День, когда плачут студенты

– Долго ты там ещё? Мы уже разложили! Попрощавшись с девушкой, Фурутаев добавил в заметки имя и присоединился к шумной компании. Кольцо из семи человек разомкнулось и ребята потеснились, освобождая место для друга. Лёша уселся между Димой и завсегдатаем местных карточных посиделок Тишкой Хмелёвым и получил свою часть карт. – Я всё понимаю, разговоры с девушкой не терпят торопливости… – протянул Хмелёв, раскладывая карты в руке веером и хитро щурясь, – Но дорогой, а как же мы? Мне начинать ревновать? Компания снова загоготала. Хмелёв был местной звездой из Дажбога одиннадцатого года на полставки - брал интервью, писал статьи в школьную газету и там же был одним из редакторов, бегал с фотоаппаратом наперевес и снимал всё, что хоть сколько-то могло его заинтересовать. Сергею - история, почему его все зовут Тишка, уже давно потеряна во времени - невозможно было отказать: эти метр восемьдесят семь всегда находили способ сделать и узнать всё, что было нужно. Невероятно озорные и чрезмерно хитрые метр восемьдесят семь с бесенятами не только в глазах, но и в сине-зеленой голове. (И это не шутка, он на спор выкрасил волосы в цвет любимой школьной команды по квиддичу и теперь щеголял так уже несколько лет, периодически подкрашивая корни. И не скажи, что учится на Дажбоге.) – Единственное, к чему его стоит ревновать - это эссе с которым он уже неделю еб… – Алексий пнул Димку и тот неуклюже завалился на бок, рассыпав свои карты и карты соседа перед остальными, – Эй! Ну вот, теперь снова раздавать… – Сам виноват. – Сказал Фурутаев, собирая карты и перемешивая колоду. Нескончаемые шутки друга по поводу несостоятельности его эссе уже вызывали чувство изжоги, – Меньше будешь языком болтать. – Жестокий ты! – поддакнул Тишка, театрально откидывая голову и прикладывая ко лбу руку, – Требую развод и девичью фамилию за такое поведение! Они играли весь остаток вечера веселясь и хохоча и Алексий успел забыть про то, что он устал, что где-то там лежит недописанная работа. Сейчас только он, компания друзей и карты. И рот, который внезапно заработал быстрее мозга: – Вы не знаете, в какой комнате живет Родослав из шестого? Он готов проклясть свою неуемную голову вот прямо сейчас. Можно было и завтра поспрашивать, а не портить себе отдых. – Кто? Родослав? – переспросили напротив. – У нас такой вообще учится? – добавили слева, – Я впервые слышу. – А с какого он факультета? – уточнил Хмелёв. – Может я кого-то знаю. – Ярилович он. С шестого года. – устало протянул Алексий, – И фамилия ещё такая… Звучит как…Столб? Он покрутил запястьем, пытаясь вспомнить. – Столбов? Нет, Башняев? Колонков… – Колоннаев? – раздалось справа. Гласом с небес оказался сосед по комнате Никита. Тот замер, держа в руках карту и смотрел прямо на Алексия. – Вроде. – Сенька что ли? – внезапно встрял Хмелёв – Не знал, что его Родослав зовут. – сосед сбросил карту. – На сколько я помню, он занимается в квиддичной команде и тренировки должны были уже закончиться. – продолжил дажбожич. Лёшка посмотрел на часы. Был уже девятый час, Катя наверняка тоже уже в общежитии. – Кажется, он живет в “Льняной” комнате. Фурутаев не стал спрашивать, откуда дажбожич знает, в какой комнате живет тот пацан и просто поблагодарил за подсказку. Внезапно, Тишка цокнул и вцепившись в локоть Алексия, поднялся, потянув парня за собой. Лёшка неловко повиснув, тоже поднялся недоуменно смотря на Хмелёва. – Пойдем, прогуляемся до этого мелкого, пока отбой не объявили. Проводишь меня потом. – он повернулся к остальным, – За сим отклоняемся, парни. Доброй ночи. Под нестройный хор прощаний, Фурутаев поплелся за Тишкой, всё ещё державшим парня за локоть.