Болезнь

Юнги редко болеет. Редко, но метко. И сейчас тот самый момент, когда на только начавшихся каникулах, на которые у него были грандиозные планы, у него поднялась температура. Это произошло в ночь с субботы на воскресенье, когда Юнги наконец отложил учебники и решил пораньше уснуть, однако уже перед сном, почувствовал головную боль, которая встретила его жаром посреди ночи, и мучая его до рассвета, где его бросало то в холод без одеяла, то в летнюю жару, укрывшись. Из-за этого поспать удалось откровенно плохо, а утром, вместе со спазмами в мышцах, добавилась и ужасная боль в горле. Мин чувствовал себя при смерти. Ему было тяжело даже пошевелиться, и он впервые пожалел, что его сосед по квартире отчислился. Ну, и потому, что рента стала выше… Сейчас хотелось хоть немного помощи, однако Юн не из таких, кто её просит. Из апатии вывлекает внезапная вибрация с тумбы, с постепенно начинающей кричать песней, оповещающая о звонке. Юнги с трудом тянется к телефону и берёт трубку не глядя. — Хён, ты где? — Раздаётся сладким голосом ангела-Чимина. Он всегда беспокоился о тех, кто не приходит вовремя, вечно бормоча, что могло случиться не пойми что, даже если на самом деле друг просто проспал. — Мы ждём тебя уже пол часа. Ты в порядке? — Я… — Мин хрипло выдыхает в трубку, с тяжестью в теле поднимается, облокачиваясь на руку чтобы усестья у стены, — Я не приду, извините, что не предупредил. — Юноша с трудом старается скрыть болезненный голос, а после отключается от звонка быстрее, чем пойдёт поток вопросов со стороны Пака. Юнги кладёт телефон обратно на тумбу, а после медленно встаёт с постели, надевая серые тапочки на ступни. Ему стоит множества сил, которых у него и так было мало, чтобы сторожно добраться до кухни, где была аптечка. Радость, что она есть в этой маленькой квартирке. Найдя там хоть какие-то жаропонижающие, Юн тут же принял их, обнаружив, что кроме этого у него ничего не было… Естественно, последний раз он болел на первом курсе, а сейчас уже без пяти выпускник. Раньше его не беспокоила покупка лекарств и вот этого всего, чтобы быть здоровым. Ему было достаточно нормально питаться и пару раз в неделю совершать пробежки с Намджуном. Каким бы здоровым духовно Юнги бы себя не чувствовал, это закончилось тем, что он свалился на пол прямо на кухне. К счастью, не трагично упал, а лишь медленно сполз на попу, облокачиваясь ноющим телом к шкафчику. Всё-таки тяжело было стоять на ногах, но нужно было ещё дотянуться до кружки, каким-то образом сделать себе кофе и дойти с ним до постели, где можно было окунуться ещё раз в сон. Такой был, сука, план, пока кто-то не постучал в дверь. Студент к этому моменту смог пересилить себя и встать с пола, даже успел поставить прозрачную кружку недалеко от раковины, но всё равно пришлось медленно плестись до коридора открыть дверь, видя перед собой того самого незванного гостя - Хосока. — Какого чёрта ты не в постели, придурок? — Чон без церемонии заходит в квартирку, разувается, а после закрывает дверь. — Чего, блять? — хрипло отвечает Юнги, стараясь небольно откашляться. — А как мне дверь надо было открыть, нахуй, ты не подумал? — раздражённо вопрошает старший, чувствуя, словно из-за одних только агрессивных матов его горло готово разорвать. — Подумал, но я собирался ввести код, а стучался из вежливости. — Чон проходит на кухню и видя кружку на столе, тут же замирает, а из ушей почти идёт пар от злости. — Мин Юнги, ты серьёзно? — Хосок поворачивается на шмыгающего носом Юнги и вскидывает бровь. — Что я уже успел сделать? — закатывая глаза говорит Мин, потихоньку подходя к другу. — Ты собирался пить кофе, пока болеешь? Ты в курсе, что в таких ситуациях его не пьют? — пока Чон продолжал отчитывать друга, то Юн взглянул на стол, увидев там только кружку, но в ней же было пусто. — Я не собирался пить кофе... — Юнги прерывает обиженный монолог младшего, попытками оправдаться, а тот лишь хмуро берёт его под руку, уводя в спальню, практически неся на себе брюнета. — Ты из прозрачной кружки пьёшь только кофе, — поясняет шатен, и укладывает Юнги на его постель, накрывая одеялом, — полежи, пока я тебе сделаю чай. — приказывает Хо и удаляется из комнаты. Юнги ничего не оставалось сделать, как закрыть глаза и тяжко вздохнуть, смущённо скрывая ладонью расплывшуюся улыбку, вызванная заботой этого парня. Он был таким милым в такие моменты. Мин хорошенько укутался в одеяло, перед этим выпив воды из бутылки на тумбе, пару раз откашлялся, и наконец отвернулся к стене, прижимаясь горячим лбом к ней. В такой позе он себя чувствовал в безопасности, хотя трудно так себя не чувствовать, когда о тебе заботится близкий друг, которому всецело доверяешь. Юн не особо любил деление друзей на лучших и худших, но если не Хосок лучший, то кто тогда? В конце концов, каждая девчонка мечтала сейчас быть на месте Юнги, только чтобы о ней заботился сам красавчик Чон Хосок. — Хён, — так мягко и сладко растеклось под ухом, что Юнги прежде чем открыть глаза, широко улыбнулся. — тебе нужно принять лекарства, а потом можешь спать сколько влезет. — Спать?— хрипло говорит старший, резко срываясь на сильный кашель, который с хрипом разрывал горло сильнее, но в то же время сухостью рта подтверждал, что всё это время брюнет спал, и, скорее всего, с открытым ртом. Чон в свою очередь, с такой нежностью положил ладонь на его плечо, мягко начиная поглаживать, ожидая пока Юн прокашлиться, что последнему захотелось лишь сильнее закашлять. — Да, пока ты дрых я успел сходить в магазин, — с ноткой злобы оповещает Хоб, после чего помогает парню сесть, удобно кладёт ему подушку под спину и накрывает ноги одеялом. — Ощущения такие, словно я просто лежал… — пытается выговорить Юнги, но на его рот кладут палец. — Закрой рот, тебе сейчас говорить не стоит ничего, — несмотря на грубость, Юн на это просто улыбнулся, беря кружку чая, которую Хо протянул ему. На ней были почти смывшиеся надписи «самый крутой хён» почерком Хосока. Когда Чон приходил сюда, то вечно жаловался, что Юнги не пьёт из неё, но признаться было трудно, что использовать её было жалко. Юнги, на самом деле, не любит чай. Когда он его готовит, он получается то пресным, то слишком крепким, то слишком сладким. А когда покупает в кафе, то ругает себя, что зря потратил деньги. Но только Хосок может приготовить чай так, что Мин выпьет его залпом. И сейчас бы выпил, но хочется насладиться этим странным мятно-малиновым вкусом чуть подольше. Интересно, что Хос туда вообще добавляет кроме малины? Из мыслей его вытаскивает сам шатен, приложивший руку ко лбу старшего. «Как будто он не знает, что у меня температура» — Думает Юнги с усмешкой, неосознанно облокачиваясь на ладонь парня. — Выпей это. — Но внезапно опора теряется и Юн глупо и неестественно кивает, в попытках вернуть равновесие головы, а после смущённо берёт какие-то капсулы из пальцев Хосока, запивая их чаем. Младший не заметил странного кивка, а может просто проигнорировал. — Ложись, а я пока принесу поесть. — Велел юноша. — Я хочу допить чай. — тихо сообщает Мин, на что Чон смотрит на него со странной эмоцией. Это что-то между отвращением и удивлением. — Ты же не любишь чай, — утверждает Хосок. — Но ты его приготовил, — парирует мин дальше. — вкусно приготовил. Я должен его допить, хотя бы чтобы не выливать эту кружку потом. — Хосок закатывает глаза, нахмурив брови и пытается взять кружку у брюнета. — Я могу это вылить. — Но Юнги отстраняется, защищая кружку в своих ладонях, а после смотрит прямо Хо в глаза. Но Чон не смотрел в ответ, и до этого тоже ни разу не смотрел. Может Юн не заметил раньше из-за своего самочувствия, но сейчас он точно знает — Хосок злится. Юнги медленно догадывается в чём дело, из-за чего и его брови сводит к середине. Мин со вздохом ставит недопитый чай на тумбу. — Если ты так хотел попасть к ним на концерт, то на кой хер сюда припёрся? — уже раздражённо говорит Юн; на пару секунд в комнате виснет тишина. — Потому что ты заболел… — шепчет сдержанно младший, смотря в свои ноги. В его голосе всё ещё скользила злоба. — И, что, блять? Я маленький, чтобы о себе не позаботиться? — Юнги уже серьёзно начинает повышать голос, из-за чего слышно как он хрипит. Ему приходится сдержать подступающий кашель. — Хосок, ты пол года ждал пока они приедут сюда, мне приятно, что ради меня ты не пошёл никуда, но не надо, из-за того что я заболел, выливать на меня свои чувства, понял? — Юн всё же немного откашливается. — Я не твоя записная книжка в которую можно высрать плохие эмоции. И ещё молчание. долгое, тянущее вниз. Но Мин знал, что если Хосока не присечь в начале, то потом уже будет сложно, так что где-то ему нужно брать ситуацию в руки, ведь он старший, даже если и болеет. — Я злюсь не на тебя, а на то что ты заболел… — Наконец тихо произносит Хосок. — А я выбирал что-ли? — с усмешкой говорит Мин. Он поверить не мог в слова младшего. — Я не о том, хён! — Чон всплёскивает руками и наконец смотрит собеседнику в глаза. Они ещё молчат лишь пару секунд, не отрывая взглядов друг от друга. — И полгода я ждал, не просто чтобы группу увидеть. Я хотел, чтобы ты её увидел в первую очередь! Ты же всё это время просто учился! — Хо выдыхает рвано и продолжает активно жестикулировать. — У меня были огромные планы на этот фестиваль, мы бы могли выпить крутейшие коктейли, которые там готовят, там вкуснейшая еда, мы могли бы танцевать до глубокой ночи вместе! — Чон мельком смотрит на солнечную погоду за окном. — Но ты заболел, и вместо того, чтобы грустить, что не можешь никуда пойти, ты, блять, наслаждаешься моим тупым чаем! Просто чай, блять, это даже не бабл ти! Хосок некоторое время молчит, как и Юнги, который выжидал, когда младший договорит, а убедившись, что это конец монолога, кратко откашлился. — Я не знал, что тебе было так важно провести время со всеми нами. — Старается мягко начать Юн. — Я хотел провести время с тобой… — шепчет шатен, так тихо и разбито, что сердце начинает дрожать. И снова какое-то глупое молчание, никому не понятно, что говорить. Поэтому Юнги просто взял кружку со стола и допил ещё горячеватый чай, в попытках перевести тему. — Что ты туда, блять, добавляешь? — стараясь разрядить обстановку, говорит Юнги задумчиво, немного переигрывая эмоцию. — Любовь. — Как ожог звучит. Юнги почуствовал странное тепло в животе. Это точно не чай, ведь его теплота осталась призрачным ощущением в горле, а это что-то другое, близкое по ощущением с надеждой и смущением. — Хах… — Юн смущённо улыбается и медленно ложится под одеяло, но на этот раз лицом к окну, ведь там был Хосок. — Как я мог не догадаться? — тихо говорит старший, прикрывая глаза, которые замерли на чужих щеках. — Ага… — Как-то расстроенно шепчет Хо, после чего встаёт с кровати, из-за чего Мин тут же глаза открывает снова. — Ладно, спи, я… — Ты уходишь? — До жути опечалено следует вопрос. Юнги даже сам не знает, говорил-ли он хоть когда нибудь с такой тоской на душе. — Мне нужно… — Хо смотрит в глаза старшего и больше не может выдавить из себя ни слова. — Останься, — Тихо произносится в одеяло. — хотя бы пока я не усну. Хосок бы в жизни не смог отказать ему, поэтому просто возвращается на предыдущее место, а после подтягивает одеяло к шее старшего, укрывая его сильнее. Ответ был молчаливый, лишь Юнги усмехнулся, стараясь заснуть. Но когда ладонь юноши легла на его голову, начиная мягко гладить у корней, заснуть стало в разы труднее из-за обжигающих касаний. Юнги никогда не был тактильным, пока не встретил Хосока, и не появилось яркое желание его затискать. Может поэтому это единственный человек, которому разрешается трогать Юнги, обнимать, поднимать, гладить, прижимать… Юнги переворачивается на спину, как в бреду и смотрит на Хосока, который просто напросто улыбается ему. — Можно? — говорит Юн. — Что можно? — задористо спрашивает младший. — Поцеловать тебя. — Мин поднимается с постели осторожно, убирает некоторые пряди Хоби за ухо, а после как ни в чём ни бывало касается губ мягко, кладя ладонь на чужую щёку. Целует так осторожно, будто кусает зефир, но вместо него были губы, которым нельзя делать больно, именно поэтому старший из всех сил держал зубы, вместо них кусаясь своими губами. — Хён, И снова целует, приоткрывая рот. — Хён… Целует ещё больше. — Хён, нужно выпить лекарства. — Хосок трясёт Юна за плечо, а последний лишь удивлённо хлопает сонными глазами. Резко поднявшись, Мин смотрит за окно и сразу щурится. Там было видно закат. — А ещё ты за день ни грамма ни съел. — Я так долго спал? — Чон осторожно касается лба старшего и слегка вскидывает брови, но после этого достаёт из бумажного пакета контейнеры, ставя их на тумбу. — У тебя температура спала, это радует, — бормочет себе под нос юноша, а после подносит новую порцию того самого чая брюнету. — главное, что ты поспал, твоему организму сейчас нужно много отдыхать. «Этот сон был слишком реален…» — Думает про себя Юнги смущённо, а после берёт кружку, вновь усмехаясь надписи на ней, отпивает немного, затем принимая лекарства. Хос ненавязчиво протягивает контейнер с едой старшему, давая приборы для еды, а потом и сам присоединяется к трапезе. — Это еда с фестиваля. — невзначай бросает Хо, открывая свой контейнер. — Ты всё-таки туда сходил? — поддерживает светскую беседу Юнги, пока пробует тако в интересной подаче. — Сходил, только чтобы взять для тебя поесть. — С улыбкой говорит Чон, а его щёки краснеют. — Там скука смертная. Без тебя. — И снова замолкает, продолжая кушать. И Юнги тоже молча ест. Им было и так хорошо — при свете оранжевого заката, с застенчивыми улыбками на лицах. Под конец своеобразного ужина, Хо взглянул на окно, пока Юнги, в свою очередь, допивал чай. — Хочешь я закрою шторы? — Хосок уже собирался встать с постели для этого, но Мин лишь помотал головой, двигаясь ближе к младшему, да побыстрее, чтобы шатен не успел встать. — Тепло. — Поясняет он тихо, после чего лбом утыкается в плечо Хоби. Сидит он в таком положении очень долго. Ему слишком хорошо так: с кружкой в руках, защищаясь от мира и солнца в плече своего близкого друга. Юнги уже устал называть его так, даже в голове. Рука Хосока недолго держалась, чтобы в итоге оказаться на чужой сгорбленной спине и неуверенно заставить старшего прижаться ближе, позволяя влюблённости составить компанию комфорту и чувству защищённости. — Как ты себя чувствуешь? — вновь бархатно звучит у уха Юнги. — Рядом с тобой хорошо. — Кратко сообщает парень, уже больше минуты сидя в чужих объятьях. Хосок любит тактильность, но с Юнги всегда проявляет осторожность, и, кажется, это первый раз когда они так долго обнимаются без причины. Хоб был уверен, что это скоро закончится, но в таком положении, прошло, пять минут, затем, после того как Юн отставил кружку на тумбе, пролетело ещё десять минут, потом пятнадцать. — Хён, ты спишь? — тихонечко задаёт вопрос Чон, дабы не спугнуть редкую расслабленность старшего. — Нет, я уже вполне выспался. — Негромко повествует Мин, носом зарываясь в чужую шею. Юнги, обнимавший руками спину шатена ощутил, как парень напрягся, даже немного задрожав. — Всё в порядке? — Д-да, а в чём может быть дело? — на этот раз юноша с трудом скрывает нервозность. — Если тебе неудобно, мы можем лечь. — После этих слов, кажется, Чон ещё больше забеспокоился, но брюнет лишь хрипло засмеялся, беря инициативу в руки. Перестроившись полностью на кровать, Юнги накрылся одеялом и посмотрел на до ужаса смущённого Хоби. Мин не помнит, чтобы хоть раз прежде видел его таким красным. — Сок-и, не хочу тебя заставлять лежать со мной, если ты не хочешь. — Слегка расстроённо сообщает Юн и его глаза опять грустнеют. — Не говори глупостей, хён! — Юноша дует губы и внезапно крепко прижимает к себе старшего, закидывая смело ногу на юнгиеву, укутывая в свою цепь рук и поправляя одеяло. К концу действий, лишь макушка Юнги торчала из-под одеяла. И как же это было приятно, в разы лучше того, как Юн мог бы и сам улечься. — Ты же понимаешь, что если бы мы пошли на фестиваль, мы бы не танцевали всю ночь? — вдруг вспоминает брюнет. — Ты бы не хотел танцевать всю ночь со мной? — Не задавай вопросом на вопрос. — С усмешкой говорит Юн и тычет пальцами единожды по рёбрам младшего, провоцируя его дёрнуться от щекотки. — Хён! Просил же не щекотать меня! — И после этих слов, Юнги взрывается хриплым смехом. Ничто так не веселило его, как Хо, который был недоволен щекоткой. — Ты меня раздражаешь. — Оно видно, лежишь тут со мной в обнимку. — Подмечает старший с заканчивающимся смехом, который вскоре стал лёгким кашлем. Но вместо ответа Хоб лишь шире улыбнулся, щекой ближе прижимаясь к чужим волосам. — Ни один концерт не заменил бы мне тебя. — Застенчиво говорит Юнги в чужую грудь. И всё же Юноша опять поднимается на один уровень с Хосоком, позволяя себе быть так близко к его лицу, смотреть друг другу в глаза с стеснительными улыбками, которые скрывали чуть больше, чем просто хорошие мысли друг о друге. Наверное, сегодня день чего-то нового, потому что Юнги впервые был с Хосоком наедине, ещё и в собственной квартире, впервые долго обнимался с ним, и впервые так близко, как сейчас. Казалось, никому не нужно было давать намёков на то, что будет дальше, но спустя десять секунд молчаливых переглядываний, Хосок смущённо засмеялся. — Я боюсь… — тихо говорит он, когда его улыбка медленно падает. — А я боюсь, что ты заболеешь. — Юнги улыбается широко и затем, словно во сне, убирает лишние пряди с чужого лица за ухо. Хосок ещё несколько раз вдыхает глубоко, чтобы успокоить себя, но в конце концов решается: поддаётся осторожно вперёд и целует, закрывая глаза.