Счастливого дня смерти, Ким Сынмин

      Начало учебного года. Близился двадцать второй день сентября, а настроение у Сынмина было почти на нуле.       Он был хорошим и умным мальчиком, который отвечал на каждом семинаре и получал одобрение преподавателей. Он был тем, кто засиживается в библиотеке допоздна и засыпает на книгах. Он был целеустремленным и трудолюбивым иностранцем, который выиграл в своей стране стипендию на бесплатное обучение в лучшем университете Лондона.       Был. Сынмин был, пока не лежал темной ночью на асфальте в луже своей крови. Его взгляд постепенно гас, а над ним нависал человек в уродливой маске младенца. Ярко-красная кровь клубничного оттенка пачкала его правильную голубую рубашку и бледное лицо. А Ким еще не осознавал, что день смерти — не конец жизни.       Под головой гудит будильник. Вибрация сквозь плотную льняную ткань добирается до барабанных перепонок Сынмина. Голова страшно болит и рискует расколоться на мириады осколков.       Той ночью, — думает Сынмин, — я все же дополз до кровати. Победа.       Однако он резко раскрывает глаза и переворачивается на спину. Над ним потолок с трещинами и неровным космическим орнаментом. Большая Медведица нарисована словно в инверсии. Прошлый студент, видимо, совсем заработался либо не обладал достоверными знаниями.       Сынмин цепляется за свое горло и старательно прощупывает каждый сантиметр. Целое. Смертельной раны нет и крови тоже. Его руки влажные от пота. По-прежнему рисунок петель на подушечках пальцев и не крохи черствой земли.       Ему приснилось?       Сердце колотится где-то в горле.       Его сосед Ян Чонин по привычке раскрыл окно, и теперь прозрачные занавески ползали по линолеуму. Их общежитие располагалось почти на отшибе студенческого городка, но громкий смех или завывание сирены доносились и до них. Через пять минут куранты пробьют семь, что имело знак: до занятий полтора часа, поторопитесь, студенты.       Сынмин просыпался гораздо раньше, а Чонин — позже. Старшим был Ким и исправно будил своего соседа, но тот лишь отмахивался подушкой и продолжал довольно сопеть в одеяло.       Чонина в кровати не было. Как вчера. Второй день подряд. Это напрягло Сынмина и он откинул свое одеяло в сторону.       Младший не мог назваться гулящим, но изредка студенческие вечеринки посещал и активно пытался затащить на них и старшего. Однажды он согласился. Именно тогда Ким Сынмин получил свой первый поцелуй.       Воспоминания были смутными из-за алкоголя, но мягкие губы и острые скулы запомнились как никогда. Минхо. Его первым стал Ли Минхо — игрок команды по баскетболу и талантливый танцор, который постоянно пропускал пары и имел отговорки: репетиция для конкурса, тренировка на соревнования, помогал профессору Хидли танцевать ча-ча-ча.       Он целовался словно морской бриз. Его губы мягко и плавно скользили от родинки до веснушки Сынмина, пока не достигли губ. Минхо почти не использовал языка, но Киму и того было много. Младший цеплялся за джинсовую куртку Минхо, а та была невероятно крутой: с нашивками разных групп 60-х и персонажами молодежных сериалов. Сынмин таял, когда Ли зарылся ладонью ему в волосы и осторожно тянул назад. Мурашки бегали по коже, а дыхание сбивалось.       — Ух, — вздрогнул Сынмин, вспоминая прошлое.       Однако потом Минхо его почти не замечал. Либо избегал. Они встречались изредка в коридорах корпуса, но даже тогда не здоровались и опускали глаза в пол. Сынмин тщательно старался позабыть чужие губы и прикосновения, но хотелось большего.       Ким опустил босые стопы на холодный пол и подскочил. В его утренних ритуалах числилась зарядка. Он вертел головой и разминал бока. И когда он наклонился влево, то невидимая боль пронзила его поясницу. Словно кто-то рывком всадил в него нож по самую рукоятку. Легкие сократились и Сынмин свалился обратно на кровать.       Во рту почувствовался привкус железа. Ким надрывно кашлянул, выставив перед собой ладонь. Капли крови не появились на коже.       — И к лучшему, — пробормотал он, судорожно сглатывая противное послевкусие.       Короткая стрелка часов близилась к восьми, когда Сынмин уже вышел из общежития. Тревога терзала грудь, но он пытался отвлечь себя созерцанием огненно-оранжевой листвы клена и тусклого серого неба.       Рядом с дорожкой, которая вела прямо к главному корпусу, рядками были высажены высокие стриженные кустики туи. Ким напевал себе под нос что-то несуразное, когда один из кустов затрясся.       Ким испуганно вскрикнул и отскочил к другой части. Из куста изящно выпрыгнул черный кот и, мяукнув, скрылся в другом пышном кусте.       Напряжение сковало все тело, но Сынмин попытался стряхнуть навождение. Он нахмурился и за считанные минуты достиг дверей корпуса.       — Молодой человек, не подскажите время? — в здании его встретила миловидная старушка. Седые волосы были скручены в упругие спиральки, а розовая блестящая помада смазана на правую щеку.       Казалось бы, безобидная леди интересуется временем и зла не хочет. Но Сынмин шарахнулся от неё в сторону, глядя на женщину с испугом. Дама удивленно на него посмотрела и выгнула бровь.       — Пять минут девятого, — еле движущимися губами произнес он. Черная кофточка со спутанной бахромой напоминала тонкие паучьи лапки.       — Благодарю, — она вежливо склонила голову и неспеша побрела к дверям, сложив руки за спиной.       — Чертовщина, — прошептал Сынмин, стремительно бледнея.       Эта же дамочка спрашивала у него время вчера. Ровно в восемь-ноль-пять. Со смазанной помадой и накидкой.       Занятия проходили также. Слово в слово. Сынмин знал материал, но молчал. Отвечали те же однокурсники и однокурсницы.       — Эй, Сынмин-а, можешь помочь сегодня вечером с проектом? — уставившись в бумаги, к нему подошел Хван Хёнджин — студент по обмену из Кореи. Хенджин мечтал танцевать, но родители заставили его изучать экономику и рекламу, отчего он не сразу вникал в данный материал.       Еще вчера Сынмин бы согласился.       Нет. Вчера он согласился и погиб.       — У меня планы, прости, — Сынмин поспешил скрыться в другом коридоре, пока Хенджин провожал однокурсника взглядом.       — Л-ладно, Минхо попрошу…       Прошлым вечером Сынмин задержался в библиотеке над заданием, выполнение которого у него отняло больше недели. Оставалось доделать крохотную, но энергозатратную деталь: отредактировать текст научной работы. Благодаря книгам и словарям, проверка отняла бы гораздо меньше времени, но сегодня…       Даже если ему приснилась смерть, то играть с судьбой Сынмин не хочет.       Он поправил сумку, где лежала стопка белоснежных листов и прошмыгнул в двери, бросив мимолетный взгляд на табличку «Библиотека».              Сгущались сумерки, когда Ким уже захлопнул дверь своей комнаты. За соседним столом у противоположной двери сидел Чонин и медленно опустошал литровую бутылку воды. Не забывая хвататься за лоб.       — Ты где был? — поинтересовался Сынмин и сбросил джинсовую куртку с плеч.       — Я ж тебе вчера говорил: Субин-хен устраивал тусовку, — проблеял Ян и улегся на прохладную поверхность стола.       — Два дня подряд? — Ким развернулся лицом к шкафу, где разыскивал чистую пижаму для сна. В той спать абсолютно не хотелось. До сна хотелось принять душ и одеться в чистое, не запятнанное призрачной кровью.       — В смысле два? — возмутился хриплым голосом тот. Булькнула в бутылке вода. — Один.       Один день.       Нет, сон не мог быть настолько правдоподобным.       — Да, точно, — пробормотал себе под нос Сынмин и сверху на пижаму уложил махровое полотенце. — Пойду всполоснусь. Голова дурная сегодня.       — Это ты еще не пил, — отмахнулся Чонин, вырисовывая пальцем зигзаги на тетради с лекциями, которую вытащил из шкафчика. — Не поскользнись.       — Мгм.       Приглушенный свет в коридоре общежития напрягал. Хотя в целом это место Сынмину нравилось. Темно-зеленое ковровое покрытие и бежевые обои в рубчик напоминали дупло. Уютно и незатейливо.       Душевые располагались на первом этаже, когда комната номер тринадцать Яна и Кима находилась на втором этаже. Лестница была оснащена теплым оранжевым освещением бра.       Сынмин шагал медленно: в самом деле боялся поскользнуться и расшибиться. До душа он дошел в целости и сохранности. Закрылся в душевой кабине и глубоко вздохнул. Зажурчала вода.       Теплые капли оседали на тугие мышцы, заставляя их постепенно расслабляться. Благодаря ванильному аромату геля для душа становилось чуть проще и спокойней. Пахло домом. Когда Сынмин понял, что напряжение сошло на нет, то выключил душ. Тяжелые волосы опали на глаза и он запрокинул голову назад, стряхивая лишнюю воду.       Стянув полотенце с дверцы, Сынмин методично массировал каждую часть своего тела. Родинки на бедрах, тонкие волоски в паховой зоне. Синие разветвления вен и крошечные капли веснушек.       Стало душно, но когда раскрылась дверь, то поток свежего воздуха чуть ли не сбил с ног. Сквозняк в душевых был чужаком. Кто-то из студентов вошел и забыл закрыть за собой дверь?              — Ну что такое, — злился Сынмин, шаркая тапочками по кафелю.       Внезапно волоски на руках встали дыбом. Ким застыл и прислушался. Сзади кто-то был. Он чуть обернулся назад и все существование забилось в панике. За ним стоял высокий человек, облаченный в черный костюм и… Чертову маску младенца. Некто держал в руках массивную сверкающую серебром биту и уже замахнулся ей на Сынмина.       — Помог..! — закричал он, но тяжелое железо глухо встретилось с его лбом.       В глазах Сынмина потемнело. Сердце остановилось.       Его будит шуршанье занавесок. Скрипит в тиши ночи оконная рама. Стоит векам зашевелиться, как рядом с ухом раздается вибрация. Будильник.       Сынмин постанывает от боли во лбу. Словно его шарахнули… Битой, например. Осознание приходит не сразу.       — Меня убили? — шепотом спрашивает он себя. Выходит глухо, потому что говорит он в подушку. — Ян Чонин? Ты здесь?       Будь в комнате, пожалуйста. Будь здесь.       Сынмин приподнимается на локтях, но соседа не видит. Постель прилежно заправлена.       — Нет, — Сынмин собирает одеяло на груди и утыкается в него ноющим лбом. — Нет!       Что за день сурка? Что происходит?       Сынмин сжался на постели и пролежал до гула курантов. Что, если это все один большой кошмар и он проснулся?       Он рывком скидывает с себя покрывало и выставляет перед собой ладонь левой руки. Собирает полную концентрацию и больно щиплет себя пальцами правой.       — Айщ! — шикает он: больно. Значит не спит. Значит реален.       Выходить из комнаты было страшно, но если этот раз заключительный, то занятия пропускать было нельзя. Сынмин настороженно распахивает дверь и прислушивается к звукам в коридоре. Вдалеке хлопает чья-то дверь и раздаются быстрые шаги, которые исчезают спустя минуту. Становится тихо.       Сынмин меняет одежду с официального костюма на спортивный в надежде, что изменения его гардероба поменяют ход событий.       Ким буквально пробегает мимо куста, откуда «вчера» вылезла кошка. Тихий куст смирно стоит и на лице Сынмина расплывается улыбка. Неужели кончилось? Он замедляет темп и оборачивается, чтобы убедиться: да, кончилось. Черная лапка появляется быстрее, чем он успевает издать победный клич.       — Уходи! Кыш! — отгоняет он животное, но кот даже не обращает на студента внимание и чинно исчезает.       Хоть бы та дама не решила спросить время, — крутится в голове Сынмина, но стоит ему распахнуть входные двери, как раздается старушечий голос:       — Молодой человек, не подскажите время?       Та же смазанная помада. Кофточка со спутанной бахромой.       — Восемь ноль пять, — бурчит Ким и хмуро проходит мимо.       — Благодарю, — кивает она, но видит перед собой пустое место.       Он торопится и залетает в кабинет самым последним, прежде чем преподаватель закроет дверь и заведет свою песню. Третий раз Сынмин слушает одну и ту же лекцию.       Информация становится настолько не интересной, что Ким шевелит губами, вторя словам преподавателя.       — Студент Ким Сынмин, Вам скучно? — профессор спускает на нос треснутые очки и вся аудитория уставляется на Сынмина.       Ким спешно отрицает и извиняется. Преподаватель недовольно поджимает губы и продолжает речь. Словно на диктофон записан, слово-в-слово.       Когда сигнальный звон заканчивает пару, то Сынмин отсчитывает мгновения, чтобы услышать:       — Эй, Сынмин-а, можешь помочь сегодня вечером с проектом? — Хван, как и тогда, уставился в свои бумаги и ничего не видел.       — Я занят с работой, извини, — беспечно жмет плечами Сынмин. — Может, завтра?       Хенджин поднимает на него наивный взгляд и соглашается: — Окей, завтра, так завтра.       — До встречи!       Сынмин не рискует вновь засиживаться в библиотеке. В прошлый раз ему стоило жизни. В душ сегодня он тоже не пойдет. Будет сидеть в комнате с Чонином, а если понадобится — забаррикадирует дверь.       Дорога обратно не занимает много времени. Картина одинаковая: Чонин, вода, тетрадь.       — Отдохнул? — интересуется Сынмин, прижимаясь к спинке кровати. Он поджал ноги под себя и разложил листы работы на одеяле.       — Загрузился, — ноет Чонин, опустошая бутылку до последней капли. — Хен, я скучный?       — С чего ты это взял?       — Одна девчонка меня так назвала, — поясняет он и вертит зигзаги на исписанных листах. — Сказала, что девочкам я не нужен и похож на голубого.       — Бред. Не похож ты на голубого, — честно отвечает Ким и замолкает.       — Не считая то время, когда ты пытался забыть Минхо-хена, да?       Старший чувствует на себе взгляд, но делает вид, что полностью увлечен заготовленным текстом.       Сынмин правда пытался забыть губы Ли Минхо. Пытался выкинуть его из головы, а сосед не мог выносить стенания хена и предложил отвлечься. Ким сотню раз жалел, что согласился. Но отношения между соседями не испортились. Вернулись к прежним, когда меж парнями была взаимная выгода и дружба.       — Прости, — говорит Чонин и ложится в кровать. — Я пиццу заказал. Будешь?       — Не откажусь.       Пока Ким вкладывает листы в файлы и проверяет точность страниц, телефон младшего гудит и он бормочет «да» и «спасибо».       — Супер, пиццу привезли, — Чонин подрывается с кровати. Но тут же хватается за голову и падает обратно. — Ух ё.       — Что с тобой?       — Еще не отошел. Вертолеты пошли, — гундит он. — Сможешь сходить вниз? Курьер у двери.       — Окей, я быстро.       И лишь когда куртка оказывается в его руках, то он вспоминает, кто поджидал его внизу. А если убийца вновь ждет, пока Сынмин окажется под прицелом? Что, если бита уже занесена?       — Бред, увернусь, — успокаивает себя он, пока вслушивается в различные шорохи.       За одной из дверей гремит музыка, за другой — раздаются протяжные стоны. Самый обычный вечер. Тревожность, ставшая уже привычной, следует по пятам, когда Сынмин останавливается у двери. Вновь раздается трель и Ким открывает дверь.       — Твою ж ма…       Изо рта Сынмина вырывается кровь и последнее, что он видит перед собой — маску румяного малыша.       — Поел пиццы, — скрючивается Сынмин на кровати, хватаясь за живот. Удар ему нанесли прямо в печень, отчего часть живота нещадно жгло. — Как же мне надоело. Умереть бы окончательно, раз так.       Телефон вибрирует под подушкой.       — Слышу я, — бормочет он и выбрасывает гаджет подальше. — Сейчас начнут гудеть куранты. Потом я встречу сраную кошку в кустах и сумасшедшую бабульку. Супер.       Сынмин поправляет темную челку и выхватывает подушку из-под головы, чтобы закричать в неё, что есть сил.       Повторять день не хотелось абсолютно. Смысла особо и не было. Вечером его убьют, а завтра утром он проснется в этой же кровати и день повторится. Ким лежал, бездумно разглядывая потолок.       — Перекрасить бы, — цыкнул он и перевернулся на бок. Заправленная постель и гулкая тишина.       Им было принято решение не выходить из комнаты. Прошел час с начала занятий и час, где Сынмин не встречал ни кота, ни тетки. Он истерично рассмеялся, когда предположил, что черный кот залезет в его окно, чтобы поиздеваться, а бабулька постучится в комнату в поисках часов.       Истерика повторилась, когда живот у Сынмина заурчал, а еды в комнате не было. За доставку пришлось бы заплатить, но денег хватало лишь на еду. Выйти придется, либо он снова умрет, на этот раз от голода.       Студенческий городок никогда не молчал, исключение — ночью, но даже тогда в учебном саду что-нибудь происходило. Цветастые деревья парка приветливо шелестели, когда Сынмин проходил мимо. На деревянных лавочках сидели студенты, кто как: полулежа, прижав к телу ноги, кто-то использовал ноги своего друга как подушку.       Даже вечно зеленая лужайка приютила парней и девушек. Они грелись на солнце, перелистывая страницы своих конспектов или книг.       Безмятежность.       И Сынмин, который видел в каждом своего потенциального убийцу. Было страшно. Разумная сторона подсказывала, что при свидетелях его убивать не станут. Уверенность этого факта весила примерно девяносто пять процентов. Остальные пять светились ярким красным светом.       Небольшой продуктовый магазинчик находился на выезде из города, где из земли возрастала широкая каменная арка и прилегающая к ней изгородь. Сверху разместили широкую табличку с названием университета и студенческого городка.       Колокольчик громко звякнул над головой. И Сынмин был рад, что это не топор. И не бита. Хотя бита, наверное, приятнее, чем топор.       Он методично выбирает онигири и лапшу быстрого приготовления, прикидывая примерный расход. По радио играл английский поп. А если он и сегодня умрет?       Колючий ком подкрался к самой носоглотке и слезы рисковали выйти именно сейчас. Ким схватил первую попавшуюся пачку и скинул товары на ленту. Кассир, старенький дедулька, пахнущий топленым сливочным маслом, хотел было спросить студента, чьи глаза были на мокром месте. Но Сынмин уже скрылся за дверью.       Горькие слезы текли по лицу и размывали весь обзор. Алеющий закат раскрасил студенческий городок в эффект ретро. Ноги у Кима подгибались.       Он уселся на бордюр и, уложив еду рядом на траву, закрыл лицо руками. Было страшно и больно. Ежедневная смерть нанесла непоправимый удар психике.       Чья-то теплая ладонь легла на плечо. Рядом кто-то сел и что-то спрашивал. Но уши заложило головной болью.       — Сынмин-и, что случилось? — мягким тоном спрашивал некто.       Стал бы убийца интересоваться, что же у Сынмина случилось? Тогда он бы услышал ответ: твоя маска каждый день случилась!       — Ничего, — задыхался он и почти смог успокоиться, как надрывный рев вырвался из горла. Ким вновь уткнулся в ладони.       Его сграбастали в объятья и, словно ребенка, стали укачивать. Даже с заложенным носом Сынмин смог различить знакомый аромат. Бергамот и дуб. Ли Минхо?       Младший шокировано поднял голову, но ударился макушкой об острый подбородок.       — Ой.       — Кто тебя обидел? — вкрадчиво повторил Ли, утирая большим пальцем слезы с лица парня. — Я могу помочь?       И Сынмин больше не мог держать в себе накопившееся.       — Этот день повторяется уже третий раз. Вечером меня убивают. Мне страшно.       Минхо внимательно выслушал все истории Кима. Каждый день: от и до. Пока младший вытирал лицо краем футболки, другой думал.       — Ты попал во временную петлю, — вынес вердикт он. — Единственный выход — найти твоего убийцу и остановить его. Ты один вечером?       — Со мной Ян Чонин, — хрипнул Сынмин. — Но даже с ним я умер.       — Хочешь, я буду рядом? У меня хранится перцовый баллончик, — Ли оказался совсем рядом, что у Сынмина сперло дыхание. Его теплая улыбка давала надежду. Шершавыми пальцами он поправил младшему челку и затронул лоб. — Мы справимся. Этим вечером ты выживешь.              Его твердые слова зародили в Сынмине веру: сегодня он разорвет череду своей смерти и проснется в завтрашнем дне.       Минхо предложил переночевать у него. Вряд ли убийца догадается, что Сынмина нет в общежитии.       Комната старшего находилась рядом с главным корпусом, где обучались айтишники. Двухэтажное красное строение оплетал густой плющ, а живая изгородь отделяла небольшой садик с цветами от асфальтовой дорожки. Внутри было очень светло, например, играла роль широкая гостиная с двумя длинными диванами песочного цвета и красивая алебастровая люстра с пятью лампочками. Даже пристенный нерастопленный камин играл здесь свою роль. По углам нашлись увесистые горшки с высокими до потолка цветками.       За кофейным столиком сидели двое: парень и девушка. Они неспеша читали книгу. Она улеглась на его грудь и лишь кивала, чтобы он мог перелистнуть страницу.       — Не обращай внимания, — буркнул Минхо и повел Сынмина к лестнице. — Все комнаты на втором этаже, а здесь место для собраний и отдыха.       Минхо жил в комнате один. Чистота и аккуратность была везде: в выглаженных плотных занавесках, в правильно расставленных на полке книгах. Даже бледно-зеленый коврик под кроватью лежал ровно.       У самой двери стояло небольшое кресло канареечного оттенка. И Минхо повесил на его спинку свой бомбер с цифрой «25».       — Я буду спать здесь. Как раз рядом дверь, — он кивнул на светлую дверь и поспешил щелкнуть замком под дверной ручкой, — если будут ломиться, то им придется встретиться со мной.       — Мне неловко, — Сынмин жался у окна, заламывая руки.       — Неловко мне, — парировал Минхо, усаживаясь в кресло. Он жестом просил младшего усесться напротив, на стул с невысокой спинкой. На закругленном краю висела мятная бананка. Их колени упирались друг в друга. — Я избегал тебя и боялся контакта. Прости, Сынмин-и.       — Минхо, я…       — Меньшее, что я сейчас могу сделать — спасти тебя от этого ублюдка, — закончил он. — Завтра мы пойдем в полицейский участок и ты напишешь заявление.       Сынмин кивнул и улыбнулся. Минхо смущенно отвел взгляд и отвлекся на освобождении места под собственный ночлег. Время тихо шло. За окном темнело.       Ким заинтересованно склонил голову, разглядывая книги старшего. Реклама, маркетинг. Несколько умных книжек по психологии и языку жестов. Он вытащил последнюю книжку за голубой корешок и раскрыл первую попавшуюся страничку.

«Признаки симпатии» глава номер шесть.

      Сынмин бегло изучал фразы введения и, наконец, дошел до перечисления этих самых признаков:

1. Он похлопывает другого по спине;

2. Он сглатывает прежде чем говорить;

3. Он ерошит или приглаживает волосы другого;

4. Он сидит, касаясь другого коленями;

5. Он внимательно слушает другого, не обращая внимания на неудобства…

      Список уходил на другую страницу, но Ким громко захлопнул обложку и втолкнул книгу обратно. Горло сжало, раньше чем раздался вопрос:       — Что случилось? — переодетый в домашнее Минхо подошел к стеллажу и взглянул туда, где чуть раньше были руки Сынмина. — А, книги. Посоветовали на курсе психологии.       Нервный смешок вырывается у Кима из горла и он старается прокашляться. Рука старшего вновь опускается на плечо Сынмина и заботливо поглаживает. Минхо перебирает между пальцев толстый воротник футболки младшего.       — Хороший материал.       — Это точно, — кивает Сынмин и отходит к окну. — Уже стемнело.       — Сделаем домашку и ляжем спать, — зевнул Ли и потянулся. Черная домашняя рубашка приоткрыла накаченные мышцы живота.       — Спасибо, Минхо.       — Называй меня хен, окей? — подмигнул он, и желудок у Сынмина перевернулся.       — Без проблем, хен.       Минхо развернулся спиной к младшему, но довольную улыбку было ужасно трудно контролировать. Мелодичный голос, произносящий «хен» будоражил кровь. Уже о домашней работе думать было сложно.       А когда Сынмин сидел на его кровати, скрестив ноги по-арабски, то буквы не имели смысла. Минхо то и дело бросал взгляды на Кима, пока тот сосредоточенно раскладывал свою научную работу по файлам.       Тишина была уютной.       Не хватало лишь горячего какао и потрескивания поленьев в камине. Это все можно было отыскать на первом этаже, но Минхо рисковать не хотел. А вот какао устроить мог.       — Хочешь какао? — тихо спросил он. Сынмин не услышал и Ли позвал: — Сынмин-и.       — М? — отозвался тот. — Какао? Я вниз не пойду.       — Я пойду, — пояснил старший и отложил ручку. — Чайник за две минуты закипает. Туда и обратно. Что скажешь?       — Может не нужно? — лицо Кима искривилось страхом.       — Ты закроешься на ключ и мы выдумаем какой-нибудь ритм, чтобы ты меня узнал, — предложил Минхо и опустил кулак на стол. — Что на счет..?       Он сделал три коротких постукивания, после следовала пауза. И еще два.       — Ладно. Будь осторожен.       Минхо влез в клетчатые тапки и дернул замок. Из коридора доносились прелюдии Баха. Сынмин слез с кровати и сжал в кулаке дверную ручку.       — Жди, я скоро, — пообещал Минхо и сорвался с места. Сделать приятное Сынмину после того, как избегал его долгое время и чувствовал за это горячую вину, было важнее, чем блюсти гордость.       Ким хотел бы улыбнуться, но предчувствие терзало душу. Он плотно закрыл дверь и вывернул замок в сторону. Комната старшего была под полным его контролем. И каждая мелочь притягивала внимание. Небольшая коллекция из трех парфюмов, солнцезащитные очки. Плакаты неизвестных Сынмину корейских исполнителей, на которых он уже успел насмотреться.       Каждая деталь хотела рассказать ему о своем хозяине, но целая картина никак не строилась.       Если же сам Ли Минхо не захочет о себе рассказать.       Он вернулся спустя пять минут. Ритм звучал четко и Сынмин без промедлений открыл дверь.       — А ты боялся, — Минхо внес в комнату две небольшие чашки с ароматным напитком. — Угощайся.       Он поставил чашки на рабочий стол и подцепил одну из них. Ким принюхался и нос защекотало. Корица и еще какой-то странный сладкий запах. Минхо сел в свое кресло, пробуя какао.       — Люблю корицу, — поделился младший, делая глоток. Но тут же ойкнул и отставил чашку. — Горячо.       — Осторожнее, — Минхо привстал, чтобы рассмотреть обожженную губу Сынмина. — У тебя тут корица. Могу я помочь?       — Да, пожалуйста.       Ли Минхо неторопливо пододвигался, пока Ким застыл на месте, на миг растерявшись. Он зажмурился, когда почувствовал на своих губах невесомый поцелуй. Минхо облюбовал больное место кончиком языка. Сынмин рефлекторно слизал возникший вкус корицы, и их языки встретились. Ким хотел отпрянуть, но ладонь старшего, уместившаяся на его затылке, не позволила этого сделать.       Сладкое какао плавилось меж их губами и растворялось во рту. Губы Минхо сминали нижнюю губу Сынмина, пока тот чувствовал себя опьяненным. Старший стоял согнувшись, и в замутненное сознание Кима пришел лишь один вариант: зацепиться за поясницу парня и посадить его к себе на колени. Минхо понял, что хочет сделать младший, не сразу. Но как только оказался на его коленях, то углубил поцелуй.       Рваное дыхание заполнило комнату.       — Целовать тебя трезвым куда лучше, Сынмин-а, — Минхо уперся лбом в чужой лоб, разделяя свое горячее дыхание на двоих. — Извини.       — Ничего, — грудь Сынмина тяжело вздымалась. Он подушечками пальцев считал выпирающие позвонки Ли. — Согласен. Но я чувствую себя пьяным, даже не принимая алкоголь.       Смешок Минхо утонул в новом поцелуе, выбившим дыхание из легких младшего. Ли стиснул в ладонях его шею, плавно очерчивая большими пальцами линию подбородка.       Какао окончательно остыл, когда Минхо слез с коленей младшего. Их щеки рдели.       — Предлагаю допить и забить на работу, — выдвинул предложение Ли и Сынмин охотно его принял.       Некая слащавость осталась на кончике языка, когда нерастворившийся коричневый песок тянулся темной линией к краю чашки.       Сынмин отодвинул покрывало в сторону и придвинулся к стенке, где встретился затылком с лицом к-поп айдола. Минхо с усилием двинул кресло ближе к центру комнаты и направился в сторону выключателя. Ночь должна была пройти… Просто пройти.       — Минхо-хен, — окликнул Сынмин, когда Ли оставалось лишь нажать на белую кнопку.       — Да, Сынмин-и?       — Ложись рядом, — просил он. — Я не могу потеснить тебя.       — Глупости. Ты меня не теснишь.       — Я настаиваю.       Кончики губ старшего дрогнули.       — Хорошо.       Но стоило свету погаснуть, а кровати скрипнуть под весом чужого тела, как все пошло не так. Сынмин почувствовал острую боль в желудке. Тошнота подкатила к самому горлу, и он уперся в подушку руками.       — Сынмин-а, что такое?       — Какао, — хрипел он. — Отрава.       — Подожди, я позову помощь! — Минхо спрыгнул с кровати.       Боль разъедала живот. Словно все органы разом решили вывернуться вокруг своей оси и вырваться через рот. Ким упал лицом вниз. Агония продолжалась бесконечно.       Испуганный Ли распахнул дверь и сердце его дрогнуло.       — Это еще что такое? — под дверью лежала маска младенца.       — Четвертый день, — сквозь зубы шипел Сынмин. Боль была настолько невыносимой, что хотелось рыдать и драться. Эта сволочь отняла у него не только день жизни, но и Минхо. — Я уничтожу тебя, кем бы ты ни был.       Этот день Ким Сынмин решил полностью посвятить встрече с убийцей. Ему необходимо было узнать: кто скрывается под маской? Кто настолько сильно его возненавидел, что уже который раз изобретательно убивает.       Он вытащил из недра шкафа свой черный старый спортивный костюм, оставшийся со школы. Тот местами выцвел, но по-прежнему оставался пригодным. Чтобы обезоружить убийцу подошла бы перцовка Минхо, но вновь грузить старшего информацией? Сам Сынмин этого не перенесет.       Однако перцовый баллончик был нужен.       «Вчера» Сынмин встретил Минхо около шести вечера у продуктового. Следовательно, Ли будет именно там в это время. Галочка напротив «встретить Минхо» была пустой: гудели утренние куранты.       Нужно было оружие. Настоящее. Если эту ночь Ким хочет пережить, то нужно быть готовым к любому сопротивлению убийцы. Не может тот быть не готовым и самолично сдаться Сынмину. Некто до последнего будет стараться убить Кима — он не раз видел этот сюжет в телешоу.       В их комнате с Чонином из холодного оружия была лишь вилка, и то тупая. Но у соседа, который Сынмину был должен за три реферата, явно находилось что-то интересное. Ким решительно двинулся в самый конец левого крыла второго этажа.       — А? — раздался громогласный ор с той стороны двери. — Открыто!       Новая дверь бесшумно открылась и взгляду Сынмина предстоял полуодетый Со Чанбин. Он сгибал бицепсы и разглядывал их в отражении зеркала.       — О, Сынмин-а, давно не виделись. Чего пришел? — Со отвлекся от созерцания собственных мышц и схватил футболку, валяющуюся смятой на полу.       — Мне нужна бита, — с порога заявил он. — Или чего покрепче. У тебя же есть?       Чанбин вывалился в коридор, чтобы оглядеться по сторонам. Было пусто. Он затащил Сынмина в комнату и недовольно пробурчал:       — Только ты и пара человек об этом знают. Не обязательно на всю общагу орать, — возмущался Со. — Допустим есть. Тебе зачем?       — Не поймешь.       — А если? — не отставал он и Сынмин с сарказмом открыл завесу тайны:       — Меня убивают четвертый раз подряд, а я не умираю и просыпаюсь в том же дне.       — Ну если не хочешь рассказывать, то не надо.       — Так биту дашь?       — Только верни завтра, — Со лезет под кровать и вытаскивает оттуда громоздкую биту в чехле. — И без пятен крови желательно.       — Если выживу, то обязательно, — обещает Сынмин и возвращается обратно.       Тяжелая бита греет ладони, когда Ким щупает рукоять и ударную часть. С такой штукой убийца его точно не словит, — думает он и ухмыляется. Этот вечер уже напоминает азартную игру. Только приз здесь — жизнь.       Сынмин ставит биту в угол комнаты и открывает окно, чтобы холодный порыв ветра лизнул его щеки. На улице морозно, чего в прошлые разы он не замечал. Снизу мяукает черный кот, разгуливая по асфальтовой дорожке. К животному медленно подходит старушка и берет на руки. Глаза Кима округляются: эта та самая старушка, которую он игнорировал уже второй раз.       Женщина чешет коту спинку и поднимает голову вверх.       — Молодой человек, не подскажите время?       Нет, — кричит в своей голове Сынмин, отшатываясь от подоконника. — Сколько время?! Ким подбегает к настольным часам и испытывает облегчение. Он высовывается из окна вновь и кричит:       — Десять!       — Вот спасибо! — отвечает та и разворачивается обратно. По губам видно, что женщина чем-то опечалена, но у Сынмина на душе радость.       День меняется. Но не всегда это хороший признак.       Какого же удивление Минхо, когда он еще издалека видит Сынмина, нарезающего круги у магазинчика. При виде него неловкость заливала уши бордовыми оттенками. Он посильнее стиснул в объятьях сумку, где ютились неважные тетрадки и единственная ручка. Ему очень хотелось незаметно проскользнуть мимо.       Но и принести извинения тоже хотелось. Невежливо целовать незнакомого парня, да еще и первокурсника. Хоть поступок можно было объяснить состоянием опьянения, но Минхо осознанно выбрал Сынмина.       Чонин, который представился Минхо еще в начале семестра, притащил своего соседа и познакомил его с некоторыми студентами. Высокий и темноволосый парень в длинном худи показался Ли весьма интересным. Он сторонился общей компании и предпочитал разглядывать со всех сторон жидкость в своем стаканчике.       — Это коньяк с шампанским, попробуй, — Минхо уселся рядом, поднося ко рту коктейль. Сынмин понюхал и сморщился. Что вызвало у старшего тихую усмешку. — Не отравишься. Попробуй.       Сынмин рискнул.       Так и завязалось вечернее знакомство. Ким беззастенчиво рассказал, что приехал из Сеула и мечтал здесь обучаться. Что терпеть не может находиться в таких местах и прямо сейчас сбежал бы. В свою очередь Минхо слушал. И с каждым глотком понимал, что не ошибся, когда променял общество парней на Сынмина.       Духота гостиной давила на них и парни решили выбраться наружу. Летняя веранда самого отдаленного общежития, где обитали веб-дизайнеры и аниматоры, приютила их. Благодаря отсутствию деревьев темное полотнище неба с искристыми звездами было открыто их взору. Позади гремела музыка и билось стекло. Но когда Минхо закрыл дверь, приглушенные басы изредка давили на все тело. Они уселись на ступеньку.       — Красиво здесь, — заплетающимся языком бормотал Сынмин, тыча пальцем в небо. — Видишь созвездие Медведицы?       — Большой? Вижу. — Отвечал Минхо, допивая коктейль.       — У меня на потолке неправильная Большая Медведица. И меня это бесит.       — Пошли перерисуем? — предложил Минхо. Перед глазами немного плыло и он даже загорелся идеей.       — Смелый ты какой. Не, — отмахнулся младший. — Потом как-нибудь.       Вдалеке запищала сигнализация машины. Разбавляемая стрекотом сверчков, какофония звуков неприятно напрягала уши.       — Сынмин-а, — Ли толкнул его плечом. — Сынмин-и.       — Чего? — в его голосе звучала сонливость.       — Я хочу тебя поцеловать, Сынмин-а.       Сынмин быстро-быстро заморгал, думая, что ослышался.       — Поцеловать? Зачем.       — Не знаю, — честно сознался он. — Просто хочу. Смотрю на твой профиль и не могу держать себя в руках. Я же смелый.       Минхо не помнил, как усадил младшего к себе на бедра и безостановочно целовал его шею. Прикусывал тонкую кожу, адамово яблоко. Наслаждался запахом парфюма и ласкающими уши постанываниями. Сынмин тогда запрокинул голову назад и вцепился в плечи старшего, в его джинсовку с нашивками.       — У тебя красивый голос, — прошептал Минхо, когда кончиком языка проводил по мочке уха Сынмина. Остался влажный след, который хотелось повторить губами.       Сынмин вновь мелодично простонал и немедля примкнул к губам Минхо. Он неумело упивался их близостью, стараясь быть ближе.       — Минхо! — звал его Сынмин. — Ли Минхо!       Минхо очнулся, когда увидел лицо младшего перед собой. Он щелкал перед его лицом пальцами, вызывая явно не в первый раз.       — Привет, у тебя перцовка есть?       Ли вздрогнул. Ким Сынмин интересовался так беспечно, что Минхо выдал лишь:       — Да, есть.       — С собой?       — Да, — кивал он, словно завороженный.       — Можешь одолжить? — Сынмин жалобно поджал губы. — Завтра верну!       Старший потянулся рукой в карман и вложил в ладонь Сынмина небольшой перцовый баллончик.       — Спасибо, хен, — подмигнул тот, развернулся и ушел.       Когда Ким исчез из вида, до Минхо дошло.       — Хен..?       Если это «завтра» наступит, то придется объясняться, — думал Сынмин, прикладывая палец к тугой оранжевой кнопке. — Оно наступит.       Когда он вернулся обратно в общежитие, то посередине комнаты стоял Ян Чонин, уставив руки в боки.       — Откуда у нас бита?       — Уже вернулся? — поинтересовался Ким, стягивая за рукав спортивку. — Так рано.       — Рано? — не понял он и взглянул на наручные часы. — В самый раз. Так откуда бита?       — У Чанбин-хена взял.       — Зачем? — продолжал Чонин, напоминая допытливого ребенка, играющего в следователя.       Чтобы выжить! — хотелось закричать Сынмину.       — Надо, — подытожил он и не стал больше реагировать на вопросы младшего. В голове зрел план, как найти убийцу раньше и раскрыть его лицо. Но прежде нужно вызвать полицию.       Время близилось к десяти, когда обиженный Чонин рисовал зигзаги на исписанных листах. Он недовольно сопел. Ким чувствовал вину, утирая вспотевший лоб и прилипшие к нему пряди волос. Он честно всем все расскажет, но только тогда, когда сам разберется со своей петлей.       Сынмин все вертел в руках баллончик, играясь. Пока не пробило десять и будильник не затрезвонил. Он надел обратно кофту и затянул на голове капюшон. Бита легко легла в руку. Номер полицейского участка уже был набран, когда под сопровождение ошарашенного взгляда Чонина Ким произнес:       — Добрый вечер, сегодня в кампусе 4419 будет убийство, приезжайте, пожалуйста.       На том конце линии посыпались вопросы: «кто?», «кого», «зачем?», «это вы?». Но Сынмин уже сбросил.       — Ты кого убивать собрался? — Ян слез с кровати, но по воспоминаниями старшего именно сейчас у него начнутся вертолеты. Так и произошло. Он застонал и прижался к каркасу.       — Не я, Чонин-а, — обещал Сынмин. — Меня.       Дверь за ним закрылась, и Ким сделался предельно внимательным. Убийца был чертовски близко. Его челюсть напряглась, когда он двинулся вперед по коридору. Приглушенный свет работал на него, но и против него. Руки непозволительно дрожали.       Было ли ему страшно? Было страшно проснуться вновь в этом дне.       Он достиг лестницы, где также начинался поворот направо. Рядом скрипнул пол и Сынмин выставил перед собой баллончик. Коридор был пуст.       — Выходи же, — просил Ким, — я уже устал.       Нервы были на пределе. Сынмин спускался вниз по лестнице и застыл на половине пути.       Слева мелькнула тень.       — Стой! — крикнул Ким, перепрыгивая через ступень. — Твою мать, стой на месте!       Некто решительно рванул в сторону душевых, где однажды и был убит Сынмин.       От белого кафеля воротило, вспоминая, как по нему растекалась своя же кровь.       Убийца вел его в ловушку, и Ким прекрасно это осознавал.       Но и пути из душевых уже не было. Если закрыть деревянную старенькую дверь, то неизвестный застрянет там до самого приезда полиции.       Ким рванул вперед, но чудовищно жуткая маска младенца возникла слишком близко. Силуэт медленно надвигался на Сынмина. Страх сковал легкие. Но он оточенным движением выудил перцовку и нажал на подачу перца. Желтая струя брызнула прямо в маску. Что заставило убийцу шарахнуться назад в душевые и застонать. Хоть пластик и не пропускал основную часть жгучего слезоточивого перца, но эффект облака существовал.       Сынмин отыскал в себе силы, чтобы хлопнуть дверью и прижаться к ней спиной. Его грудь резко вздымалась и он слышал, как его персональный дьявол пытается смыть перец с глаз. Глухо журчала вода. И когда она прекратила литься, то Сынмин приготовился. Для коридора была характерна абсолютная пустота: ни стульчика, ни палки.       Кима чуть ли не откинуло ударной волной, когда с той стороны произошел громадной силы удар. Еще один и еще. Убийца долбился в дверь, можно сказать, всем телом. А сил у Сынмина оставалось все меньше.       Планом А было нанести убийце увечья битой, которую Сынмин держал при себе и боялся подпереть ею дверь. И если в течение минуты полиция не прибудет, то Киму придется осуществить этот план.       Дверь дрожала под напором, рискуя сорваться с петель.       Сынмин уже был готов сдаться, когда на бледных стенах появились сине-красные огни.       — Неужели… — кряхтел он и увидел, что в гостиную врывается наряд в синей униформе. Они уже держали пистолеты над собой, исследуя комнату.       — Внимание, это полиция! Положите Ваше оружие на пол и отойдите от двери! — на Сынмина наставили огнестрельное и ему пришлось быстро объяснять, что нападение ведется на него, а в той комнате — его убийца.       Благо полицейские сразу поняли, что происходит.       Один из команды, самый высокий и хмурый коп вызвался подменить Сынмина, чтобы его смогли осмотреть на наличие травм. Ким кивнул и вновь содрогнулся: дверь пнули.       — На счет три, — вкрадчиво объяснял полицейский, держа акцент на себе. — Раз. Два. Три.       Сынмин рванул в сторону, где его поймали две девушки и увели дальше с места происшествия. На улицу, где стояло две машины: скорая и полицейская.       Дверь громко врезалась в стену, а железная бита была наставлена на мужчину.       Ким уже не мог видеть, что происходит, но он отчетливо услышал пистолетный выстрел, разрезавший тишину общежития.       Куранты пробили двенадцать.       Слезы радости хлынули из его глаз, когда Сынмина усадили на кушетку подъехавшей скорой помощи и укутали в одеяло. Он не мог прекратить плакать. Неужели кончилось?       — Здесь раненный! — кричала одна из полицейских и отряд медиков вбежал в гостиную. Звенели колесики каталки. Четыре медика без суеты вынесли чье-то тело, которое закрыли белой простыней. Раненого попытались занести в салон скорой, но Сынмин попросил:       — Я могу посмотреть кто там?       — Он пытался на Вас напасть? — спросила его полицейская и, получив утвердительный ответ, с сомнением разрешила.       Неужели откроется личность того, кто испортил Сынмину психику и четыре дня? На негнущихся ногах Ким подошел к телу и ухватился за край простыни.       Из окон общежития стали выглядывать любопытные студенты. Слышались негромкие разговоры.       Ноги у Сынмина окончательно подкосились. Если бы не медики, стоящие рядом, он бы упал на землю.       — Хенджин.? Зачем ты это делал? — побледневшими губами произнес Ким.       Но бесчувственный парень не мог дать ему ответ. Алое пятно крови расцветало на его животе.       — Его немедленно нужно доставить в реанимацию, — на плечо Сынмина легла рука в синей латексной перчатке.       Он кивнул и побрел обратно, к полицейским, чтобы дать показания. До утра его терзали расспросами и просьбами подписать ту или иную бумажку. И лишь к бою курантов отпустили в комнату.       Чонин встретил его изрядно потрепанным и побледневшим, каким был и сам Сынмин.       — Не спрашивай меня, пожалуйста, — Ким отвел взгляд и улегся лицом в стенку. — Чертовски долгая ночь.       Утром о случившимся стало известно всему университету. Преподаватели освободили Сынмина от посещения лекций и попросили Чонина находиться рядом. Ян откровенно скучал и тяжело вздыхал: Ким не собирался делиться информацией, какими бы тоскливыми и титаническими вздохами не заходился младший.       Сынмин бездумно глядел в потолок. Одна его часть была безмерно счастлива: все кончилось! Никаких петель и убийств. А другая… Почему Хван Хенджин так хотел его убить? После стольких дней проведенных вместе в библиотеке?       Раздались деликатные постукивания в дверь.       — Ну кто еще приперся? — ныл Чонин, разгневанный.       — Я могу войти? — из коридора раздался знакомый Сынмину голос и Чонин подтвердил его догадку.       — Минхо-хен? Да, заходи.       Ян отошел в сторону и Ли, оглядывая комнату, сразу подошел к изножью кровати Сынмина.       — Привет, — по слогам произнес он, — как ты себя чувствуешь?       — Ян Чонин, можешь выйти? — попросил Сынмин, когда Чонин уже приготовился к чему-то интересному. Но и здесь его жестко обломали. Глаза младшего стали бегать от парня к парню, но они уже не обращали на него внимания.       Когда гневный топот исчез за дверью, то Ким приподнялся и уселся в изголовье.       — Садись, не стесняйся, — призвал Сынмин и Минхо скромно сел. Далеко. — Ты за баллончиком? Он на подоконнике. Спасибо, он спас мне жизнь.       — А, баллончик, да… — опомнился он, словно не те слова вертелись в голове. — Сынмин-а, я бы хотел…       — Извиниться? — предположил младший. — За прошлое, да? Вечеринку. Все окей, я и сам был хорош.       Минхо кивал, заламывая руки.       — Мне нелов…       — Тебе неловко, понимаю. Но мне понравилось, — беспечно жал плечами Сынмин, перебивая. — Я бы даже повторил. На трезвую голову.       — Повторил? — удивился Ли.       — Да. Сходим на свидание, хен?       — Хоть сейчас? — он издал нервный смешок, а Ким был вполне серьезен.       — Хоть сейчас, — он перебрался ближе и чмокнул старшего в щеку, — и здесь.       Минхо держал улыбку, но звезды в глазах сияли лучше и правильнее, чем эта неровная версия Большой Медведицы на потолке.