Прощание

– Мне сказали, что после этого он говорил с врачами об эвтаназии. Даже подкупить пытался. Но ничего не вышло – как я поняла, у него состояние неподходящее было. Она сидела, положив голову Тайлеру на плечо. Джуди почти успокоилась и сейчас только изредка всхлипывала и вытирала салфеткой нос. Заметно холодало – снежно-белые облака постепенно превращались в серые тучи, ветер неприятно забирался под одежду. – Его так и не выписали из больницы. А несколько дней назад нашли мёртвым в собственной палате. С разодранными запястьями. – Но как? – Шприцем. Иглой вены разодрал. Отец был в бешенстве. Полбольницы хотел за решётку упрятать. – Так ведь и надо было! За несоблюдение техники безопасности и служебных обязанностей дают, погоди, сколько же... Боже, да их в любом случае можно посадить! Нужно завести уголовное дело и... – Ну а какой в этом смысл? Его это всё равно к жизни не вернёт. Он этого хотел и сделал – некого тут винить. – Но ведь это неправильно… Джуди встала со скамейки и, коротко вздохнув, повернулась к Тайлеру: – Юрист у нас тут ты, вот и решай, что правильно, а что нет. Если хотите, занимайтесь этим сами, а мне уже всё равно. Она выбросила последний окурок вместе с салфеткой и отряхнула руки от пепла. Ветер крепчал и пробирал теперь до самых костей. Она плотнее запахнула пиджак, невесело улыбнувшись, подмигнула Тайлеру и пошла по выложенной гравием дорожке в сторону старших Адлеров. Из-за туч мельком выглянуло солнце и приветливо коснулось мягкой травы и наполовину опустевшей скамейки. По дороге к машине Тайлер видел, как Джуди приобняла Лекс, по лицу которой снова катились слёзы; как они обе утешали её мать, поддерживая ту под руки; как к ним присоединился отец семейства, который выглядел скорее уставшим, чем опечаленным. Ещё слышалось их приглушенное бормотание, всхлипы женщин; все они понимающе кивали, обнимая друг друга. Вскоре чета Адлеров, Лекс, Джуди и Тайлер сели в автомобиль и в совершенном молчании стали медленно покидать кладбище. Тучи совсем загородили солнце, из-за ветра старый дуб, стоная, совсем накренился. Джуди ещё раз взглянула в сторону памятников, которые с каждой секундой казались всё меньше, а потом и вовсе исчезли за поворотом. Тайлеру показалось, что она снова смахивает слёзы. Нескольким самым ярким и проворным лучикам всё же удалось пробиться сквозь железный занавес, и они весело забегали по однотипным памятникам, задержавшись на мгновение лишь на одном из них. Они осторожно и нежно коснулись холодного гранита, словно прощаясь со старым другом. И тот отвечал им, чуть сверкая белизной своих любимых, только-только распустившихся лилий. «Из всех цветов, какие ты когда-либо покупала, эти мне нравятся больше всего». Она прикрыла рот ладонью, пряча грустную улыбку.