради того, чтобы оказаться здесь. И Феликс легко раскусил его. — Мда, нет смысла спрашивать зачем, — вздохнул Феликс. — Спрошу другое. Ты что, слепой, Минхо? Хёнджин не гей. Это же очевидно. По-моему ему вообще интересна только карьера. Танцы. Музыка. Он даже не понимает, что ты запал на него. — Я знаю, — выдохнул Минхо. Он вдруг упал на кровать спиной и раскинул руки. — Я просто целый год не могу выкинуть его из головы. Ты навряд ли меня поймешь. Ты легкомысленный. Я не встречался ни с кем после того, как увидел Хёнджина в Октагоне. — Где? — Феликс подошел поближе, слегка помялся в нерешительности, но потом всё же скинул обувь и забрался на кровать к Минхо. Сел, подобрав под себя ноги, и подпер подбородок кулачками. — В клубе в Каннам. Ты там не был? — Минхо улыбнулся, словно вспомнил что-то хорошее. — Неа, — Феликс мотнул головой. — Я старался не светиться, ты же знаешь. Иначе карьеры айдола мне не видать как своих ушей. Минхо рассмеялся. — Да, это у нас с тобой общее.       Он замолчал. В комнате стало тихо. Они оба думали каждый о своем. Айдолы — лицемеры и притворщики. Открыто заявить о своей ориентации они не могут. Но заигрывать на камеру ради фанатских фантазий обязаны. — Если мы станем известны, — тихо произнес Феликс. — Будет только хуже. Вы не сможете быть вместе, даже если… — Не будет никаких если, — прервал его Минхо. — Хёнджин не гей. Ты сам это сказал. Я просто хочу быть рядом. Как друг. Феликс сморщил веснушчатый носик. — Хёнджин наивный, а ты вообще дурак! Какая дружба, если между вами воздух заряжен? Все это увидели сегодня. И это только первый день. Вы скоро подеретесь, а потом ты его трахнуть попытаешься. Случится скандал, и группа развалится. Помяни мое слово. Ты буревестник, Минхо. И принесешь нам одни проблемы.

***

      Минхо с Феликсом были в комнате одни, потому что Чонин с Сынмином ушли к Хёнджину. Втроем они сидели в общей гостиной и болтали. — Ты же сам хотел узнать, кто он, — произнес Чонин. — Говорил, сможешь многому у него научиться. Вот тебе судьба дала шанс. — Это не судьба, а злой рок, — Хёнджин откинулся на мягкую спинку дивана. — Наши разговоры тогда в клубе обидели его. Друзьями нам уже не стать. Семь лет в такой обстановке я не выдержу. Я не люблю ругаться, ты же знаешь. Я раньше был вспыльчивым. А теперь стараюсь ладить со всеми. Нам и так будет тяжело. Обстановка в коллективе должна быть дружелюбной. — А почему ты не можешь с ним просто поговорить? Извиниться? — тихо спросил Сынмин. — Может, он не держит зла, а только и ждёт, когда ты тоже отпустишь ситуацию. — Я извинюсь, — Хёнджин кивнул. — Когда обстановка слегка разрядится. — Вообще-то, это я говорил о нем совсем нелестные вещи, — хмыкнул Чонин. — Почему он обозлился на тебя? Ты-то не называл его крокодилом. Хёнджин рассмеялся. — Я просто не нравлюсь ему. Вот и всё. Поэтому он так смотрит на меня. Словно хочет убить.

***

— Вообще Хёнджин красивый, — Феликс мечтательно закатил глаза. — Я его как увидел, сразу подумал: какой красавчик. Надеюсь, нас с ним заставят обниматься на камеру, чтобы фанаты пищали и думали, что мы пара. Я бы пожамкал его разок-другой. Может ему бы и понравилось. — Думаешь, удастся перетянуть его на тёмную сторону? — усмехнулся Минхо. — Сомневаюсь, — протянул Феликс. — Такие вещи не решаются просто. Человек не может в один момент взять и решить, что он гей. И вообще, эти игры опасны. Мы не должны смешивать работу и личные отношения. Поэтому я так боюсь, что ты все нам тут испортишь. — Если вдруг Хёнджин захочет попробовать, я предоставлю ему такую возможность. И даже не подумаю о рабочей этике. — Минхо говорил спокойно, но Феликса это пугало. — Какой же ты всё-таки! Я тебе про одно, а ты всё о своем! Найди себе другую жертву. А этот пусть работает спокойно. Это не шутки, Минхо! — щеки Феликса пылали. — А я и не шучу, — Минхо повернул голову и посмотрел Феликсу в глаза. — Не смей заигрывать с ним. Он мой. Понятно? И других красавчиков можешь сам себе искать. Иди вон Чанбина полапай. Ему явно понравится. Феликс открыл было рот, чтобы отбрить Минхо, но внезапно передумал. — А что, думаешь, Чанбин не будет против? Минхо даже не смог смеяться над Феликсом. Настолько искренне тот заинтересовался этим вопросом.

***

      Следующая неделя выдалась суматошной и загруженной. Начались съемки, которые были достаточно выматывающими. Каждый знал сценарий и отрабатывал на все сто. Беда в том, что контента нужно было отснять много. Зима на исходе, а дебютировать группа в полном составе должна была к концу марта. Время поджимало. Работа с места в карьер шла в авральном режиме. Спали урывками. Иногда между съемок. Поговорить Минхо с Хёнджином так и не смогли. Элементарно было некогда. Однако им пришлось общаться так или иначе. И тут, на удивление, Минхо проявил редкий профессионализм. Он глубоко затолкал свою неприязнь, и Хёнджину даже чудилось, что он нравится Минхо. Тот старался терпеливо объяснять, не придирался. На репетициях вел себя спокойно, никогда не лез на рожон. Больше всех в группе выступал и нервничал Хан. Но и его Минхо умудрялся успокаивать. Через месяц совместной работы Хёнджин круто поменял свое мнение о резком и холодном парне, который теперь ему виделся теплым и мягким. Какой Минхо на самом деле было невозможно понять. Он отлично играл любые роли. Не только его тело было пластичным, но и эмоции весьма разнообразны и искренни. Хёнджин много наблюдал за ним и старался учиться у хёна. Хотя вслух иногда задирал Минхо и мог неуважительно обратиться. Очень скоро они уже вместе резвились как Том И Джерри, подначивая друг друга и пытаясь в шутку драться. Это было хорошо для реалити. Их отношения любовь-ненависть отлично легли в канву шоу. Но после того, как камеры выключались, они расходились по своим комнатам и почти не общались. Хёнджин Минхо боялся. Минхо же его хотел. Так продолжалось достаточно долгое время. В конце марта группа дебютировала. Они стали известны сперва в Корее, а впоследствии и за ее пределами. На лето были запланированы концерты в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Япония, Филиппины, Австралия.       Феликс радовался как ребенок. Он так хотел домой. Увидеть маму и сестер. — Твои сестры такие же красотки как ты? — Чанбин легонько пихнул Феликса в плечо.       В последнее время Бинни явно набрал вес и раскачался. Поэтому старался осторожно трогать других. Особенно малыша Ликса. Тот, наоборот, похудел и отпустил волосы. Феликс выглядел теперь как блондинистая фея. — Конечно, — Феликс улыбнулся. — Я вас познакомлю. Чанбин смутился и кивнул. Он пытался сделать комплимент, но Ликс его не понял. — Где Хёнджин? — Чонин поднял голову, оторвавшись от телефона.       Он не увидел друга среди собравшихся передохнуть в общей гостиной. Последние месяцы были тяжелыми, но Хёнджин продолжал заниматься до потемнения в глазах. — Он в танцклассе, — Феликс пожал плечами и вернулся к разговору с Чанбином.       Минхо тихо стоял в уголке, глядя, как каждый занят своим делом. Никто не обращал на него внимания. Тихо развернувшись, он вышел из гостиной и пошел в танцкласс.       Наблюдать за тем, как занимается Хёнджин, стало для Минхо своеобразным фетишем. Он сам был танцором и высоко оценивал способности младшего. Хёнджин очень упорный. Пластичный, гибкий. Его суставы гнутся нечеловеческим образом. Его работоспособность поражает. Внешне худощавый и жилистый, по факту он был дико выносливым. Минхо не мог отделаться от мысли, каков Хёнджин в постели. Будет ли он также упорно оттачивать свое мастерство в том, что ему действительно нравится?       Минхо осторожно вошел в зал и тихонько сел на пол у дальней стены. Хёнджин заметил его сразу, но уже привык, что Минхо иногда приходит и вот так сидит, глядя на то, как занимаются ребята. Он не знал, что почти всегда Минхо смотрел только на него. В последние дни Хёнджин подумывал поговорить, наконец, и прояснить то, что между ними происходит. Ведь им работать очень долгое время вместе. Задумавшись, Хёнджин отвлекся и перепутал движения. Минхо это сразу же заметил. — Я мешаю тебе? — его тихий голос был прекрасно слышен в пустом гулком зале. — Нет, — Хёнджин остановился.       Ему было жарко. Он ужасно устал. Все мышцы болели и были в тонусе. Он никак не мог расслабиться. Хотелось танцевать до изнеможения. Просто чтобы перестать что-либо чувствовать вообще. — Тебе плохо? — Минхо резко встал и очень быстро подошел к Хёнджину.       Тот даже вздрогнул от неожиданности. Минхо двигается как животное. Большая дикая кошка. Вроде медленный, ленивый, плавный. Но также быстрый и опасный. Чуть отвлечешься, а он уже совсем близко и смотрит в глаза. — Нет, — попытался улыбнуться Хёнджин. — Нормально. Просто устал. — Не доводи себя до предела, — серьезно сказал Минхо. — Это ничего не даст. — Я еще в норме, — Хёнджин вытер пот со оба. — Но мне иногда хочется знать, где он, мой предел. Ты вот знаешь, где твой? — Нет, — рассмеялся Минхо. — Я пока его не видел. Хотя в свое время занимался до кровавых мозолей. Я ведь танцую с детства. Вся моя жизнь в танце. — Да, — Хёнджин опустил глаза. Смотреть на Минхо в упор было сложно. Этот его вечно горящий взгляд…— Мне до тебя далеко. — На самом деле это не так. — Минхо приблизился вплотную и коснулся пальцами щеки Хёнджина, смахивая капли пота с его кожи. Он хотел бы их слизать, но не мог себе этого позволить. Даже то, что он касался вот так откровенно, стоя ближе, чем нужно, уже было дерзостью. — Очень скоро ты станешь во всем лучше меня, Хёнджин. У тебя есть свой стиль. Он очень необычен. Но восхитительно красив.       Хёнджин ощущал, что его сердце замедляет ход. Он не понимал, что с ним. Минхо был так близко и прикасался к нему. Неискушенный ум ничего не подсказал Хёнджину. Кроме одного. Минхо, видимо, уже не сильно злится на него, раз поддерживает и даже утирает пот. — Я давно хотел… Понимаешь… — сбивчиво затараторил Хёнджин, и Минхо на секунду показалось, что тот скажет сейчас что-то непозволительное, но безумно желанное. Что-то вроде: ты мне нравишься или я иду в душ, не хочешь со мной. Но Хёнджин выдал только: — Прости меня, если я тогда тебя обидел в клубе. Я не хотел. На самом деле я был восхищен. Целый год не мог забыть тебя. Даже искал в списках танцоров BigHit. Мечтал узнать твое имя.       Минхо улыбнулся. Но больше не наивным и искренним словам Хёнджина, а своим безумным мыслям. Конечно же, Хёнджин никогда не скажет ничего подобного. И даже не подумает об этом. Он совсем не такой. В нем есть страсть, но нет разврата. Он горячий, но чистый. Это такая редкость, что кажется бредом. Но всё же иногда встречается в жизни. — Я давно забыл об этом, — Минхо похлопал Хёнджина по плечу. — К тому же крокодилом меня называл Чонин. А ты хотел со мной познакомиться, но я даже руку тебе не пожал. Знаешь. Это я вообще-то должен извиняться. Я вспылил. Твоя внешность… Как бы это получше объяснить. Предмет зависти. Таким как ты всё легко достается. Просто за красивые глаза. Так я думал. И мне ужасно стыдно за это. Я тогда не знал, какой ты трудяга. Как сильно стараешься. И какой ты скромный. Хотя тебе всё могут приносить по щелчку пальцев. Только так. — Перестань! — Хёнджин пихнул Минхо в бок. — Кто бы стал мне всё приносить? Уж не ты ли? — Отчего же нет, — Минхо игриво дергал бровями. — Что ты хочешь? Говори. Я сбегаю. Твои любимые рисовые чипсы? Я сейчас. Минхо сделал вид, что разворачивается и идет на кухню. Хёнджин, смеясь, схватил его за руку и дернул на себя. — Нет. Это не то, что я хочу! — Тогда, наверное, ты хочешь научиться у меня двигаться так, словно земля тебя не держит? И гравитация тебе не указ? — Минхо взглянул на Хёнджина снизу вверх. Их разница в росте не была значительной, но Минхо всё же был ниже. Хёнджин еще рос и будет, скорее всего, довольно высоким. — Давай разучим Everybody? Я не могу ее забыть. Эта хоряга — смертный грех. И он безумно соблазнителен. Научи меня! Я хочу делать это так же, как и ты. — Глаза Хёнджина вспыхнули, и Минхо впервые увидел в них огонь.       Феликс был прав. Хёнджин ни о чем кроме карьеры и танцев не думает. У него в душе и в сердце только музыка и сцена. Совращать его — только портить. Минхо ощутил укол в сердце, такой, словно этот несчастный орган проткнули портняжной иглой. — Давай, — как можно мягче ответил Минхо. —Но учти, что как учитель я тиран, и если ты не будешь… — Буду! — резко выпалил Хёнджин. — Я буду подчиняться беспрекословно…       Минхо замер. Хёнджин понимал его с полуслова. А дальше между ними легко установится ментальная связь, и в один прекрасный день Хёнджин прочтет в душе Минхо все его чувства. Это было понятно с первого взгляда. Они подходят друг другу. Это очевидно. Жаль, что вышло именно так. Они желают разного, но чувствуют одно и тоже. — Хорошо, Хёнджин, — Минхо улыбнулся. — Раз так, тогда иди в душ, а потом отдыхать. Я не разрешаю тебе загонять себя в танцклассе. У тебя должен быть строгий режим занятий. Я научу тебя всему, что знаю сам. И через год, как минимум, ты превзойдешь меня во всем. Поскольку ты физически более гибкий и сильный. Хореографию Everybody начнем учить с понедельника по вечерам после съемок. Я с тебя живого не слезу. Иди.       Хёнджин даже не возмутился. Он только радостно кивнул и, не раздумывая ни секунды, пошел в душ. Минхо стоял один в зале в окружении зеркал, и все его бесчисленные отражения смотрели горящими черными глазами, полными невысказанных желаний. Феликс и тут оказался прав. Дружить с Хёнджином будет трудно. Сближаясь, они слишком быстро притягивались. Хёнджин скоро привыкнет, перестанет бояться, стесняться, и столкновение их небесных тел станет неизбежным. Вселенная никогда не будет прежней, если ты встретишь того, кто исцелит от одиночества твое израненное сердце. Взрывы сверхновых рождают звезды. Меняют карты галактик. Рвут материю и искажают время. Пусть так. Минхо готов и даже хочет этого.

***

      Время утекало как песок сквозь пальцы. Гастрольные туры, новые песни, программы, концерты. Участие в шоу и съемках. Города, страны, чарты билборд. Их группу очень скоро стали называть культовой. Лидерами четвертого поколения. Начинавшие с небольших площадок, они вскоре собирали стадионы. В самой группе отношения постепенно стали практически семейными. Под камерами они изображали то, что было велено. Фансервис действительно имел место быть, и, будучи на виду, каждый играл свою роль. Чем дальше, тем больше жизнь айдолов становилась публичной. Крайне трудно было скрывать свои истинные чувства и привязанности в такой обстановке… — Пойдем гулять? — Минхо положил Хёнджину голову на плечо. — Куда? — Хёнджин лениво листал ленту в телефоне.       Они сидели на мягком диване в гостиной. Теперь тут было намного уютней. Прошел почти год с их дебюта, а деньги они уже зарабатывали нешуточные. Съемки реалити велись в новых интерьерах, соответствующих статусу айдолов. — На гору Намсан, — Минхо потерся щекой о плечо Хёнджина.       Они давно уже ни о чем не спорили и даже в шутку не ругались. Их подколы и гонки друг за другом были частью шоу. Вне камер Минхо и Хёнджин сосуществовали в абсолютной гармонии. Минхо никогда не замахивался на Хёнджина. Не смотрел угрожающе и не пугал. Он млел в непосредственной близости от своего друга. Смотрел с восхищением, ловил каждое слово. Хёнджин вел себя практически также. Он восхищался Минхо уже не только как профессионалом, но и как человеком. Тот давно доказал, что является добрым, сильным и поддерживающим. В любой ситуации. — А не поздно? — Хёнджин поднял взгляд и посмотрел в окно. Солнце почти село. Конец ноября. Снега нет, но уже довольно холодно. — Зато так нас никто не узнает. Пойдем. Нет сил больше сидеть в четырех стенах. — Минхо редко так упрашивал. Невозможно было отказать. — Ладно. Идем. — Хёнджин отложил телефон.       Минхо словно только этого и ждал. Он быстро вскочил с дивана и, схватив Хёнджина за руку, дернул на себя. Хёнджин рассмеялся. Минхо конечно кот, но иногда ведет себя как большая неуклюжая собака. Радуется предстоящей прогулке и тянет за собой.       На склоне горы Намсан есть красивый ухоженный парк. Это туристическая зона, поэтому тут всё обустроено. Корея — страна, где думают об удобстве людей. Городская среда максимально комфортна. Иногда можно встретить такие сервисы, о которых даже не задумаешься. Но они, оказывается, нужны и востребованы. — Я хочу подняться наверх, — Хёнджин в длинном черном пуховике и маске на пол-лица выглядел как пингвин. Минхо хотел бы его обнять, но это словно схватить человека в одеяле. И смешно, и неудобно. — К башне? — Минхо взглянул на возвышающуюся над горой Сеульскую телебашню. Она горела всеми огнями и была похожа на маяк во мраке ночи. — Да, пойдем? — Хёнджин не устал, хотя они болтались тут на морозе уже часа два. — Ты вообще устаешь? — Минхо стянул маску с лица и вдохнул полной грудью свежий, почти зимний воздух. — Конечно, я же человек, — Хёнджин неосознанно сделал тоже самое. Стянул маску и глубоко вздохнул. Минхо давно заметил, что младший повторяет за ним очень многое. — Пойдем лучше погреемся? — Минхо кивнул в сторону небольшого фуд-корта посреди парка. Там ярко горели фонари, стояли павильоны кафешек и вагончики с фастфудом. — Стареешь, хён, — рассмеялся Хёнджин.       Но сразу, как по команде, свернул в сторону расцвеченной огнями площадки. Это Минхо также давно отметил про себя. Хёнджин делает всё, что его просишь. Минхо знал, что это значит. Доверие. Полное и абсолютное. Хёнджин покладистый и мягкий. Как пластилин. С ним хорошо. Тепло. Как с кем-то родным, кого знаешь с детства. Они так быстро сблизились на всех уровнях, потому что к этому изначально были предпосылки. С каждым днем Минхо осознавал это всё больше. Хёнджин — его человек. Тот, с кем можно просто молчать или бесцельно бродить по вечерним улицам. И ощущать при этом счастье. Сердце Минхо предательски заныло. Не было дня, чтобы он не хотел коснуться Хёнджина более откровенно. Поцеловать его или обнять, как своего любовника, а вовсе не как друга. В последнее время эта тяга становилась невыносимой. Просто потому, что между ними исчезли всякие границы. Хёнджин давно впустил Минхо в свое личное пространство, и это было восхитительно. Минхо млел. Но слова Феликса всё также не давали ему покоя. «Ты всё испортишь». Он боялся этого как огня.       Пока Минхо шел в задумчивости, не замечая ничего вокруг, Хёнджин увидел то, что его заинтересовало. Он слегка пихнул друга в сторону, подталкивая к стоявшим у края фуд-корта кабинкам для моментальных фото. — Давай сфотографируемся? На память. — Хёнджин смеялся. Его карие глаза задорно блестели.       Минхо улыбался, позволяя Хёнджину запихнуть себя в тесную кабинку. Ему нравилось, когда Хёнджин прикасался к нему. Хватал, обнимал, трогал. В такие моменты Минхо становился инертным. Разрешал младшему пихать себя или толкать в шутку. Это длилось зачастую недолго. Хёнджин не был грубым и никогда не причинял боли. Но иногда позволял себе быть со старшим на равных. — Садись, — Хёнджин толкнул Минхо на узкую скамейку у стены. — Сними куртку, а то мы так не влезем в кадр.       Смеясь, он расстегивал пуховик Минхо, стараясь стянуть его с плеч. Тот не сопротивлялся. Он только смотрел, как Хёнджин деловито готовится для фото. Чтобы всё было красиво. Он снял с друга куртку и шапку, поправил ему волосы, убрал в карман маску. После чего сам также скинул верхнюю одежду, размотал теплый шарф и сложил его на коленях. Провел пальцами по волосам, убирая их с лица. — Иди сюда, — Минхо обнял Хёнджина за талию и притянул к себе поближе. — Так удобнее.       Хёнджин радостно прижался к нему. Обнял за шею, прильнул щекой к щеке. Минхо старался держать себя в руках, но весь горел. Хёнджин совершенно не стеснялся. Жался к нему так, словно хотел слиться воедино. У Минхо закружилась голова. Ладони вспотели. Он резко побледнел, на висках выступила испарина. — Готов? — теплое дыхание Хёнджина было так близко.       Минхо покрывался мурашками от ощущений. Он нервно сглотнул и только смог кивнуть. Он давно уже готов ко всему. Он всё выдержит… Всё. Но не это. Хёнджин нажал кнопку. Съемка началась. Минхо с трудом сидел. А Хёнджин, смеясь, целовал его лицо. Обнимал за шею. Дразнил и… — Минхо, ну что ты как ледяная принцесса? — Хёнджин чмокнул друга в нос, косясь на красноватый огонек фотокамеры. — Давай, поцелуй меня. Отличные фотки будут. Потом посмеемся.       Минхо отлично понимал, что это игра. Что Хёнджин вовсе не просит реального поцелуя. Но ничего не смог с собой поделать. Он развернул к себе смеющееся лицо Хёнджина и на мгновение замер, глядя, как расширяются зрачки прекрасных карих глаз.       Они оба выдохнули, их дыхание слилось в одно. Ничего уже нельзя было изменить. Минхо поцеловал Хёнджина в полуоткрытые губы. Ему так часто снилось это. Как он касается их своими дрожащими губами, и весь мир проваливается в черноту, более не интересный и пустой. Потому что ничто в мире не сравнится с радостью обретения любви. Минхо ожидал чего угодно, кроме того, что действительно случилось. Хёнджин прижался к нему еще теснее и пытался целоваться, не обращая внимания на щелкающий затвор камеры. Она очень скоро умолкла. Аппарат обрабатывал и печатал фотки, на которых двое довольно известных айдолов целовались как подростки. — Это то, что ты хочешь? — тяжело дыша, Минхо с трудом оторвался от Хёнджина. Тот только прятал глаза и прижимался лбом ко лбу друга. — Я не знаю, чего хочу, — прошептал Хёнджин. — Я только знаю, что ты простишь меня, даже если я сделаю что-то и похуже.       Минхо едва не задохнулся. Он впервые осознал, что Хёнджин мог думать о чем-то подобном. Или даже хотеть. Просто не признавался. Как глубоко в его душе запрятаны желания, если никто не смог их разглядеть и угадать? — Ты ничего не сделал. Это я тебя поцеловал. Потому что хотел. — тихо сказал Минхо. — Я думал, для этого нужны как минимум двое, — рассмеялся Хёнджин. — Не бери всю вину на себя. Я виновен не меньше.       Отчего-то этих слов хватило, чтобы Минхо сорвало. Он накинулся на Хёнджина с поцелуями, словно желая его поглотить. Сделать своим. Навсегда. Хёнджин отвечал неумело и жадно. Он чувствовал, как внутри растекается лава, в животе так горячо и сладко, что от возбуждения сводит ноги. У Минхо опыт был, у Хёнджина нет. Хёнджин вообще в этом плане был несведущ. Ему просто безумно нравился этот человек, который притягивал к себе, словно магнит и не отпускал. Хёнджин никогда не интересовался мужчинами в плане секса. В его фантазиях были только девушки. Тут Феликс оказался снова прав. Он сразу раскусил Хёнджина и понял, что тот не гей. Геем он не был, но неожиданно сам для себя привязался к Минхо. Это путь в никуда. Что правда, то правда. Минхо это с самого начала знал. Но отказаться был не в силах. Он был готов разорвать себе сердце, но всё равно попробовать. Хёнджин был для него тем камнем преткновения, который никак не обойти. — Мы ведь не перестанем после этого дружить? — шептал Хёнджин, прижимаясь к Минхо и цепляясь за его плечи. — Нет, — Минхо целовал парня в шею, стараясь не оставлять засосов, хотя ужасно хотел. Он покрыл бы всё тело Хёнджина следами своей страсти. — Я буду для тебя кем захочешь. Другом, любовником, кем угодно… Хёнджин прикрыл глаза, ощущая, как кожа горит в тех местах, где Минхо прикасается к нему. — Я не стал бы называть тебя любовником. Это слово мне не нравится. Я называл бы тебя своим любимым человеком… Минхо захотелось плакать от этих слов. Несмотря на то, что они были так прекрасны… Или же именно по этой причине.

***

— Самый популярный фанатский шип — это мы с Хёнджином, — Феликс звонко смеялся на всю гостиную. У него в лапках был планшет, на экране которого он листал ветку обсуждений в твиттере.— Минхо с Джисоном на втором месте.       В начале декабря отгремели музыкальные премии, и на МАМА группа получила сразу две награды. Их первый Дэсан за альбом года и Лучшее танцевальное выступление. После сезона наград наступает относительно тихое время, когда можно взять пару дней отпуска и уехать к родным или заняться своими делами. Перед этими маленькими каникулами все собрались в гостиной просто поболтать и поделиться планами. Крис утром должен был успеть на самолет, поэтому он собирал вещи и постоянно ходил туда-сюда. Остальные просто сидели, ели и болтали. Год выдался нелегким, а впереди было еще больше работы. Концертный тур по Америке, промоушен нового альбома, запись песен. У Хана накопилось много лирики, которую надо было обработать, выбрать лучшее. У Феликса и Хёнджина появились контрактные обязательства с модными домами и ювелирными брендами. С января у них начнутся съемки для журналов. Их пару продвигала компания, повсюду заставляя появляться вместе. Внешне они подходили друг другу. Высокий красавец Хёнджин и маленький милашка Феликс. — Почему нас-то сводят, я не пойму? — Хан сидел на диване, закинув ноги Минхо на колени и хрумкая печенье. — Мы же ничего особенного не делаем. — Как не делаем? — хохотнул Минхо, хватая Джисона за пятку. — А это что? Ты вечно на мне виснешь. — Я нервничаю, — Хан говорил с набитым ртом. — Ты меня амортизируешь. Ты спокойный как удав. — Минхо не спокойный, — произнес сидящий тут же в мягком кресле Хёнджин. Он не отрывал глаз от телефона, словно не хотел смотреть на Минхо и Хана вместе. — Просто ты его плохо знаешь.       Минхо как-то слишком резко сбросил ноги Хана с себя и встал с дивана. Хёнджин поднял на него глаза. Все притихли, наблюдая за ними. Всё так очевидно, что даже смешно. Стоит Хёнджину выразить недовольство, Минхо тут же исправляет ситуацию. Стоит Минхо что-то предложить, Хёнджин сразу бежит это делать. Камеры фиксируют их роли отдельно от личности. В приватной обстановке всё круто меняется. В реальности этих двоих и шипперить не нужно. Всё и так понятно. Минхо прошел к Хёнджину и сел на мягкий подлокотник его кресла. — Что ты смотришь? — он склонился, заглядывая в телефон друга. — Смотрю расписание поездов на завтра. Я хочу к родителям махнуть. — Хёнджин вздохнул. Он хотел бы пригласить Минхо с собой. Побыть с ним вместе, без других людей и камер. Но у Минхо, скорее всего, свои дела и родственники.       Минхо внимательно смотрел на экран смартфона. Он знает адрес Хёнджина. Знает, где его дом и что его спальня на втором этаже. Что он больше близок с матерью и очень ее любит. Минхо знает всё о том, кто запал ему в сердце и уже почти стал родным. Хотя, кроме долгих разговоров, прогулок и поцелуев тогда в фотобудке между ними ничего не было. Они не объяснялись и ничего не планировали. Просто сосуществовали рядом, не замечая, как прорастают друг в друга корнями. Вопреки всему. — Сколько ты планируешь пробыть дома? — Минхо не удержался и заправил Хёнджину выбившуюся прядку за ушко. Хёнджин перекрасил волосы и теперь был блондином. Он готовился к съемке для Dior вместе с Феликсом через несколько дней. — Три дня, — Хёнджин повернул лицо к Минхо. Его теплые карие глаза были влажными. Этот взгляд просил и умолял. Минхо легко читал всё, о чем Хёнджин думал.       Он просто молча кивнул, понимая, что сделает так, как хочет Хёнджин, даже не спрашивая его ни о чем. Минхо знал с самого начала, что связь между ними установится нерушимая и тайная. И их молчание будет громче слов.       На следующий день все разъехались, чтобы вернуться в течение недели и приступить опять к работе. Минхо рано с утра поехал домой. Он давно не видел родных, но задерживаться дома не собирался. Проведя день с семьей, он честно наснимал контент для фанатов и загрузил в сеть с отложенным таймингом. Посты будут выкладываться в течение трех дней, как положено. Словно он всё это время был дома. Ближе к вечеру второго дня Минхо оделся как можно неприметнее, натянул маску по самые глаза и пошел на железнодорожную станцию. Это была рискованная затея. Его могли узнать, сфотографировать или понять, куда он едет. Но мало кто смог бы догадаться, что невысокий парень в длинном пуховике это знаменитый айдол Ли Минхо. Он завернулся в одежду так, что вообще было не ясно, кто под ней. Да и кому придет в голову, что айдол путешествует один на поезде среди обычных людей?       Двухэтажный красивый дом на холме в тихом пригороде уже издалека привлек внимание Минхо. Настоящие адреса айдолов и их семей тщательно скрываются от прессы и фанатов. Никто не знал, что тут живут родители Хёнджина. Хотя к нему в гости часто приезжал Чонин и еще пара человек друзей из школы. Тоже выпускники SOPA и уже достаточно знаменитые певцы и танцоры. Минхо шел по выложенной камнем дорожке к воротам и смотрел, как кружится мягкий снежок в свете фонарей. Где-то далеко слышался лай собак и протяжный гудок пригородного поезда. Сердце невольно сжималось. Дрожь в пальцах была так явно ощутима…       Минхо нажал кнопку домофона. Над воротами висела камера, и из дома его, конечно же, видели, но понять, кто это, было бы трудно. В темноте, да еще и в такой одежде. Однако ворота очень быстро открылись. Минхо даже знал, кто их открыл. Едва лишь он ступил на расчищенный от снега двор, как увидел в ярком дверном проеме высокую фигуру Хёнджина. — Иди скорее! — радостно шипел он, махая руками. — Холодно.       Минхо быстро засеменил к дверям. Перемахнул через ступеньки и нырнул в теплый светлый портал, как в другую жизнь. Хёнджин сразу же обнял его, прижался, стряхнул снег с капюшона и ласково рассмеялся, глядя, как Минхо нарядился и зашифровался. — Пойдем, я познакомлю тебя с родителями, — шепнул Хёнджин, пытаясь поцеловать Минхо в щеку. — Оу, всё так серьезно? — Минхо шутил от страха. Дрожь в руках уже невозможно было скрыть. — Мы ведь только целовались.       Хёнджин заливисто смеялся, помогая Минхо избавляться от огромной куртки. Дома он был совершенно другим. Мягкий, милый, смешной. Совсем еще мальчик. Ему ведь всего девятнадцать. От его секси образа на сцене не осталось и следа. — Идем, не бойся, — Хёнджин взял Минхо за руку. — Мои родители знают, что мы работаем вместе. И я предупредил, что ты приедешь. — Мы не договаривались, что я приеду, — усмехнулся Минхо. — А ты их предупредил? — Я хотел, чтоб ты приехал. — Хёнджин говорил серьезно, без тени улыбки. — Ты меня понимаешь без слов. По взгляду. Я даже не сомневался в том, что ты будешь тут со мной. — С тобой, — эхом повторил Минхо. Он резко остановился почти на полпути в гостиную, куда Хёнджин вел его за ручку, как ребенка. — Постой. Ты имеешь ввиду? Хёнджин развернулся. Лицом к лицу они всегда ощущали электричество. — Да, — прошептал он еле слышно. — Останься со мной. Я так хочу. Я сказал, что назад в ночь ты не поедешь. Переночуешь у меня. — Хёнджин! — Минхо не успел ничего сказать. Из гостиной выглянула невысокая миловидная женщина. Ее карие глаза были глазами Хёнджина. И Минхо сразу же понял, что это мама его друга. — Добрый вечер. — Минхо улыбнулся самой своей милой улыбкой. Он умел нравиться людям и располагать к себе.

***

      Тихий семейный вечер прошел незаметно. Родители Хёнджина оказались очень добрыми людьми. Спокойными и даже несколько флегматичными. Они очень скучали по сыну. Хёнджин давно жил один. Много работал. Он их единственный ребенок. И все свои силы они готовы были отдать ради его будущего. Мама показывала Минхо множество детских фотографий Хёнджина. Судя по их количеству, мальчик с детства привык к фотосессиям. Его фотографировали буквально на каждом шагу. Хёнджин был хорошеньким младенцем, милым ребенком, симпатичным подростком и красивым юношей. У него не было недостатков. И Минхо только лишний раз в этом убедился. — Уже поздно, — Хёнджин взял Минхо за руку. — Мы пойдем наверх? Нужно выспаться как следует. Нам через пару дней снова работать, и неизвестно, когда мы теперь отдохнем. — Конечно, — мама Хёнджина засуетилась. — Я достану запасной футон. Хёнджин остановил ее. — Я сам достану. Не волнуйся, мам.       Он быстро чмокнул женщину в щеку и потянул Минхо за собой. Тот сбивчиво желал спокойной ночи и кланялся. Он понравился обоим родителям Хёнджина, потому что был скромным и тихим.       Хёнджин так крепко сжимал его руку, что причинял боль. Но Минхо было на это наплевать. Он хотел остаться с Хёнджином наедине. Хотел заняться с ним сексом. Хотел признаться ему во всем. И хотел поговорить. Минхо так много всего хотел, что его сердце разрывалось.       Он очнулся только когда Хёнджин захлопнул дверь в спальню и толкнул его на кровать. — Подожди, — Минхо увернулся от объятий и сел в постели.       Хёнджин улегся рядом хитро улыбаясь. Прекрасно осознавая, как он выглядит сейчас. Какой он близкий и желанный. Свой… Минхо многое хотел сказать, спросить, объяснить. Но все слова застряли в горле. Он так и не смог пересилить себя. — Ты сводишь меня с ума, — он опрокинул Хёнджина на спину и навис над ним.       Секунду смотрел на его губы, после чего поцеловал глубоко и мокро. Хёнджин охотно отвечал, подчиняясь силе желания, сжигавшей их обоих. Минхо знал, что делать. Хёнджин не имел об этом ни малейшего представления. Это всё для него — прыжок в неизвестность с завязанными глазами. Для Минхо же это взрыв сверхновой, стирающий начисто всю его жизнь. С тех пор, как он увидел Хёнджина в том злополучном клубе, весь его мир перевернулся. Минхо замкнуло в бесконечную восьмерку магической цепи, и он уже никогда не сможет избавиться от наваждения. Октагон забрал его душу, подарив ему взамен любовь. Обреченную и единственную. — Я хочу тебя, — шептал Минхо в поцелуе. — Если тебе что-то не понравится, скажи, я остановлюсь. — Я тоже… Хочу… — Хёнджин задыхался. Для него это было впервые, и он совершенно не понимал своих чувств. Он только знал, что с этим человеком хочет быть. Хотя то, что они оба парни, его смущало и даже пугало. Если бы это был не Минхо, ничего подобного никогда бы не случилось. Так вышло, что между ними было безумное притяжение, ломавшее все барьеры. — Но я никогда… — Я знаю, — Минхо поцеловал Хёнджина в ушко. — Не бойся. Я не сделаю тебе больно.       Минхо не лгал. Единственный, кому он мог причинить боль, влюбившись в Хёнджина, это самому себе. Он это знал и осознанно шел на риск. К разбитому сердцу Минхо был готов с самого начала. Впрочем, он даже не надеялся, что Хёнджин будет вот так лежать в его объятиях, тяжело дыша от возбуждения.       Минхо хотел бы прикасаться кожа к коже. Слиться, сплестись обнаженными телами, оголяя нервы и душу. Но отлично видел, что Хёнджин слишком чувствительный. Ему будет сложно сразу вот так кинуться в омут с головой, испытать весь спектр чувств сполна. Минхо не стал раздевать Хёнджина. Просто спустил ему мягкие домашние брюки, освобождая напряженный горячий член. Минхо понимал, почему Хёнджин возбуждается, не будучи склонен к связям с мужчинами. В этом нет ничего необычного. Гормоны, молодость и близость. — Я хотел бы облизать тебя всего, — Минхо наклонился, чтобы поцеловать Хёнджина в живот. Тот вздрагивал в ответ на осторожные ласки. Запускал тонкие пальцы в волосы Минхо. Гладил его по голове.       Минхо спускался ниже, оставляя влажную дорожку поцелуев. Бархатная кожа Хёнджина так восхитительно пахла. Опьяненный нежностью, охваченный страстью, Минхо плохо соображал. Его сердце наполнялось счастьем. Безграничным, безбрежным желанием отдавать себя целиком.       Хёнджин дрожал в нетерпении и страхе. Минхо облизывал его член так горячо, умело, аккуратно, что сдерживаться не было сил. Хёнджин застонал и толкнулся в рот Минхо, желая глубже и сильнее. Тот сразу же взял глубоко. Попытался найти нужный угол, расслабил горло, позволяя члену скользить плавно, без препятствий. Хёнджин распахнул глаза и едва не прокусил себе губу от резких пронзительных ощущений влажного горячего рта вокруг своего члена. Это чувство было острым и нежным одновременно. Они с Минхо делали что-то прекрасное и жуткое. Удивительно правильное и в корне порочное. Так странно… Никогда впоследствии Хёнджин уже не сможет иначе. Ему будет жизненно необходимо сочетание несочетаемого. Ласка и огонь. Сладкие мучения, горечь любви…       Минхо старался контролировать себя, но с Хёнджином это было крайне сложно. Он не мог оторваться даже тогда, когда тот уже кончил. Он целовал бедра Хёнджина, гладил его ноги, успокаивая. Ощущая, как вздрагивают напряженные мышцы под кожей. Минхо поймал себя на мысли, что боится теперь смотреть Хёнджину в глаза. Больше всего он опасался увидеть там чувство вины. — Иди сюда, — Хёнджин протянул руку. Переплел пальцы с пальцами Минхо. Потянул его к себе, на себя. Ему хотелось объятий. И чтобы Минхо не прятался от него.       Минхо послушно лег рядом, обнял Хёнджина и уткнулся носом ему в шею. Хёнджин гладил его по волосам, оттягивал их, стараясь запрокинуть ему голову и заглянуть в глаза. Деваться некуда. Минхо поднял взгляд и посмотрел. Красивое лицо Хенджина было мягким. Сладким как грех. Никакого сомнения или страха. Только жажда. Томная, тягучая. Хёнджин коснулся большим пальцем губ Минхо. — Тебе придется разучивать со мной не только хореографию, — прошептал он. — Я теперь еще сильнее хочу уметь всё, что умеешь ты. Минхо не выдержал и рассмеялся. — Тут нечему учиться. Я делаю это, потому что хочу. Мне нравятся мужчины. Для меня это нормально. А ты можешь просто получать удовольствие. Хёнджин нахмурился и перестал улыбаться. — Мне нравишься ты. Я хочу делать это с тобой. Мне всё равно на других. Гипотетические мужчины и женщины меня не интересуют. — Хёнджин, — Минхо коснулся ладонью его щеки. — Ты не понимаешь. — Я хочу тебя, — Хёнджин не желал слушать. Он скользнул рукой в брюки Минхо и сжал его член. Несильно, но чувствительно. — Давай разденемся полностью? Ты боишься сблизиться? Надеешься, что одежда — это какой-то барьер, который нас удержит? Минхо закусил губу. Хёнджин трогал его. Неумело и даже немного грубо. Но ему всё равно нравилось. Он ужасно хотел, чтобы Хёнджин не останавливался. — Этот барьер для тебя, глупый, — с трудом вымолвил Минхо. — Слишком много всего сразу вредно. Ты потом будешь мучить себя. Считать, что сделал что-то грязное. Хёнджин распахнул глаза в искреннем удивлении. — Я ничего подобного думать не собираюсь. Что за бред? Я, по-твоему, зашоренный ханжа? — Хёнджин перестал трогать Минхо и убрал руки. В темноте его глаза пылали, наполняясь слезами обиды. Он даже не понимал, почему слова Минхо так сильно задели его. — Перестань, — Минхо не дал Хёнджину отодвинуться. Притянул его к себе и прижал к постели. — Я хотел соблазнить тебя и трахнуть в первый же день, как увидел. Потом год искал выходы на вашу компанию. Разорвал все связи с бывшими работодателями. Как думаешь, для чего? Чтобы быть с тобой. Рядом. Просто так. Думаешь, я не видел сразу, что ты не гей? Что мне сделать, чтобы ты был счастлив? — Ну, у тебя, конечно, больше опыта, — Хёнджин обнимал Минхо за шею, слушая очень внимательно. Он не знал, что Минхо многим пожертвовал, когда пришел в группу. Для Хёнджина это стало откровением. Многие вещи сразу встали на свои места. Тот взгляд убийцы, которым он награждал Хёнджина в первые дни их знакомства, оказывается, был взглядом желания. — Тебе-то виднее, кого мне хотеть. Ты старший. Может, как хён, подыщешь мне подходящую пару? Минхо сдавил Хёнджина так, что тот выдохнул и поморщился от боли. — Ты мой. Не смей так говорить. Не нужно играть моими чувствами. Они и так разрывают меня на куски. — Он ослабил хватку и погладил Хёнджина по спине. Ему вовсе не хотелось ругаться. Тем более в постели. Большей глупости нельзя было придумать. У них так мало времени, а они тратят его на ерунду. — Ты противоречишь сам себе, — Хёнджин склонился к уху Минхо. Его сладкий шепот пробирал до мурашек. — Я твой или ты хочешь оградить меня от себя? Вот я уже определился, Минхо. Ты точно мой, и никуда не денешься. В танцклассе ты тиран, я слушаюсь тебя как старшего и как учителя. Но в любви я слушаться не буду. У тебя нет выбора. Ты будешь делать то, что я хочу. Минхо почувствовал, как внутри всё вспыхивает. До рассвета уснуть не получится. Зря они всё это затеяли. Дороги назад уже нет. — Всё. Хватит болтать. Раздевайся. — он резко дернул домашнюю кофту на Хёнджине, едва не разорвав ее.       Хёнджин не нуждался в уговорах. Он быстро сел на колени в кровати и стянул с себя кофту, а затем и брюки вместе с бельем. Минхо разделся еще быстрее. У него словно был какой-то навык одним движением снимать с себя одежду. Хёнджин не успел охнуть, как оказался на спине с заведенными за голову руками. Минхо нависал над ним, склонившись к его лицу. — Я бы привязал тебя к постели, — прошептал он, целуя Хёнджина. — В следующий раз захвачу веревку. — Наручники удобнее, — Хёнджин лизнул нижнюю губу Минхо. — Наверное…       Минхо тихо рассмеялся. Они целовались, распаляя друг друга. Минхо сидел на Хёнджине сверху, оседлав его бедра. Он давно уже ни с кем не занимался сексом. Встретив Хёнджина, он просто не мог ни на кого смотреть. Ему казалось кощунством даже думать о ком-то, когда в твоем сердце уже есть самый желанный человек. Минхо был готов отказаться от любых контактов в будущем, если Хёнджин не будет с ним. Несчастная любовь сделала бы его мертвым внутри. — Только не мешай мне, хорошо? — Минхо отпустил руки Хёнджина и выпрямился. — Я сам всё сделаю.       Хёнджин кивнул, не совсем понимая, что Минхо имеет ввиду. Он вообще представлял секс между двумя мужчинами весьма смутно. Конечно, он знал, что куда, но не интересовался этим в деталях. Он хотел бы узнать, как Минхо предпочитает. Сверху, снизу или ему всё равно?       Минхо слегка приподнялся, открывая отличный обзор на то, как он трогает себя между ног. Хёнджин почти сразу всё понял. Минхо растягивал себя пальцами, собираясь быть принимающим. Хёнджин обещал не мешать, поэтому просто внимательно смотрел. Он не знал наверняка, но догадывался, что такая подготовка никуда не годится, что это больно и неудобно. А приятного в этом крайне мало. Но Минхо почему-то не останавливался. Он трахал себя пальцами, быть может, даже слишком жестко. Хёнджин не всё мог разглядеть в полумраке спальни, но то, что у Минхо стоит, было очевидно. Может ему нравится боль?       Хёнджин погладил бедра Минхо и притянул его к себе поближе. — Сядь так, — Хёнджин говорил с трудом, у него дико пересохло в горле. — Я попытаюсь вставить. Или еще рано?       У Минхо дрожали губы. Он не мог ответить, только кивал. Он хотел сказать, чтобы Хёнджин не жалел его, но у него даже не было сил разговаривать. Минхо изнывал. Ему так давно хотелось, что он готов был лечь под Хёнджина в любом варианте. Сидя сверху, он хотя бы мог немного управлять процессом. Впрочем, это ему не помогло. Едва лишь Хёнджин вошел наполовину, у Минхо потемнело в глазах, и он бессильно упал на грудь друга. Обнял его за шею трясущимися руками. — Мне остановиться? — Хёнджин коснулся ладонью щеки Минхо. — Нет, — Минхо поднял глаза. Бездонное чёрное море огня плескалось там, грозя выйти из берегов. — Трахни меня. Я больше не могу.       Хёнджин схватил его обеими руками за бедра и придерживал, входя целиком, останавливаясь и начиная всё сначала. Минхо стонал, потом скулил. Потом плакал и целовал Хёнджина, умоляя быть быстрее, вставлять глубже и резче. Хёнджин не понимал умом, но ощущал телом, что так и должно быть. Минхо трясло и лихорадило. Он отчаянно цеплялся за Хёнджина, отдаваясь ему полностью. Когда Хёнджин почувствовал, что его член уже может свободно входить без давления, он быстро опрокинул Минхо на спину и оказался сверху. — Отпусти себя, — прошептал он, не давая Минхо возможности протестовать. — Ты не один. Я с тобой.       Минхо был бы и рад держать себя в руках, но уже не мог. То, что у них было с самого начала, давно стерло все границы между ними. Электричество, хаос, смятение. В этом вихре нельзя быть рулевым. Можно только подчиняться. Стихия сама вынесет тебя на волне наслаждения. Минхо расслабился и позволил себе плыть.

***

— Джинни, детка, а твой друг еще спит? — Мама Хёнджина собиралась в магазин за продуктами к ужину. Ее единственный сын уже через день должен уезжать. Она хотела устроить ему небольшой праздник вечером. Приготовить его любимую еду, посидеть всем вместе за семейным столом. — Он останется сегодня у нас? Вы с отцом не будете против? А завтра мы с ним вместе уедем в Сеул. — Хёнджин кружил по кухне, собирая нехитрую еду на поднос, чтобы отнести наверх, в свою комнату, где сном праведника спал затраханный до полусмерти Минхо. Вопрос о том, каков Хёнджин в постели, закрыт. Он еще более вынослив, чем в танцклассе. Его так просто не укатаешь. — Конечно, милый. — Женщина мягко улыбнулась. — Я только за. Пригласили бы и Чонина тоже. Он такой милый мальчик. А втроем веселее.       Хёнджин сморщил нос, представив, что бы сказал Чонин, оказавшись третьим лишним. Назвал бы Минхо кем-то намного хуже крокодила. — Чонин своих родных давно не видел. У него двое братьев. Ему не до нас. — Хёнджин взял поднос в руки и взглянул на маму. Та стояла в холле у дверей, подвязывая пояс теплого пальто. — Джинни, мы поехали. Не скучайте тут без нас.       Входная дверь хлопнула, впустив поток холодного зимнего воздуха. Хёнджин в полной тишине пустого дома пошел наверх с подносом еды и теплого чая. Ему хотелось поухаживать за Минхо. И провести с ним в постели целый день. Это было бы замечательно.       К своему удивлению, в спальне Минхо не обнаружился. Кровать была пуста, а из личной ванной комнаты Хёнджина доносился звук льющейся воды. Хёнджин поставил поднос с едой на стол. В сером утреннем свете его комната была торжеством бардака. Их одежда валялась на полу, кровать в беспорядке. Простыни разорваны и кое-где испачканы спермой и кровью. Хёнджин быстро собрал вещи, снял белье с постели и скрутил, чтобы выбросить. Кровать он застелил заново, а их вещи отнес в стирку. Напротив спальни была постирочная. Там стояли машины для стирки и сушки одежды.       Закончив, Хёнджин в нерешительности постоял у двери в ванную, слушая приглушенный звук воды. Зайти к Минхо или оставить его в покое? Откуда на простынях кровь? Может, ему плохо? Или больно? Хёнджин ужасно себя чувствовал. Его мутило. От страха. От того, что он был груб и не заметил этого. Минхо не скажет. Будет терпеть, поскольку… — Ты чего тут стоишь? — Минхо выплыл из ванной, завернутый в полотенце, и столкнулся с Хёнджином. Они обнялись, сразу же прильнув друг к другу. Минхо был горячий после душа. Его кожа пылала. Он прижимался всем телом и тянулся за поцелуем. — Я не знал, идти к тебе в душ или не мучить тебя больше, — Хёнджин сладко шептал в поцелуе. Он осторожно гладил Минхо по влажной спине, едва касаясь. — Я мог бы предложить альтернативу, — Минхо слегка прикусил Хёнджину нижнюю губу. Он всегда хотел это сделать. Губы Хёнджина — отдельная тема для фантазий. Горячих и безумных. — Если захочешь поменяться местами, я легко могу измучить тебя сам. Хёнджин замер. Его зрачки расширились, а щеки вспыхнули. — Я подумал, ты… — Помнишь, я сказал, что буду для тебя кем угодно? — тихо произнес Минхо. Его красивые черные глаза были влажными. Их огонь мерцал в глубине. Словно успокоенный бурной ночью, полной ласк и признаний. — Это не шутки, Хёнджин. С тобой я буду таким, как ты захочешь.       В тишине, совсем одни в пустом доме они целовались долго и медленно. Словно общаясь в поцелуе. Бесконечно обмениваясь нежностью, которой переполнены.

***

— Отец повез маму в молл, — после завтрака они долго валялись на кровати под монотонный голос диктора канала Дискавери.       Хёнджин включил телевизор для фона, но Минхо увлекся роскошной картинкой фильма про китов. Движения медленных громадных тел, снятые со всех возможных ракурсов, завораживали. Минхо сидел, вытянув ноги, в постели. Хёнджин лежал поперек, положив голову ему на колени. Их одежда уже постиралась и высохла. Ее вполне можно было надевать. Но Минхо так и сидел в полотенце, а Хёнджин в одной футболке и боксерах. — Если они вернутся, то будут сильно удивлены, застав нас в таком виде, — усмехнулся Минхо. Он взглянул на Хёнджина сверху вниз. Светлые волосы парня разметались, Минхо погладил их, пропуская сквозь пальцы. — Они не вернутся так быстро, — улыбнулся Хёнджин. Его глаза хитро блестели. — Мы вполне можем успеть…       Хёнджин повернул голову и прижался щекой к обнаженному животу Минхо. Коснулся пальцами косых мышц под теплой кожей. Минхо весь как стальная пружина. Напряженный. Ни грамма мягкости. Такой контраст с его характером. Жертвенным, щедрым. Хёнджин подумал о том, что только истинно сильный человек может так отдавать себя. Любить так безоглядно. Минхо сильный. Быть может, сильнее всех, кого Хёнджин знал. И уж точно сильнее его самого.       Он посмотрел на Минхо снизу вверх. Не отводя глаза, приподнялся и стянул с него полотенце. — Хёнджин, — Минхо позвал его тихо, словно пытаясь остановить. Всё еще сомневаясь. Но Хёнджин только улыбался, облизывая губы. — Я этого не делал раньше. Подсказывай мне, как правильно. Как тебе нравится. — Последние слова были едва слышны на выдохе. Дыхание Хёнджина обжигало нежную кожу живота и паха. У Минхо защипало глаза. Все его дикие сны становились реальностью. — Делай, что хочешь, — он коснулся большим пальцем губ Хёнджина. Слегка надавил, ощущая их упругую мягкость. — Мне даже смотреть на тебя тяжело, не возбуждаясь. Что бы ты не сделал, я сойду с ума. Потому что это ты…       Красивое лицо Хёнджина было таким мягким, мечтательным, сладким. В который раз Минхо осознал, как сильно его друг отличается от созданного образа. В мире айдолов всё ложь. Фантазии фанатов безумно далеки от реальности.       Хёнджин целовал Минхо между ног, обхватив рукой его член, водил вдоль ствола, ощущая, как тот становится твердым и упругим. Когда на головке заблестела первая капелька смазки, Хёнджин слизал ее, перешагнув невидимый барьер где-то внутри себя. Ласкать подобным образом мужчину никогда бы не пришло ему в голову, если бы в его жизни не появился Минхо. Такая ирония. Твой человек твоего же пола… Кому-то любовь достается безоблачной и чистой, кому-то трагической и прекрасной. А им досталась невозможная. Вопреки всему. Но истинная.

***

      Зима того года была самой чудесной в жизни Минхо. Ему едва исполнился двадцать один год. Он был влюблен и счастлив. Он даже не мечтал, что с ним рядом будет человек из грёз. Тот, кого он заметил в огромной толпе с первого взгляда и не смог забыть уже никогда.       В общежитии под камерами общаться было сложно. Минхо с Хёнджином старались вести себя как можно спокойнее. Но всё равно постоянно пытались уединиться или коснуться друг друга. Скрываться ото всех 24/7 крайне утомительно. Но им казалось, у них получается.       Ближе к весне в мировом турне стало полегче. Минхо внаглую приходил в гостиничный номер к Хёнджину. И они запирались там до самого утра. Если в странах Азии еще соблюдались какие-то приличия, то в Америке они оба пошли вразнос. — Тут внизу есть бассейн, — Минхо обнимал Хёнджина сзади. Они стояли у огромного панорамного окна, из которого открывался вид на ночную Атланту. Улицы горели яркими неоновыми огнями расцвеченных реклам. — Пойдем поплаваем чуть позже? — Ты же не умеешь? — рассмеялся Хёнджин. Сам он плавал отлично. Лучше него в группе плавал только Крис. Но тот с детства приучен. У отца Бан Чана в Австралии своя школа плавания. — Я посижу на краешке, посмотрю на тебя. — Минхо поцеловал Хёнджина в плечо. — Там так красиво. Вода подсвечена изнутри. Ты мог бы плавать без одежды? Нас навряд ли кто-то увидит. — Давай я лучше научу тебя плавать? — Хёнджин развернулся. Обвил руками шею Минхо и притянул к себе, чтобы коснуться лбом его лба. Они часто так стояли, соприкасаясь лбами и прикрыв глаза. — А ты меня за это тоже кое-чему научишь.       В последнее время Хёнджин упорно намекал на то, что уже готов быть снизу, если Минхо этого хочет. Минхо хотел. Изначально. Но ему казалось, это будет последней каплей того самого предостережения Феликса «ты всё испортишь». Он и так уже испортил Хёнджина. Совратил. Стер границы дозволенного. Изменил восприятие сексуальности. Минхо до сих пор не понимал в полной мере, что Хёнджин из тех, кто хочет лишь того, в кого влюблен. Его ориентацию можно было обозначить как гендерную слепоту. Хёнджин влюблялся в личность и вожделел вне зависимости от пола. Хотя в отвлеченных фантазиях, обезличенных, конвейерных, всегда были девушки. Теперь же там был только Минхо. Хёнджин и в своей голове, думая о сексе, думал о том, кого любит. — Тебе может не понравиться, — вздохнул Минхо. — Я ведь уже говорил. Это вовсе не обязательно. — Но тебе же нравится. — Хёнджин осторожно поцеловал Минхо в висок. — Тело не лжет. Я это вижу. Иногда ты кончаешь, не трогая себя. Тебе не нравится боль, но ты даже ее готов терпеть. А после биться в оргазме, как в припадке. Я столько наблюдал за тобой, что всё уже знаю. Ты всё-таки больше топ. Я это понял. Но ради меня легко меняешь позицию. Это жертва и дар. Я ее принимаю и тоже хочу попробовать. Вдруг мне так зайдет, что мы поменяется местами окончательно? Минхо усмехнулся. — Я не топ, Хёнджин, — он мягко погладил парня по щеке. — Я универсал. А с тобой это просто возведено в абсолют. Ты мой личный фетиш. Я люблю тебя… Хёнджин поймал взгляд Минхо. Они оба замерли. Это их первые слова. И их сказал Минхо. Будто случайно. — Знаешь, я всё время боялся сказать это во время секса, — прошептал Хёнджин. — Это постоянно в моей голове. Но в порыве страсти эти слова ведь ничего не значат? А их сказал ты. Так просто. Словно так и нужно. — Я мог это сказать тебе давно. Наверное, с самого начала. Но ты бы счел меня болтуном. И если ты хочешь говорить это в процессе, я не против. Для меня это в любом случае значит очень многое. — Минхо смотрел с надеждой. С немым вопросом в глубине бездонной черноты его глаз. Хёнджин поцеловал его. Легко, одним касанием. — Я люблю тебя, Минхо. Только ты в моих мыслях.       Больше Минхо уже не спорил. Он позволил Хёнджину взять себя за руку и отвести в постель. Всё, чего хотел его любимый, Минхо выполнял так или иначе. И был этим счастлив. Хёнджин раздевался сам под внимательным взглядом Минхо. Тот до сих пор не привык. Забывал обо всем на свете, когда смотрел на него. Хёнджин был для него самым красивым человеком в целом мире. И, как повелось с первого взгляда, так и останется, теперь уже, наверно, навсегда. Среди моря людей он единственный… — Иди сюда, — Хёнджин тянул Минхо к себе. — Не нужно думать. Просто делай. Я хочу.       Минхо послушно шагнул в бездонную кротовую нору, и от мгновенного головокружения его повело. Обнаженный и горячий Хёнджин в его объятиях льнул и выпрашивал ласки, прижимаясь всем телом. Отказы не принимаются. Да Минхо и не смог бы отказать. Нет на свете таких нечеловеческих сил… — Нужна смазка, — шептал Минхо, целуя Хёнджина и укладывая его на кровать. — Я принесу. — Не надо, — Хёнджин не отпускал его. Обнимал, заставляя лечь на себя сверху. — Тут в тумбочке у кровати есть. Протяни руку и открой верхний ящик. Минхо, не сдержавшись, нервно рассмеялся. — Давно приготовился? Хёнджин кивнул. — Я ведь говорил, что тебе придется делать то, что я хочу, Минхо. А я хочу, чтоб ты мне вставил. Сейчас. А после, если будут силы, пойдем в бассейн. — Такие серьезные планы, — задумчиво протянул Минхо. Он сел в постели на колени, приподнял Хёнджина за бедра и заставил перевернуться на живот. — Мы обязательно их все осуществим. Вставай в позу, малыш, — Минхо наклонился и слегка прикусил Хёнджину ушко. — И раздвигай ноги. Будь хорошим мальчиком. Хёнджин слегка развернулся и взглянул на Минхо. — Малыш? Хороший мальчик? Впервые слышу от тебя такое. Хочешь быть папочкой? Почему раньше не сказал? — Перестань болтать и выгни спину. — Минхо стянул с себя футболку. Хёнджин прав. Лучше делать то, что хочешь и не думать ни о чем. Потому что, анализируя чувства, Минхо тонет в них без надежды на спасение.       Хёнджин закусил губу и молча встал в коленно-локтевую. Выгибаясь и раздвигая ноги, он ощущал себя странно. Унизительно и смущенно. Острое чувство чрезмерной открытости оказалось таким сильным…       Минхо положил ладонь на бедро Хёнджина и погладил медленно, то сжимая, то отпуская. После чего наклонился и поцеловал нежную кожу в ложбинке между ягодиц. Хёнджин дернулся и резко выдохнул, явно не ожидая таких ласк там. Но Минхо было наплевать. Он не собирался останавливаться. Он делал то, что хотел уже очень давно. Облизывал Хёнджина между ног без стеснения. Раздвигал ему ягодицы, чтобы удобнее было вылизывать вход, проникая языком внутрь. — Минхо, перестань, — Хёнджин зажмурился и вцепился в простыни.       Ему хотелось провалиться сквозь землю. Он даже не ожидал от себя такой реакции. Ощущения мокрого горячего языка внутри себя — это словно кто-то касается тебя настолько интимно, что ты уже себе не принадлежишь. Никаких тайн не остается. Ты раскрываешься весь под багровым всевидящим оком. Минхо его не слушал. Хёнджин хочет быть снизу, но не знает, что это совершенно другой уровень доверия. Значит, ему придется узнать. Назад дороги нет. Минхо держал его за бедра и не давал увернуться. Хёнджин слабо всхлипывал, пряча лицо в подушку. Минхо хотел бы увидеть, как дрожат его губы, краснеют щеки, как становятся влажными прекрасные глаза.       Он облизал свои пальцы и осторожно ввел один, не переставая целовать Хёнджина между ног. Тот вздрагивал, не желая расслабляться. На подготовку в первый раз может уйти много времени. Но оно того стоит. Тут торопиться точно не надо. — Расслабься, — Минхо слегка укусил Хёнджина за ягодицу. — Я всё равно не оставлю тебя в покое. Ты раздразнил меня, теперь поплатишься. Давай, малыш, будь паинькой.       Хёнджин вскинулся, желая высказать свое мнение по поводу подобных разговоров. Он не малыш и не паинька. С чего Минхо вообще…       Глубоко внутри Минхо одним осторожным движением задел простату. Хёнджин не был толком возбужден, но его член дернулся, выделяя смазку. Это теплое сильное ощущение тянуло внизу живота, заставляя хотеть большего. Хёнджин подался к Минхо, неосознанно двигая бедрами. — Подожди, еще рано, — усмехнулся Минхо, наблюдая, как мышцы на спине Хёнджина подрагивают от нетерпения.       Он протянул руку и достал смазку из тумбочки. Хёнджин должен просить его. А лучше умолять. Так быстро всё и сразу он не получит. Удовольствие не будет полноценным, если тело подчиняется, а разум протестует. Есть один способ выключить доводы рассудка. Заставить тело изнывать.       Минхо не жалел смазки, растягивая Хёнджина. Он трахал его пальцами, осторожно, не торопясь. Без боли и дискомфорта. Стараясь расслабить, успокоить, довести до нужного состояния. Он отвлекал его, целуя бархатную кожу бедер, лаская напряженный член рукой, прикусывая упругие половинки ягодиц. От всех этих манипуляций Хёнджин очень скоро рвано задышал и перестал прятать лицо в подушку. — Я готов, Минхо. Можешь вставить. Я потерплю, если что, — шептал Хёнджин, бросая горячие взгляды через плечо. Его лицо раскраснелось, к искусанным губам прилила кровь.       Он двигался навстречу, пытаясь развести ноги шире и уже не смущаясь. Он уже не сжимался так сильно, как в начале.       Минхо быстро снял брюки и больше не миндальничал. У него самого не было сил терпеть. Главное — не сорваться и не причинить боли. — Ты такой горячий, малыш, — Минхо наклонился, чтобы слизать дорожку пота вдоль позвоночника Хёнджина. Тот весь дрожал, принимая в себя член Минхо. Он входил медленно, но давление на стенки было почти невыносимым. — Потерпи, пока привыкнешь. Не двигайся.       Хёнджин двигаться не мог. Его сковало от ощущений. Сладко-болезненных и совершенно безумных. Он подчинился полностью. Отпустил себя, расслабился. Его тело постепенно избавлялось от напряжения.       Когда Минхо стал медленно двигаться, стараясь найти нужный угол, чтобы касаться простаты при каждом толчке, Хёнджин уже слабо соображал. Это измененное состояние сознания. Ты уже не ты, а кто-то другой. Покорный и слабый. Кукла для секса, готовый к употреблению, целиком к услугам того, кто сверху.       Очень скоро эта медленная пытка превратилась в дикий животный секс. Хёнджин стонал, неконтролируемо рыдая под Минхо. Тот трахал его жестко, с оттяжкой. Долбил в простату без остановки, не давая Хёнджину касаться себя. Минхо скрутил ему руки за спиной и уложил лицом в матрас. От беспомощности Хёнджин рвал зубами простыни, уже влажные от слез и слюны.       Минхо сорвало. Он хотел этого с того самого дня, как увидел Хёнджина два года назад. Два года. Два безумно долгих, прекрасных года, любви и ожидания. Минхо потерял голову и честно сознался себе в этом. — Иди сюда, — Минхо дернул безвольное тело Хёнджина на себя.       Не вынимая, заставил его сесть на колени, прижимая спиной к своей груди. В такой позе Хёнджин насаживался на член Минхо так глубоко и сильно, что от ощущений полностью обессилил. Минхо держал его крепко, сжимая до хруста костей. Он повернул лицо Хёнджина к себе и поцеловал его в губы, долго, сладко… Минхо хотел сказать ему, что любит, но бешено стучащее о ребра сердце говорило за него. Хёнджин сквозь забытье безумия ощущал этот громкий гулкий стук чужого огненного сердца. В такт ему у Хёнджина сводило судорогой живот и бедра, когда он кончал так сильно и долго, как никогда.

***

— Какого???       Хёнджин распахнул глаза и замер. Минхо хмыкнул и остановился позади него, пряча улыбку. Вот так номер. Крис увидит — сляжет с инфарктом. В ночном бассейне, в воде у самого бортика Чанбин зажал Феликса и облизывал его лицо или пытался сожрать — не понятно. Феликс в свою очередь нисколько не возражал. Он вис на Чанбине, обхватив его руками и ногами, и целовался, закрыв глаза.       Когда Чанбин понял, что их застукали, то повернулся и наградил Минхо и Хёнджина таким осоловелым взглядом, что тут уже ничего объяснять не надо было. Пока он открывал рот, словно выброшенная на берег рыба, и пучил глаза, Минхо закинул полотенце на плечо и произнес: — Я же говорил, надо было принять ванну и спать. А ты — пойдем поплаваем, пойдем поплаваем, там всё равно никого нет. Вот тебе, пожалуйста. Не мы одни такие умные.       Хёнджин, почти так же, как Чанбин, потерял дар речи. И только Феликс, высунувшись из-за плеча своего незадачливого любовника, прошипел, обращаясь к Минхо: — Тут занято, идите в другое место, не мешайте людям отдыхать. — Пойдем, — Минхо помахал Ликсу и взял Хёнджина за руку. — Правда, неудобно. Завтра поплаваем, если захочешь. Хёнджин позволил себя увести и всю дорогу повторял: — У нас запрет на отношения, а все творят, что вздумается. Я думал, мы одни нарушаем контракт. Что будет, если Крис узнает? — Не удивлюсь, что все давно в курсе, — Минхо закатил глаза. Они вернулись в лифт отеля, из которого только что вышли, намереваясь освежиться в бассейне перед сном. Минхо нажал кнопку их этажа. — Крис и сам не без греха. Только скрывается лучше, чем мы, вот и всё. — Думаешь? — Хёнджин зевнул и привалился к хромированному поручню у зеркала. — Уверен, — Минхо обнял его за талию и притянул к себе. — Я сделаю тебе ванну. Помоемся и ляжем, хорошо? Научишь меня плавать в другой раз. Ты ведь мне теперь должен… Малыш… Хёнджин улыбнулся сонной полуулыбкой, расслабленно и мягко. — Конечно, папочка. Как скажешь…