Вдвойне плохой ребёнок

Валера спокойно ухаживал за мальцом изо дня в день, иногда к нему в самые неподходящие моменты подходил как раз таки отец этого ребёнка и начинал к нему приставать, на что, в большинстве случаев, получал отказ или просьбу сделать это попозже. И в один из таких обыденных дней нянь остался один на один с младенцем, за которым нужен не только уход, но и то, что не должно быть у обычных детей, в особенности в таком-то возрасте, когда зубы только-только режутся. Хастур обладал ему неведомыми силами, что в этом мире вполне было нормально… но не в этом же возрасте и таким количеством-то! Это уже переходило все границы, а то, как он постоянно играл со своими сиделками, что те в страхе убегали, было сущим адом. Постоянные телепортации, нежелание сменить подгузник, нескончаемое прожорливость и то, как он летает и контролирует полёт вещей, не предназначенных для такого. Впрочем, это часто раздражало шатена, да и с демонической регенерацией ничего же не будет этому дьяволёнку. Так почему бы не помучить его в ответ? Да, у Валерки бывали всплески негативных эмоций, и он зачастую их проявлял на часто виноватом в этом дитёнке, постоянно не слушавшемся никого. Совершенно никого. Ну прям совсем. И к этому уже привыкли, однако этот раз перешёл все рамки и границы.       — Чего ты там смущаешься? Никому ничего я про твой перчик не расскажу. Я столько раз тебя уже пеленал, — взяли трусы в руки, как одежда на теле ребёнка начала рваться, и тот вырос в несколько раз.       — Теперь ты точно уверен, что видел меня в полной красе? — наклонились к упавшему и удивлённому няню, который начал осматривать чужой агрегат, начиная шутить, но эта шутка обернётся для него жопой:       — Вот это у тебя волына, наверняка от девчонок проходу нет, — ухмыльнулся сероглазый, покрываясь заметным потом и краской, понимая, в какой трындец он попал.       — Тебе она так понравилась? — ухмыляясь, похотливо говорил красноглазый, — Может, тогда попробуешь его на вкус, как и член отца? — поиграли бровями, намекая, что тот так легко не отделается.       — Эм… Ну… — в своей обычной манере лепетал собеседник, уже желая попробовать полувставший перед собой орган, становясь на колени, даже не пугаясь такому неожиданному для его характера желанию.       — Нет-нет, не здесь, перейдём на диван, — закинули на плечо ещё одетого юношу, переносясь с ванной комнаты в гостиную. Опрокинув несопротивляющееся тело на мягкий диван, на Валере разорвали одежду, полностью оголяя все его прелести, любуясь им в полной мере, не видя никаких следов от Ромы, не раз пользующегося этой уже готовой для всех пошлостей тушей, до сих пор источавшей ауру невинности.       — Хоть ты уже растянут, обидно, что не моим пенисом, но я хочу испробовать с тобой то, что ты точно не пробовал, — подняли того при помощи магии, самостоятельно ложась и кладя того сверху, лицом явно не к своему. Смотря на агрегат перед собой, что точно превышал те сантиметры у Романа, у сероглазого пересохло в горле, и, сглотнув образовавшуюся слюну, он всё же решается попробовать тот на вкус. Насколько же может быть вкусным? Зная примерный план действий, парень облизал головку несколько раз, потом заглотил половину, круговыми движениями обводя его языком, после чего немного отстранившись, целует головку. Громко выдыхая от таких приятных ощущений снизу, Хастур сжимает бёдра перед собой, раздвигая ягодицы и лизнув впадину, проник вовнутрь, заходя всё глубже, что несказанно порадовало его громким стоном и вибрацией, прошедшей по члену. Валера становился всё более и более уверенным, заглатывая всю длину полностью, хоть ему и мешал никуда не уходивший рвотный рефлекс, из-за которого неосознанно пару солёных капель упали на мягкую поверхность под ними, впитываясь. Шаловливый язык же, разведывающий всю территорию в дырочке молодого, всё ходил туда-сюда, возбуждая и отдавая дрожью по всему телу. Он уже не был там один, и по бокам к нему добавилось по большому пальцу, расширяя и так проработанный анус.       — П-подожди, — сквозь стоны и глубокие выдохи с вдохами проговаривает шатен, дрожа от перевозбуждения, — В-вставь в м-меня уже, — еле выговорил тот, смущённо отводя взгляд от промежности перед ним, что так же подёргивалась, но вдруг член набух, и через миг на лице Валеры красовались белёсые выделения, — Т-ты… — поднесли одну из рук к лицу, цепляя семя на нём.       — Ну не сдержался, — перевернули возмущённого парня к себе лицом, кладя спиной на мягкую поверхность, — С кем не бывает? — ухмыльнулись, слизывая излишки слюны, моментально входя в давно проработанную дырочку, отзываясь полукриком-полустоном снизу.       — П-пог-год-ди, — только и мог тот выговорить, пока в него вбивались с особой жёсткостью, а голос похрипывал от недавнего подобия блаженного крика. «У них это семейное, что ли?» — только и успел он подумать, как его губы накрыли чужие, завлекая в жаркий и особо похотливый сейчас поцелуй, завладевая всем вниманием.       — Я не смогу остановиться, — сжимая бёдра, оторвались от пухлых губок, нахально лыбясь. «Вот же чёрт», — хмыкает Валера, а после особо громко стонет, чуть ли не срывая голос.       — А вот и заветная точка, хе-хе, — посмеиваясь, говорит брюнет, как глаза поблёскивают чем-то нездоровым, и под ним хнычет от переполняющих чувств пассив, из глаз которого быстрым потоком текут слёзы, а рот чуток приоткрыт, пытаясь поймать такой нужный сейчас кислород, что от жары тел в помещении снижает своё количество. Толчки всё продолжались, принося немереное количество эмоций этим двум, снося крышу с основанием, полностью погружая с головой в разврат, совершенно забывая про нормы приличия и этикет, что не мешали бы им, ведь насколько громкие и сладкие услады для ушей — стоны — не прочь послушать и надоедливые соседи. Хотя они были бы не против и посмотреть на всё происходящее, ведь эти хлюпающие звуки и биение двух тел друг о друга были слишком желанные для просмотра, в особенности в прямом эфире, хоть по телевизору увидеть было бы превосходно, а про прямой вид можно и помалкивать. Толчки почему-то стали более медленные, но ещё жёстче, будто пытаясь своими медлительными, но резкими движениями выбить все остатки воздуха из лёгких, оставляя организм без столь важной части, заставляя пальцами впиваться в диван, точно оставляя после себя парочку вмятин и следов. Член внутри набух и, совершая конечные толчки, излился там же, не собираясь так быстро выходить и заканчивать.       — Второй раунд? — хмыкнул демон, жадно и поедающе наблюдая за только что излившимся после него пассивом, ожидая его реакции.       — Я… не сейчас, — приводя дыхание в норму и пытаясь скрыть своё смущённое лицо, проговаривает шатен, наклонив голову набок, немного пачкая диван семенем.       — Хоть отец и забрал целых две твои девственности, про самую основную он что-то позабыл, — ухмыляясь как лис, Хастур оседлал только недавно кончивший член, не собираясь так рано заканчивать.       — Что? — ахнул сероглазый, не понимая мотивы брюнета.       — Ненавижу, когда мой отец забирает то, что я хочу, — рычит тот и, немного поуспокоившись, начинает скакать на уже снова вставшем агрегате, готовясь работать ещё минимум десять минут.       — Т-ты не рас-стянут, — хватаясь за бёдра, проговаривают крутившуюся в голове мысль, задействуя даже сейчас здравый рассудок.       — У меня демоническая задница, мне на всё и вся наплевать, — приблизились к прикрывшимся губам, захватывая их и проникая в рот языком, властвовали во всей ротовой полости, не забывая продолжать двигать бёдрами вверх-вниз. Действия были нерасторопны, и приземлялся красноглазый аккуратно, явно чувствуя дискомфорт, что не скрылось от пронзительных, за всем наблюдающих глаз.       — Если тебе больно — не заставляй себя, — вновь хватаясь за твёрдые от множественных тренировок бёдра, останавливая телодвижения, — Тебе же явно больно, так зачем продолжаешь? — искренне не понимали.       — Хочу сделать твой первый опыт незабываемым, — вновь поцеловали приоткрывшиеся губки.       — Это не будет приятно, если ты сам не кайфуешь от происходящего, — серые глаза сверкнули зелёным, приводя Хастура в растерянность, — Привыкни, посиди на… мне, — смущаясь такой неожиданной откровенности от самого себя, Валера залился румянцем.       — То ты альфач, то невинная омежка. Милый, разберись уже в себе, — хмыкнул брюнет, смотря своим пронзительным взглядом, — А то можешь стать тем, кого захочет любой, — выдохнули тому на ухо, кусая мочку. После таких любезностей у красноглазого лишь разыгрался аппетит, и он с особой настойчивостью принимал и заглатывал в себя главный ингредиент, осталось только завершить блюдо белой сладкой «сгущёнкой», так приятно стекающей по лицу перед ним. Толчки, стоны, хлюпающие звуки, шлепки тел, вздохи и выдохи — всё как и должно быть в обычном сексе, хотя можно ли его назвать обычным, раз это человек и демон? Человеком ли?.. Стонал, по большей части, нижний, что впервые побывал в роли актива, пытаясь скрыть сладкие звуки, прикрывая рот рукой. Наконец доходят до кульминации, изливаясь внутрь, после чего на этот раз пассив встал и, поглаживая Валеру по волосам, в полной мере наслаждался их мягкостью, пока из его ануса стекало долгожданное семя.

***

Спустя недолгие минуты они отдышались и полностью обнажённые обнимались. Шатен вдыхал ставший родным для него запах, а брюнет перебирал светло-каштановые волосы, также вдыхая приятный аромат, исходивший от них. Наслаждаясь всем происходящим и произошедшим, в требушимую сильными руками голову приходит мысль, что непременно озвучивают:       — А почему ты только сейчас показался в своём нормальном обличии? — поинтересовался юноша, озадаченно смотря на демона своими серыми глазками, так напоминающими холодные деньки, когда сидишь на кресле иль диване, попивая тёплый чай и накрываясь тёплым сереньким пледом — единственным, что может согреть уставшую душу.       — Да так, — тяжко выдохнул Хастур, отчуждённого смотря на макушку перед собой, — Один маг, противостоящий привычным для многих демонам, хотел меня прикончить, но из-за особого амулета заклятие сработало неправильно, и мне понадобилось другое тело, — неподвижно лежа, красноглазый напоминал куклу, — У меня есть всего три часа в неделю, чтобы стать нормальным, но позже, примерно через неделю, всё пройдёт, — привстали на локтях, — Мне пора спать, — после сказанного удалились на втором этаже, идя в свою кроватку.       — Как это всё странно, — растерянного и обеспокоенно смотрели в потолок, чуть не засыпая от усталости.

***

      — Видимо, Валера не только мне понравился, — рыкнул отец, дожидаясь момента, когда тот уйдёт, и он сможет пройти в дом. Не сейчас же врываться и крыть их благим матом, точнее, сына своего, что так по-наглому посягнул на его собственность.