Посиди со мной

«Я не смогу приехать. 38,5. Простите», — отправляет Антон в общий чат спустя десять минут после раннего пробуждения. Будильник в этот раз выбесил сильнее обычного, но сил, чтобы дотянуться до телефона и выключить его попросту не было. Не хотелось вылазить из тёплых ворохов мягкого одеяла, в которое он уже так удобно укутался. Но работа не ждёт, поэтому через пару мучительных минут Антон садится на кровати и ощущает резкую боль в области головы. Как будто там, изнутри, её нещадно колят ножами, всё тело вдобавок ломит, глаза словно засыпаны песком, во рту непривычно сухо, а тонкая кожа рук покрылась мурашками. По спине пробегает холодок, и Шастун спешит вновь натянуть на себя одеяло, хотя все окна в помещении закрыты, да и вообще — на дворе июнь. До последнего молясь неизвестным богам, Антон аккуратными шагами ступает в гостиную. Под ногами путается Люк, который, очевидно, уже давно проснулся. Шаст боится, что если он присядет погладить кота, то больше и не встанет, поэтому лишь ласково приветствует того своим хриплым ото сна — а, может, от болезни — голосом. В верхнем ящике комода нащупывает аптечку и нехотя засовыет градусник под мышку, через пару минут наблюдая за появившееся «38,5» на дисплее. Приплыли. Болеть Антон не любит очень сильно. Чувствуешь себя ужасно, сил нет, всё болит, ничего не хочется, постоянные сопли, кашель, холод или жар, противные таблетки с сиропами и повышенная сонливость... К тому же теперь, походу, из-за него сорвётся съемка Громкого вопроса. И он бы предупредил заранее, но вчерашним вечером не наблюдалось никаких предпосылок — он всего лишь попал под ливень, возвращаясь домой из супермаркета, и решил, что ничем плохим это обернуться не может. Да-да. Ребята в чате подтягиваются и отправляют кучу сочувствующих сообщений. «Всё ок, Шаст, ты не виноват, — пишет Стас. — Лечись, пиши о самочувствии. Парни, на сегодня всё отменяем». В горле оседает ком, а слёзы копятся в глубине глаз. Снова из-за него всё срывается. В последний момент. И он не может ничего с этим поделать. Была бы температуры хотя бы в районе 37 — рванул бы на съёмки как миленький, даже никому не сказав. Он знает, парни тоже так делали иногда. Но сейчас он действительно чувствует себя ужасно, как морально, так и физически. Да и понимает: не пустили бы его сниматься вот таким. Арсений бы с порога заметил его подавленность и первым бы понёсся докладывать продюсеру. Кстати, об Арсении. «Антош, всё хорошо, в другой раз снимем. У нас ведь куча ещё выпусков, от пары дней мы ничего не потеряем! Не грусти и выздоравливай :)», — чуть позже пишет тот, потому что не привык лезть в соц сети с самого утра. От сообщения сразу теплеет внутри. Будто его обеспокоенное сердце, начавшее биться в стократ сильнее, осторожно окутали тёплыми руками, помогли настроиться на нормальный темп, утешили и погладили. И сделал это всё Арсений. Антон правда старается не напрягать себя лишними мыслями, когда идёт кормить Люка, но проклятый Попов не вылазит из больной (во всех смыслах) головы. В последнее время между ними творится чёрт-те что. Куча скрытых посланий, намёков, искренних взглядов и случайных трепетных касаний, от которых Арсений тянет улыбку с очаровательными ямочками, а уши Антона заливаются краской. Ему так хорошо рядом с Арсом: спокойно, без спешки и суеты, словно он обрёл свой личный островок посреди суровых волн океана, который всегда поможет и выслушает, подготовив к дальнейшему плаванию. Проблема в том, что Арсений весь как ураган. Никогда не знаешь, чего от него можно ожидать: то на дверь в Историях залезет, то очередную сальтуху в коридоре гримёрки закрутит, то обнимет порывисто на прощание. Он такой яркий и солнечный, что всегда помогает Антону в сложные дни одним своим присутствием. Шаст знает, что Арсений рядом, даже если бы он лишний раз этого не говорил (а он говорит. Всегда). Знает, что может взъерошить его тёмные волосы, придержать за талию без скрытых смыслов, вывести на личный разговор или просто кофе вместе выпить — Арс составит компанию всегда и везде, не останется равнодушным. Примерно об этом думает Антон, когда в полудрёме слышит звонок в дверь. Разлепляет глаза, медленно поднимается и ступает по коридору, надеясь, что у пришедшего достаточно терпения. Не успев побеспокоиться о своём помятом виде, Шастун открывает дверь и видит на пороге Арсения. В руках у того пакеты, на губах привычная улыбка, которую дарит он из раза в раз только Антону. — Арс? — сонно лепечет Шаст, потирая глазки. — Привет, пришёл тебя лечить, — мягко отвечает тот, проходит внутрь и закрывает дверь. Разувается, взгляд со взъерошенного Антона не сводит и почти шепчет: — Иди в кровать и жди меня, ладно? Шастун кивает и проходит в спальню, стараясь осознать. Арсений приехал. К нему. Чтобы побыть рядом и помочь. Ого. В груди стало ещё теплее, хотя куда больше-то? Так скоро можно и огонь разжечь, если не уже. Отбросив рефлексию, Антон забирается под одеяло и блаженно выдыхает, опуская голову на мягкую подушку. Кажется, за это время он снова успел задремать, потому что в чувство приводят лёгкие поглаживания по плечу. Сфокусировав взгляд, Антон переводит его на подошедшего Арсения. Он суёт градусник под мышку и опускается рядом, поставив на тумбочку всё необходимое. Усадив Шастуна, он кладёт ему в рот какую-то таблетку, а следом подносит к губам чашку чая. — Выпей, пожалуйста, — всё также шёпотом просит Арсений, чтобы не напрягать друга лишний раз, — это от головы. Антон пьёт и чувствует приятный вкус ромашкового чая. Правда, откуда он взялся на кухне — тот ещё вопрос. На непонятливый взгляд Попов отвечает, чуть усмехнувшись: — Купил. Всё купил, не переживай. Проглотил? — получив кивок, продолжает: — Умничка. Давай ещё вот эту, и пока что всё. Это от горла. Антон глотает вторую таблетку и даже не думает жаловаться. Ему так хорошо, несмотря на самочувствие — Арсений ласково гладит по плечу, сидит рядышком и окутывает теплом. Глаза начинают слезиться скорее от факта, что о нём заботятся: называют умничкой за самые обычные действия, проявляют тактильность, и всё это по-прежнему делает Арсений. Спасибо, что выступившие слёзы можно списать на болезнь. Попов, наверное, всё понимает, но бережно вытирает их салфеткой и отнимает чашку ото рта, когда в ней заканчивается напиток. Тут градусник пищит, и Арс его вытаскивает — температура остаётся прежней. — Аскорбинок ещё тебе взял, — говорит он, помогая лечь, а сам поднимается. — Вот с яблоком и клубникой. Септолете пей, если горло заболит и кашель начнётся. — Ты уходишь? — тихонько спрашивает Шаст, коря себя за то, как уязвимо это прозвучало. Попов и приходить-то не должен был. И так тратит своё время, деньги, моральные ресурсы, чтобы быть здесь, с Антоном, а тому всё мало. Шаст уже было открывает рот, чтобы извиниться, но Арс прерывает: — Нет, конечно. Пойду готовить тебе суп. Ты же с макарошками любишь? Что-то внутри неистово щемит. — Можно тебя обнять? Вместо ответа Арсений улыбается и садится обратно на кровать. Антон льнёт к нему, словно кот, подставляется под ласку и близко-близко прижимается. Коленкой упирается в бедро Арсения, пока тот нежно перебирает спутанные кудряшки и медленно гладит по спине своими сильными руками. Носом Шаст утыкается куда-то между ключицами и плечом, вдыхая привычный аромат Арсения. Он пахнет бесподобно, очень приятно, так, что хочется дышать-дышать-дышать, зная, что не задохнёшься. Чувствуется запах свежести и порошка — наверное, стирал футболку, — солоноватый вкус кожи и нотки черники — его гель для душа. Они сидят так несколько минут, хотя Антон, признаться, теряется во времени. Арсений ждёт и терпеливо гладит по голове, спине и плечам, иногда начинает легонько покачиваться из стороны в сторону, старается дышать глубоко и размеренно, подавая пример Шастуну. Когда со стороны того начинает слышаться мирное посапывание, Арс перекладывает Антона в постель, придерживая под головой и за спиной. Гладит тёплую щёку, любуясь утончёнными чертами лица, и, не удержавшись, аккуратно целует в самый край носика — туда, где красуется милая родинка. Посильнее укрыв его одеялом, Арсений покидает комнату, собираясь ставить воду на кипячение. Антон с довольной улыбкой глядит ему в след, дотрагивается кончиками пальцев до места поцелуя и переворачивается на другой бок, чувствуя, как сердце пропускает удар.

♡♡♡

На кухне, уже закинув ингредиенты в кастрюлю, Арс пишет Серёже: «Всё хорошо, дал ему таблетки от головы и горла, температура пока такая же, но, думаю, чуть спадёт после сна. Мы долго обнимались)) Шаст спит, я готовлю суп». «Ой какой ты прынц. Антохе повезло. Позу можешь не писать, он тут со мной. Мы вместо съёмок пошли прогулялись, сидим в кафешке. Рассказывает мне про футбол что-то, пьём мятный чай», — вскоре отвечает Матвиенко, вызывая умилительную улыбку на губах Арсения. «Пидорасы вы, конечно!) Люблю. Напишу через пару часов, что там с Шастом». В ответ Арс получил селфи двух мужчин, где они мило улыбаются на фоне красивых цветов и уютных столиков. Арсений думает, что это один из тех дней, когда у всех всё хорошо. Не считая болезни Антона и отмены съёмок, но во всем ведь нужно искать плюсы, да? Стас не выразил ни малейшего недовольства по поводу этой ситуации, в целом атмосфера осталась дружной, и он сам хорошо себя чувствует, помогая Шастуну. Арс знает, что в периоды болезни Антоша похож на маленького ребёнка. Он и в обычной жизни на него похож, но в такие моменты — особенно. В прошлый раз Шаст болел в туре, однако то была всего лишь простуда с совсем невысокой температурой и насморком. Тогда он жил в комнате с Позом и, по словам последнего, ныл и жаловался на каждое его действие, мол: «таблетки горькие», «сироп противный», «не буду я эту дрянь глотать», «Дим, ну отвали, а», валялся на кровати с крайне недовольным видом и был похож на потерянного котёнка. Сейчас, насколько Арсений смог заметить, Антон ведёт себя более сдержано. Возможно, потому что Поз — его давний друг, а с Арсением... их отношения даже нельзя охарактеризовать, но Попов не хочет поднимать эту тему сейчас, чтобы не напрягать и без того уставший мозг Антоши. Одно Арсений знает точно: он готов терпеливо выслушивать любые капризы, бережно гладить по голове и кормить из ложечки — всё что угодно, лишь бы Антону стало лучше. Поэтому, выждав уже достаточное количество времени, он снимает куриный суп с плиты и наливает немного в глубокую тарелку. Зачастую при болезнях аппетит снижается, но Арс надеется, что сможет уговорить этого большого ребёнка съесть хотя бы несколько ложек. — Не спишь? — тихо спрашивает тот, входя в спальню. Антон развалился поперёк кровати, обнял руками подушку и завернулся в одеяло, словно в кокон. Ну что за зайка! — думает Арсений. Хочется о нём всегда заботиться, независимо от обстоятельств, помогать, рядом быть и в болезни и в здравии, или как там на свадьбах говорят?.. — Арс? — хрипло доносится из-под одеяла. Антон слегка приподнимается, опираясь руками о матрас, однако в ту же секунду плюхается обратно на живот, не выдержав такого давления. — Ну куда ты, — проговаривает Арс, поставив суп на тумбочку. Он помогает Антону присесть, облокотившись на спинку кровати, и осторожно опускается рядом, беря в руки тарелку. Антон морщится, наверное, надеясь, что Арс не заметит. — Не хочу кушать, — слабо заявляет он, отворачивая голову вправо. Арсений усмехается. — Я понимаю, Тош. Но надо немножко поесть, хотя бы пару ложек. Твой организм сейчас очень слаб, потому что все силы сконцентрированы на борьбе с вирусом. И для этой борьбы ему нужна энергия, понимаешь? Вот сейчас ты поспал, отдохнул немного, уже отлично. Это как прокачивать персонажа в видео-игре — представь, насколько твой организм становится сильнее, когда получает источник силы? — терпеливо объясняет Арс. — Давай ты немного настроишься и скушаешь, хорошо? Мы никуда не торопимся. Если не хочешь, чтобы я смотрел, то я не буду, но всё равно подержу ложку. Антон от такой речи действительно опешил. То есть на него не наорут? Не будут впихивать еду через силу? Не обзовут обнаглевшим ребёнком?.. Он покорно открывает рот, не находя нужных слов. Арсений нежно гладит по лбу и подносит ложку ближе, а за ней ещё одну, и ещё. Постепенно Антон съедает всю тарелку, хотя и было в ней налито около половинки. — Умница, — тянет Арс, попутно целуя в горячий лоб. — Давай температуру мерить. Как чувствуешь себя? Жарко, холодно, что болит? — Не знаю. Плоховато. Голова болит, тело как-то тоже. Горло лучше вроде. Суп вкусный, спасибо. — Я заметил, чудо, — улыбается Арс, уже доставая градусник. — Тридцать семь и семь. Неплохо, очень даже неплохо. Посидеть с тобой? — получив скомканный кивок, Арс продолжил: — Хорошо, выбирай, что будем смотреть, я сейчас это на кухню занесу и вернусь. — Возьми там одежду в верхнем ящике в шкафу. Залезешь ко мне под одеялко. — Заманчивое предложение, — говорит Арс. — Хочешь, чтобы я остался на ночь? — Ну... Наверное. Я просто... Если ты не- — Я понял, Шаст, всё хорошо. Уверен, твоя кровать очень удобная, — уверяет Арсений, берёт с полок нужную одежду и уходит. Переодевшись и оставив на столе посуду, Арс поднимает на руки только что проснувшегося кота — видимо, забился в какой-то угол и затих, хотя в квартире ведь куча специальных лежанок! Попов возвращается в спальню, идёт к кровати, отпускает Люка и пристраивается рядом с Антоном, сплетая свои замёрзшие ноги с чужими тёплыми. Кот запрыгивает в выемку между их бёдрами и подставляется под ласку с обеих сторон. Антон даже улыбается, что не может не радовать Арсения — вот это, действительно, прогресс! На экране идут старые серии смешариков. Хотя Антон знает, что вышла уже целая куча новых сезонов, сегодня он отдаёт предпочтение уже знакомым и практически родным сериям. Арсений внутренне усмехается: серьёзно, смешарики? Хотя, признаться, он и сам любит иногда пересматривать любимые эпизоды, в основном с упором на психологию. Что угодно, лишь бы этот ребёнок успокоился. Арс перекидывает руку через чужое плечо, прижимает к себе Антона, пока Люк окончательно перебегает на колени заболевшего. — Ты знал, что коты забирают плохую энергию? Пришёл тебя лечить, видимо. Антон снова улыбается: — Ну спасибо, пушистая морда, — он ласково гладит за ушком и размашисто проводит по всей спине зверька. Голову опускает на острое плечо Арсения, а тот в который раз зарывается пальцами в мягкие кудри, перебирая их. Вечереет. За окном потиху садится солнце, бросая прощальные блики на стены, иногда исчезает за облаками, но появляется вновь. Антон снова спит, или просто дремлет, но ему можно и даже нужно. Арсений пишет Серёже: «Всё в порядке, 37,7. Суп покушал, таблетки пока новые не давал, но перед сном обязательно. Смотрим смешариков. У вас как?» Вместо сообщения Арсений получает кружок, в котором Серёня, чьё лицо наполовину запачкалось в муке, рассказывает, что они готовят печенье. Сзади маячит Димка, он явно увлечён работой: мешает венчиком какую-то смесь, и, на удивление, делает это аккуратно. Всё шумит, бурлит, мужчины смеются, и Арсений усмехается тоже. — Что там? — откликается на звуки Шастун. — Покажи. Арс включает видео с начала, протягивая Антону телефон. — Готовят наши поварята. Практикуются, наверное, — шутит Арсений, что в миг подхватывает Антон: — И что же сегодня в меню, Арсюша-мой-любимый-официант? Оба заливисто смеются, Арс утыкается носиком в антонов висок. Люк мяукает и убегает в коридор. — Он просто не в теме, — добавляет Шастун, провожая кота взглядом. — Я обязательно его научу. — С нетерпением буду ждать. Включаем следующую? — В туалет схожу, — говорит Антон, выбираясь из кровати. Арс кивает и ставит мультик на паузу, вновь открывая диалог с Серёжей. Туда он дублирует шутку про поварят, пару минут ведёт незамысловатый диалог, а затем возвращается Антон. — Давай теперь Лунтика. Арс улыбается широко и включает мультик, тоже одну из старых серий. Видимо, сегодня у них вечер ностальгии. Антон залазит в одеяло и пристраивается под боком, прижимается к Арсению, пока тот вновь окутывает его кольцом своих тёплых рук. — Арс? — М? — А ты не заразишься? — Не зарожусь, котёныш, не бойся, — отвечает Попов, — у меня иммунитет хороший. Ну, если что, ты же меня полечишь? — Полечу, конечно! Только я суп готовить не умею... Ну ничего, мы позовём тогда Серёжу с Димкой, им статус позволяет. Арсений снова смеётся, поглаживая спину Шастуна сквозь тонкий слой ткани. Тот уже чуть ли не мурчит от удовольствия, а потом затихает в объятиях, устремив внимание на экран. Так они смотрят пару серий, а Люк всё же возвращается, укладываясь в ноги. — Достань, пожалуйста, второе одеяло, — тихо просит Шастун спустя время. — Мёрзнешь? — сочувственно спрашивает Арс. — Давай лучше носки тёплые и свитер дам? — Давай, — шмыгает носом Антон, переворачиваясь на спину. Арсений подходит к шкафу, берёт всё необходимое и возвращается к Шасту, который уже присел, подтянув к груди ноги. Он тянет было руки вперёд, чтобы забрать одежду, но Арс говорит: — Давай ножку. Антон не противится, вытягивая вперёд правую конечность. Арс аккуратно натягивает на стопу бежевый шерстяной носочек и гладит щиколотку, если Антону не показалось. Не показалось, нет, — Арсений проделывает всё то же самое со второй ногой, затем сгибает их и трепетно целует в каждую коленку, отчего сердце Антона делает ебоньк. Попов опять садится рядом, а Антоша зевает. — Будем спать? Давай только таблеточки выпьем и температуру ещё померим? Антон соглашается с громким выдохом, на что Арсений гладит по голове, проникаясь сочувствием. — Давай, — протягивает он две небольших таблетки и стакан с водой. — Сам держать сможешь? — Антон неопределённо пожимает плечами, и Арс подсаживается рядом, помогая выпить лекарство. — Вот и всё, умничка, Тош. Температуру и спать, ладно? Он засовывает градусник под мышку и убирается на тумбочке, складывая таблетки в упаковки. Затем открывает пачку яблочных аскорбинок, берёт одну и подносит к чужим губам. Антон размыкает рот, глядя прямо в глаза. Сейчас они схожи с васильками, безоблачным летним небом и тёплой водичкой в любимой реке на даче у бабушки. Антону хочется не просто смотреть — хочется в них потеряться. Но, к счастью, Арсений здесь, держит за руку и поглаживает напряжённые плечи. Пока он рядом, ничто не сможет потревожить. Градусник пиликает через пару минут: 37,4. — Вообще уже отлично, смотри, — демонстрирует цифры Арсений, откладывая прибор. — Укладывайся, я пойду окошко приоткрою. Не спеша Попов подходит к окну и открывает на проветривание, устремляя взгляд на чёрное небо. По нему рассыпались звёзды, украсив небосвод своим прекрасным сиянием. Арсений вглядывается, находя знакомые созвездия — вон там Большая Медведица, чуть выше Кассиопея, рядом Полярная звезда... — а потом чувствует горячие прикосновения со спины. — Без тебя холодно, — хрипло заявляет Антон, уложив руки на плечи. Он укутан в одеяло и накрывает им Попова, обняв и прижавшись всем телом. Носом Антон уткнулся в чужую макушку, снова вдохнув родной аромат. Арсений кладёт свои руки на влажные ладошки Шастуна и думает, что сегодня звёзды определённо сошлись. Не желая больше думать, он поворачивается к Антону и чмокает в мягкие губы. Затем сразу отстраняется, не думая углублять поцелуй: Шаст всё ещё болеет. Арс лишь смотрит-смотрит-смотрит в полные нежности зелёные глаза, внутри которых тихим пламенем разгорается огонёк любви. Он прижимается носом к чужому, соприкоснувшись самыми кончиками, и чувствует себя хо-ро-шо, здесь, сейчас, в полной гармонии рядом с его Антоном. Хочется простоять так целую вечность, и они стоят. Прохладный ветерок обдувает счастливые лица, Арс тёплыми пальцами обводит скулы, попутно целуя в обе щеки, уделяет внимание носику, оглаживает прикрытые веки с дрожащим ресницами и тыкает в появившиеся ямочки по углам улыбки. Они сплетают пальцы рук и возвращаются к кровати; Арсений гасит тусклый свет лампы и выключает телефон — будильники им завтра точно ни к чему. Все важные разговоры мужчины негласно решают отложить на утро. Они ложатся на бок, и Арс притягивает к себе горячее тело, принимая позицию «большой ложки». Одну руку он заводит под подушки, а другой обнимает поперёк талии, сжимая ладошку Шаста в своей собственной. Ногу Арс закидывает на чужое бедро, продолжая согревать замёрзшие конечности. Напоследок он мягко целует в загривок, утыкается лбом в шею и позволяет себе расслабиться, чувствуя тихие посапывания спереди. Засыпая, Арсений продолжает легонько поглаживать чужую руку, зная, что никогда не отпустит её впредь.