Irreplaceable and unforgettable

— А..? Алло? — в трубке раздался шорох, только после чего послышался ответ непониманию. — Здоро́во, Нагито, как жизнь? — в трубке отдаленно звучал голос Казуичи, старого одноклассника, может, и друга Комаэды. — Привет, я в порядке, ты что-то хотел?       Прошло уже много времени, после того как друзья разошлись по своим путям. Кто-то, может, и предпочел продолжить общение с одноклассниками, но вот с Нагито никто не хотел связывать свою жизнь или как минимум просто держать общение. Он не слышал голос Соды столько лет, что стало паршиво. Всю свою жизнь он проводит в четырех стенах, выходя на улицу, только если его ждет прием у врача. Нужды и охоты работать не было, так что Комаэда предпочел зарыть себя в гниющее небытие, отделившись от мира на долгие годы. — Ребята устраивают встречу одноклассников, ты же придёшь?       Нагито ожидал чего угодно: просьбы о помощи, или ещё чего, но никак не какой-то вечеринки. Неужели для него там найдется место? Неужели старые друзья хотят разделить с ним радость встречи, алкоголь и танцы? — Ха, а ты уверен, что никто не против, если я приду? — по ту сторону послышался приглушенный выдох. — Расслабься, братан, все в норме, мы правда рады с тобой пересечься, — Комаэда услышал шепотки между голосом Казуичи и каким-то другим человеком. — Ну... — Нагито задумался всего на несколько мгновений. Ему правда не хотелось портить празднество друзьям своим появлением. Однако... желание увидеть хоть кого-то, желание увидеть его хотя бы раз за остаток никчемной жизни, хотя бы одним глазом, хотя бы в чужой компании, было неимоверно сильным, а Комаэда слишком слаб, чтобы бороться с этим. — Хорошо, я буду. — Заебись, чувак! — мысль, что голос Соды звучал с улыбкой заставила Нагито впервые за несколько месяцев натянуть уголки губ вверх. — Встречаемся послезавтра ровно в девять вечера на хате Фуюхико, понял? — Ясно, тогда до встречи? — Бывай!       Бросив телефон на кровать, Нагито обессиленно повалился рядом. В голове крутилось множество вопросов. Зачем его пригласили? С кем он будет там общаться? Что он будет делать? Было ли ему вообще место среди таких талантливых и дружных людей? Но на все вопросы ответ лишь один — узнаешь послезавтра.       Комаэда готовился усердно. Даже сильнее, чем было в его убывающих силах. Последняя надежда подружиться и начать общение хоть с кем-нибудь тепло грела его изувеченную душу. Он тщательно подбирал свежую и красивую одежду, пытался уложить свои в колтуны запутанные волосы (что у него получилось не очень хорошо) и вообще пообещала себе постараться произвести на одноклассников хорошее впечатление. Но как бы сильно он не пытался убедить самого себя в том, что в этот раз точно все будет хорошо, удача его оставляла желать лучшего.       За два часа до начала вечеринки, Нагито поник. Он уже пару раз тянулся за телефоном, чтобы набрать Казуичи и сказать, чтоб его не ждали (хотя кто бы его ждал?), но в последний миг рука непроизвольно замирала. Комаэда, психанув, приложил телефон о стену, и тот с умирающим хрустом полетел на пол. Разбил экран? Плевать. Телефон никогда не приносил Нагито толку. Лишь глубже закапывал его в яму самоненависти. Когда смиренно ждешь уже долгие годы, что кто-то напишет, кто-то позвонит, кто-то вытянет из этой могилы, надежда гаснет, и Комаэда снова проклинает себя за отчаяние. Но даже это он перестал делать, когда сил бороться не осталось вовсе. Нагито сидит на кровати у пыльного окна, покорно склонив голову перед судьбой и закрыв лицо руками. На подоконнике послушно вяли цветы лаванды трехнедельной давности. Нагито очень любил эти цветы, но даже они не были вечны. Приносящие в пустую квартиру лишь пару капель красок, маленькие лаванды засыхали уже невероятно скоро.       В последний раз перед выходом причесав уже более уложенные пряди, Комаэда отправился на встречу, покидая свой склеп. Он добрался до дома якудзы уже под девять. Дверь открыл хозяин дома. Фуюхико значительно изменился с их последней встречи. Он сильно прибавил в росте и теперь выглядел более серьезно и внушительно. — Салют, Нагито, — с дерзкой улыбкой выдал Кузурю. — Привет, — улыбнулся в ответ Комаэда, — я рад тебя видеть.       Фуюхико крепко пожал руку Нагито, попутно справляясь о его жизни и рассказывая что-то новое. Комаэда, преодолевая волнительный трепет в груди и вслушиваясь в слова друга, вошёл в дом и огляделся. Коридор пригласил его на огромную территорию, забитую его одноклассниками. Кто-то сидел за столом и обсуждал, если судить по лицам, очень интересные темы; кто-то, уже изрядно напившись, танцевал. В самом талантливом танцоре Нагито узнал отнюдь не Хиеко, а Казуичи. Фуюхико, мгновенно надувшись, с криком подскочил к парню и начал его трясти. — Пиздец ты ебанат, Казуичи, я же говорил тебе не пить много! — Нагито усмехнулся, признавая, что манеры одноклассников совсем не изменили себе. — Вечеринка только началась, а ты уже в хлам бухой, придурок!       Пока там происходили разборки, Комаэда перевел свой взгляд на другую компанию. Среди ребят Нагито узнал Махиру, Хиеко, Микан, Ибуки и Сонию. Девочки со смехом и счастьем на лицах о чем-то говорили. Даже Микан и Хиеко выглядели очень радостными и живыми. Сердце Комаэды трепетно забилось, он был рад за них. Искренне рад. А от внезапно нагрянувшей накануне боли осталось лишь горькое воспоминание.       Скромно подойдя к столу, он со всеми поздоровался и обменялся парой новостей. С ним было не о чем поболтать, Нагито знал, поэтому все общались между собой, изредка поглядывая на парня. Но он был так рад хотя бы просто понаблюдать за счастьем его одноклассников, раз уж самому счастье испытывать ему не выпало.       Комаэда взял со стола бокал с каким-то ароматным напитком и отошёл к углу, откуда открывался вид на всех ребят. Потихоньку отпивая из бокала красную жидкость, Нагито стал по отдельности всех изучать. Сония уже стояла с Гандамом, и они, обмениваясь улыбками, рассказывали друг другу какие-то интересные истории из новой жизни. Терутеру приносил с кухни новые блюда, параллельно разговаривая с Бьякуей. Жизнь в их телах кипела и бурлила. Столько нового и неизведанного таило в себе будущее. Но не будущее Комаэды.       Взгляд Нагито скользнул чуть левее. В стороне, чуть дальше ото всех, стояла четверка людей. Он видел спины Махиру и Ибуки, а с кем они разговаривали — сказать было сложно, поэтому парень решил приблизиться. Увиденное будто двоилось в глазах, голова закружилась, а перед взором сплошь поплыла тьма. Нагито, едва удержавшись на подкосившихся ногах, пристально вгляделся в фигуру, собранную будто до ниточки. Аккуратные пряди волос, спокойное лицо, идеальная осанка, о боги, как же он шикарен... Комаэда невольно стал с необычайной жадностью рассматривать его в этом деловом костюме. Да будь он хоть в чем, это не меняло его превосходства над всеми остальными. Нагито безнадежно пялился на свою вечную любовь, пока не вздрогнул от того, что фигура повернулась в его сторону. Парень удивлённо расширил глаза, рот его приоткрылся от испытываемого шока. Одними губами он прошептал имя. — Нагито? — Нагито, что это значит?       Комаэда все еще протягивал Хаджиме потрепанный жизнью букет купленных недавно незабудок, однако тот почему-то совершенно не спешил принимать подарок напополам с искренними чувствами. — Я... ну... — Нагито закусывает губу, убито пялясь в землю под ногами.       Наивный. Он думал, что сказав о чувствах, станет легче им обоим, но, черт, почему тогда сейчас он готов вспороть себе глотку от холодного тона Хинаты? — Нагито, не пойми меня неправильно... — вздыхает Хаджиме, и весь мир Комаэды вдребезги разбивается у его ног. — Ты мне дорог, очень, ты мой друг, но... но если честно, мне нравится...       Нагито давит из себя улыбку, но жизнь перед глазами стремительно мутнеет. Что ж, результат был ожидаем, он знал это с самого начала, с самой первой мысли о том, что Хаджиме стал ему невероятно ценен. Но почему сейчас так больно? — Мне нравится Чиаки.       Сам Нагито не понимал, почему Хаджиме вдруг уделил ему внимание, сразу как увидел, но разве на это не было все равно? Он не видел Хинату столько лет... Сколько их прошло? Сосчитать уже и невозможно. Столько воды утекло, столько времени улетело, а любовь все ещё живёт в этом грязном теле. В этой чистой душе. И все равно, что такие чувства никогда бы не были взаимны, Комаэда отдаст все ради Хинаты, если это потребуется.       Стоящая рядом Чиаки, которую Нагито тоже смог разглядеть, подключилась к Хаджиме и как-то странно поглядывала то на собеседника, то на Комаэду. Все это так напрягло, что улыбка разом слетела с лица. Девушка что-то быстро зашептал на ухо Хаджиме, но тот, на немалое удивление Нагито, не стал ее даже слушать и быстрыми шагами стал сокращать дистанцию между ним и Комаэдой. От неожиданных и резких движений, он вздрогнул и немного попятился назад, упершись спиной о стену. Когда же одноклассник приблизился, Нагито почувствовал его горячее и сбивчивое дыхание. Он был так близок, как не был никогда; так близок, что у него перехватило дыхание. Он услышал, насколько быстро бьётся его сердце. Также, как и у самого Нагито? Сотня ударов в минуту? — П-Привет, Хината-кун..? — сейчас Комаэда желал провалиться сквозь землю больше, чем когда бы то ни было, особенно когда он услышал собственный голос, дрожащий и заикающийся, тихий и ужасный. Однако, Хаджиме, казалось, даже не вслушался в то, что ему сказали. — Нагито... — это все, что он сумел прошептать. — Ты... ты жив?       Комаэда оцепенел. Неужели, все это время его возлюбленный считал его за умершего? Но почему и как? — О чем... о чем ты говоришь?       Хината ничего не ответил. Он лишь молча смотрел в поблекшие серо-зеленые глаза, не выражая больше ничего. Может, в них плескалось бескрайнее море эмоций и чувств, но Нагито закрыл на это глаза. А сразу после того, как он открыл рот, чтобы что-то высказать, из-за спины Хаджиме выросла тень Чиаки, и вскоре она оказалась прямо перед ними. — Здравствуй, Нагито, я так рада тебя видеть! — ее глаза радостно сверкнули, отчего парень отвлекся от Хинаты. — Ну, как ты? — А... Ну я... — не успел Комаэда ответить, как Нанами поманила его рукой. — Хаджиме, я вынуждена увести твоего собеседника, ты не против? — Ч-чиаки? Эй, погоди!       Но девушка уже цепко и уверенно ухватила Нагито за рукав, уводя его в неизвестном направлении. Неуверенными шагами покидая Хинату и оглядываясь на него, Комаэда последовал по пятам Чиаки. Остановившись в темном углу, парень и девушка оказались наедине. — Чего ты хочешь? — Нагито с опаской глянул на Чиаки. — Ничего особого, просто я вижу, как ты смотришь на моего Хаджиме, — Нанами скучающе зевнула. — О чем ты?       Сердце Комаэды забилось вдвое быстрее. Он так не хотел расстраивать Хинату излишним вниманием, ведь тот был влюблен в Чиаки, возможно, они даже встречаются... Нагито съела волна стыда, когда он осознал, что Хаджиме мог все увидеть и прочесть по его глазам. Чувство вины за его спиной надрывно хохочет. — Ты же знаешь, о чем я, — пару секунд Чиаки молчала. — Знаешь, четыре год назад нам сообщили, что ты скончался из-за болезни.       Комаэда замер, и замерло даже сердце на нескончаемо долгий миг. — Ч-что? Кто мог такое сказать? — непреодолимый шок, взявшись за руку с ужасным страхом, вместе плюнули Нагито в лицо. — Ты, наверно, думаешь, что Хаджиме грустил... — проигнорировав вопросы Комаэды, продолжила Чиаки. — Но это не так. Он быстро забыл о твоём существовании и больше не вспоминал. — притворно грустно вздохнув, Чиаки глянула на полностью сломившегося Комаэду. — Видишь ли, своим присутствием ты очень его огорчил. Ты же видел его лицо? Он расстроился, ему не хотелось видеть тебя. Хаджиме ненавидит тебя, Нагито. Ты лишь портишь праздник и ему, и вообще всем своим одноклассником. Знаешь, тебе лучше уйти. Прямо сейчас. — Нет, подожди... — Нагито хотел возразить, что Казуичи и Фуюхико были несметно рады его видеть, но в ту же секунду он понял, что все это было лишь в его голове, все это была лишь глупая надежда... Если бы кто-то действительно был счастлив Комаэде, он бы непременно позвонил, написал, хоть как-нибудь маякнул, что тот не один! Но разве за эти долгие годы кто-то вспомнил его лицо хоть раз? — Забудь о Хаджиме и больше не появляйся в его жизни. В нашей жизни. У нас скоро свадьба, — Нанами в последний раз глянула на полностью убитого во всех смыслах Нагито и удалилась в сторону Хаджиме.       Тишина. Не слышно даже стука сердца. Почему? Потому что сердце больше не будет биться. Комаэду мелко затрясло и он, пошатываясь, дошел до прихожей. Руки крупно дрожали, но он все же сумел натянуть обувь. У самой двери его остановил кто-то, а кто именно, Нагито разглядеть не смог или не захотел. Отвертевшись, что уже поздно и ему пора домой, он вышел и побрел в неизвестном направлении. Как такое возможно? Хаджиме женится на Чиаки... Значит, все надежды на скорое счастье были бесполезными? Все мечты перед сном о том, что когда-нибудь, в один прекрасный день, все наладится. Обязательно наладится! Это все было зря? Все? И жизнь? Все воспоминания, периодически крутящиеся в голове и так мешающие спокойному существованию... тоже были напрасны? Да? Хинате никогда не была нужна его дружба. Хината ушел. Горячие слезы потоками заструилась по щекам. Слишком долго Нагито пытался удержать все в себе. Слишком долго он молчал. Молчал, когда все внутри кричало. Наконец, все вырвалось наружу. Но облегчение ли это? Холодные мурашки побежали по коже, и Комаэда тихо зарыдал, обхватывая себя руками, утопая в жалких попытках почувствовать хоть какое-то тепло, пытаясь ощутить близость хотя бы себя. Нагито не видит, куда идёт. Нагито не видит ничего. Он останавливается, опираясь на что-то, больше не в силах стоять. Кажется, это дерево? Уперевшись спиной, парень медленно оседает на холодную землю. Весь мир холоден к нему. Всем наплевать, что вот он, здесь, беззащитный нуждающийся в помощи Комаэда, который молча гниёт изнутри. Нагито судорожно хватается за волосы и закрывает ими лицо, тянет во все стороны, будто вместе с волосами может вырвать и эту чёртову любовь. Мороз прожигает все тело до костей, овладевает разумом, тянет во мрак, совсем близкий, но неизведанный даже на самую малость. Тьма сплошь окружила Комаэду. Она кажется такой родной и милой, что ему больше не нужен никто. Он больше ничего не слышит, не видит и не чувствует. Неужели, это наступило? Неужели душа покинула тело? Неужели он умер? Неужели всей боли и страданиям пришел конец? — Н-Нагито! Посмотри на меня! — зрение снова возвращается к Нагито, когда он чувствует лёгкий шлепок по лицу. Проморгавшись, он оглядывается, пытается вспомнить, что произошло только что, но видит перед собой лишь напряжённое лицо Хаджиме. — Х-Хината-кун? — голос его охрип а лицо, все мокрое от слез, запылало от стыда. — Нагито, что с тобой? — парень помог Комаэде подняться, и тот все же встал на ноги. — Ты пьян?        Нагито был слишком уставшим, чтобы отвечать на какие-то вопросы и здраво мыслить, поэтому он лишь гулко промычал тихое "нет", после чего слезы снова настигли его, вынуждая закрыть лицо руками и позорно отвернуться. Холодное осознание достучалось до сердца, он вдруг вспомнил, что конец всему наступил. Нет больше никаких Нагито и Хаджиме. Больше нет тех теплых снов, согревающих в любую ночь, будь то морозная зима, стучащая за окном или знойный день горячего июля. — Что случилось? Ты слышишь меня? — Хаджиме осторожно стал отодвигать руки от лица Комаэды, пытаясь разглядеть его глупое лицо, которого он стеснялся сейчас в особенности. — Кто тебя обидел? Это была Чиаки, да?       Нагито исподлобья глянул на Хинату. Что будет, если он скажет правду, скажет, что так и есть? Ничего. От этого Хаджиме не разлюбит Нанами. Все теперь бесполезно. Все потеряло смысл. Или... смысл был утерян уже тогда, когда Хината впервые заговорил с ним о Чиаки. — Нет... Вовсе нет, Хината-кун, — Нагито, шмыгнув, отвёл взгляд, пытаясь остановить слезы, но Хаджиме властно подхватил его подбородок и направил мокрое лицо на себя. — Не бойся сказать мне правду, я знаю, что это она, — парень пытался выглядеть как можно безобиднее, однако Нагито выглядел все таким же напуганным и уставшим. — Скажи мне, что она успела тебе наговорить?       Комаэда молчал. Что ему нужно сказать? Что ему можно сказать?.. — Говори, все нормально, видишь?       Нагито с непосильным трудом сглатывает ком, вставший в горле, пытаясь выдохнуть напряжение, но в итоге выдыхая оставшиеся силы. — Все... правда в порядке... — он с трудом выдавливает кривую улыбку, прекрасно зная, насколько неубедительно выглядит этот спектакль. — Ты... ты должен идти обратно.       Хаджиме молча вздыхает. Сквозь пелену наворачивающихся слез Комаэда видит его спутанные волосы, приспустившийся галстук и пару расстёгнутых пуговиц рубашки. Почему вообще он пошел за таким как Комаэда? Почему оставил Чиаки? — Зачем ты врешь? — Хината хмурится, и Нагито прикусывает бледную губу. — Как все может быть в порядке, если ты... — он не договаривает, и окончанием предложения служит короткий уставший выдох и всплеск рукой.       Нагито не видит другого выхода, кроме как рассказать правду. Солгать, когда Хаджиме соизволил последовать за ним, было так глупо и непростительно, что Комаэда сотню раз проклял себя за это. — Чиаки сказала, что несколько лет назад вам сообщили, что я... умер... — убито уставившись в пустоту, начал Нагито. — Я не знаю, кто это был... но я ни разу за все это время не был даже на пороге смерти, — он пошатывается, на пару мгновений начав задыхаться, но Хината вовремя ловит его за плечо. — П-пожалуйста, прости я не знал... я не знал, что ты так сильно ненавидишь меня! Я бы... — он тяжело сглатывает, на несколько секунд закрыв глаза и желая просто лечь и никогда не проснуться. — Я бы никогда не стал портить тебе праздник, Хината-кун...       Хаджиме смотрит в глаза Комаэды, не в силах подобрать слова. Он пытается поймать его взгляд, но тот упорно долбит взором пустоту, после чего отворачиваясь и делая пару жалких шагов от Хинаты. — Ты... ты ничего мне не испортил, Нагито! — восклицает наконец Хаджиме, позже сделав паузу, чтобы обдумать дальнейшие предложения. — Ты знаешь, мне ведь Чиаки сказала, что ей кто-то передал о твоей смерти. Я был... очень расстроен. Очень. Все это время я не мог выбросить тебя из головы. Я... — он снова замолкает, когда видит, что Нагито даже не обернулся на его слова. — Я скучал. С-сильно скучал... Хотел все вернуть назад, ведь... — он чувствует как боль сжимает сердце, раздавливая его. Упущенное время течет сквозь пальцы, и Хаджиме ничего не смеет сделать против воли судьбы. — Гх... Ведь я так виноват!.. Мы... начали встречаться с Чиаки, а позже она буквально вынудила меня сделать ей предложение... Я знаю, я не должен был так поступать, поверь, я был жестоко наказан за свою ошибку.       Воцарило молчание. Полные сожаления зелёные глаза Хинаты слабо сверкали в ночной прохладе. Нагито едва разобрал слова Хаджиме и теперь пытался переварить услышанное. — Нагито, — неуверенно начал он. — прошу тебя, не слушай Чиаки. Я... — Хината снова молчит. — Если честно, я уже давно не люблю ее. — Нет, ты же... — Я люблю тебя, Нагито, — тихо выдохнул Хаджиме. — Я знаю, что не заслуживаю прощения... Я все пойму, если ты больше не захочешь меня ви... — Хаджиме, я... я так тебя люблю.       Взгляды их встретились и больше не прерывались. Все произошло настолько быстро и неожиданно, что оба не знали, как реагировать и что говорить. Но не прошло и доли секунды, как теплое тело Хинаты волной налегло на Нагито и прижало его к себе. Он крепко обхватил его и не отпускал, когда почувствовал опасливые попытки Комаэды обнять его в ответ. Теперь он сможет быть близко и помочь в любой момент. Теперь их больше ничто не разделяло. — Я буду рядом, — шепчет Хаджиме. — Всегда.