Тайна на двоих.

За полтора месяца до этого. Земля-928В. Нуэв-Йорк. В штабе слышится небольшой гул. Бони верх ногами идёт к Человеку-пауку, что-то пишущему в тетради, надежно приклеплёной паутиной. Лицо скрыто, глазницы тёмные, а костюм состоит только из двух цветов, красного и чёрного. — Ты же убийца-паук? — обращается к нему, стоя в трёх шагах. — Да, одна из его вариаций. — Кивает, не обращая внимания на девушку. — Ну, надеюсь, у вас схожая политика, — бубнит под нос, отводя взгляд, садится. — Как ты пришёл к этому? — говорит сразу о трепещущем для неё вопросе. — Тебе это зачем? — не понимает, поворачиваясь к прибывшей. Было глупо надеяться, что он сразу же ответит на вопрос. — Есть злодей, из-за которого умер мой дядя, а двоюродный брат возненавидел. И если с братом разобралась, а смерть приняла, то я не могу смириться, что он просто живёт-поживает. Хочу понять, не сошла ли я с ума, — рассказывает в кратце. — Так как твоя совесть? Хочется найти людей с похожим мнением. — В полном порядке. — Он выпрямляет ноги, отворачиваясь. — Есть ублюдки, заслуживающие смерти, после неё они точно никому не смогут навредить. — Пауза. — Я тоже поменял свои принципы после гибели близкого человека. Приятно осознавать, что есть человек, который такого же мнения. *** Земля-1709. Колумбия. Сан-Франта. Когда тебя одолевают сомнение и ты не знаешь, как же поступить, лучшим решением будет прийти к самому близкому человеку. — Mamá, hay una persona que me trajo sufrimiento… — начинает издалека Бони, сидя за столешницей на высоком стуле, проводя коротким ногтем по деревянным узорам. — Sun, ¿es por eso que estás tan malhumorado últimamente? Solía ser una chica tan diligente, pero tan pronto como te mudas de mí como todos los demás cambió, — говорит мать, печатая что-то на компьютере. Снова одна и та же песня. Смерть мужа очень сильно повлияла на неё, изменив характер и поведение. — Madre, — предупреждает, чтобы она прекратила свою лекцию. Она замолкает. — Я хочу, чтобы этот человек тоже ощутил те страдания, которые испытала я… — El sol, esto ya es venganza. Dios lo castigará, no te preocupes por eso. Она напрягается, хмуря брови. — ¿Qué tiene de malo el lugar? — спрашивает дочь, поворачиваясь к матери, смотря на неё. Хочется услышать развёрнутый ответ. — El hecho de que no se puede hacer el mal recíproco. — Она натянуто улыбается, встречаясь с серьёзным взглядом дочери, со стеклянным, без бликов. Если человеку говорить одно и то же на протяжении долгого времени, он будет думать, что сам пришёл к этому. Нет, это не то, но и другого не добиться. Нельзя её в этом винить, Бонита этого и не делает. Расстраивает, но только сам ты можешь решить важные вопросы. И её совсем не устраивает вариант мести «забвения». Кто-то борется, а кто-то сдаётся. *** Человек-паук уже теряет счёт времени. Эта битва будто идёт вечность. Тело супергероя ноет из-за многочисленных травм. Внизу слышится тикание и движение огромных стрелок. Бросок вниз. Стеклянный купол рушится под телом героя. Парень в трико падает на ржавый мостик из тонких прутьев, рядом с плечом оказывается фиолетовая пикающая бомба. Он перекатывается на край моста. Взрыв чудом не задевает. В нос врезается запах пороха, огня и машинного масла. В дыру влетает Фиолетовый гоблин на глайдере мимо Паука, но тот уворачивается, прыгая на железные перила, пуляя паутину. Промахивается. Он перепрыгивает с одного места на другое, пытаясь его запутать. Отталкиваясь от моста, подтягивая себя паутиной, мчится за переделы купола. Летит на него, обхватывая его конечностями. Доска становится неуправляемой, они качаются с одной стороны в другую, как неваляшка. Человек-паук выпускает короткую нить, пытаясь его задушить, тем самым заставив потерять сознание. Осборн бьёт его по голове, но вырубить не получается. Он резко сдаёт назад, сталкивая его с каменной стеной, разбивая её. Глайдер визжит, двигаясь вперёд. Он кидает в него гранату. Паук уворачивается, прыгая в сторону, шар взрывается в воздухе, чудом его не задев. Он хватается за одну из ниток, кружит, ударяя ногами в грудь противника. Падает, ударяясь об железную палку. Доска летит вниз, руша почти весь механизм огромных часов. Паук прыгает на уцелевшую шестерёнку, чтобы посмотреть, убедиться, что никто не пострадал. Сзади быстро прыгает Норман, прижимая его к поверхности. Твёрдой, холодной и ржавой. Схватив за шею, пригвоздил к краю, где детали соприкасаются — если это случится, то череп растрескается на кусочки под давлением. На секунду становится страшно. Герой бегает глазами с зубцов детали на физиономию злодея, так напоминающую монстра из детских сказок. Его немного повеселило это сравнение. Он злорадно улыбается, ноздри широко раскрыты, а нос сморщен из-за улыбки. Паук осматривается, чтобы протянуть немножко дольше. Он брыкается, чтобы ударить противника, но руки быстро прижимают к металлу ступнями, сильно давя. Кости неприятно упираются, вызывая давяще-ноющую боль. После недолгого исчезновения противника он стал свирепее и безжалостнее. Шестерни начинают двигаться. Парень в трико суёт ногу между головками зубьев, останавливая движение. Гоблин рычит, из руки появляется лезвие, но он быстро реагирует, пуляя липкую паутину, запястье прилипает к детали. Сдерживать механизм становится труднее. Ситуация кажется безвыходной, он не может и пошевелиться. Сердце перехватывает, а дыхание сбивается, он начинает нервно открывать рот, хватая воздух, как рыба. В голову противника откуда-то сверху попадает шестерня размером с годовалого ребёнка. Паутина на руке рвётся, и он падает вниз. Паук расслабляется и поднимается, переводя дыхание. *** На следующий день. Руки сжимаются в кулаки до побеления костяшек, жилки бегают по челюсти, а брови нахмурены до боли. Глаза пылают ненавистью. В воздухе летает аромат медикаментов, хлорки и прохлады. С металлического стола летят все предметы разом. После удар с пронзающим железным звуком. Остаётся вмятина. В мыслях летает ненависть к Пауку. Отобравший у него самое сокровенное — собственную компанию. Он так долго улучшал атрибуты, готовился и снова провалился. Из ушей вот-вот пойдёт пар, а лицо покраснеет. Всё время и силы были напрасны? Он должен закончить устройство. Следующий бой будет финальным. Для создания машины клонирования нужно всего лишь пару штрихов. Это будет началом конца Паука. Он быстро тычет на кнопки панели, двигает пальцами по полупрозрачному экрану. Огромные колбы у стены начинают визжать, подсвечиваясь блёклым светом, жидкость внутри начинает кипеть и булькать, в середине появляется сгусток клеток. Глаза Нормана загораются. Он хищно улыбается, а брови поднимаются в предвкушении. Но свет быстро гаснет. Работа прекращается. — Что? — кричит Гоблин, стуча по панели. — Что не так? — Гнев снова поступает к горлу. Он быстро жмёт на кнопки, но ничего. Пару раз сильно стучит по панели, ломая её. Свет в лаборатории гаснет. Он бежит к выходу, направляясь в огромную комнату с генераторами энергии. В бегает, но источники сломаны, провода зверски выдернуты, а панели разбросаны по всему помещению, уничтожены неимоверной силой, они не могли таким образом выйти из строя. Этого не мог сделать простой человек, тут кто-то постарался со сверхспособностями. Кто это мог быть? Злость накапливается, словно губка, впитывающая воду. За пределами комнаты слышится треск стекла и хлёст жидкости об пол. Он в ужасе бежит обратно. В мыслях только одно. Колбы разбиты. Так и оказалось. Колбы, в которых были несформированные эмбрионы, разбиты. В луже раствора лежат уродливые клетки, проткнутые насквозь чем-то острым. Он присаживается рядом с одной из жертв, рассматривая. Сзади металлическая дверь с напряжённым хлопком закрывается. Он оборачивается. Во тьме никого нет. С потолка падает тусклый свет. Он задирает голову. На него смотрят три пары белоснежных глаз. Он видит в них своё полупрозрачное отражение. Разглядывает в своих глазах некий страх, который никогда раньше его не навещал. Словно он голый стоит перед хищником, и кто знает, защищается он или хочет тебя съесть. Глаза пару раз моргают и начинают медленно спускаться по стене. У этого нечто были явно не добрые намерения. Норман это чувствует. Не теряет времени, бежит к столу за лежащим ремнём, хватаясь за одну из бомб на нём, но в руках остаётся только один предмет — заряженный шар. Глаза уже привыкли к темноте. Оборудование улетает за спину с помощью тоненькой паутины. Он оборачивается, бросая гранату. Перед тем как нечто телепортнётся на пять шагов вперёд, выпустив тучу ярких квадратов и треугольников, фиолетовый свет озаряет незнакомца. По силуэту понятно, что это девушка в чёрном трико с белыми вставками и шортами чуть выше колена, капюшон накинут. Разъём для глаз, кажется, может следить за движениями век, ведь они за секунду поменяли форму с пятиугольника на наклонный треугольник. Не может быть, чтобы в его вселенной было два паука, с одним из которых он никогда не сталкивался. — Кто ты? — спрашивает Гоблин, вставая. — Ты столкнулся со мной в другом измерении, — произносит нейтрально, закусив щёку. Хотя внутри бушует волна негативных эмоций, и они вот-вот выйдут наружу. Он вспоминает девушку с плотным пучком на голове в сине-золотом костюме, но раньше на поясе были утяжелители жёлтого цвета и костюм совсем другой. Голова их запомнила надолго. — Так это ты, Глюк-паук, — тычет в неё пальцем, подходя. Громко дышит, ноздри широко расширяются, а нос сморщен, брови к переносице. — Это ты всё сломала? — задаёт риторический вопрос. — Если бы не ты… — Он замахивается, наравясь ударить. Она легко отклоняется в сторону, ставя подножку, хватая за голову, и со всей силы нагибает. Он падает на пол, разбивая нос. Кровь хлынула, а переносица немного съехала. Она смотрит на него сверху вниз высокомерно, хоть взгляд не видно, Осборн уверен, что так и есть. — У тебя бы всё равно ничего не вышло. — Нажимает на левый браслет с костюма. В воздухе появляется голограмма чертежа механизма. — Я отключила свет, но не справился ты. — Она показывает пальцем на ошибку, после наклоняется. — Серьёзно? Как можно было допустить такую ошибку? — издевательским тоном произносит насмешку, глаза приходят в начальную форму. — Ты так загорелся идеей отомстить за пустой поступок, что допускаешь глупые ошибки, величайший учёный, — высокомерно произносит, разрез прищуривается. Ошибка и правда верна. Как такое могло случиться? Гоблин резко выпрямляется. Данный монолог сильно бьёт по эго. Он призывает глайдер, но ничего не происходит. — Что, пытаешься призвать свою доску? — слышится насмешка. — Ой, кажись, в нём тоже обнаружены ошибки, — театрально прикрывает рот. Она отобрала всё его оборудование, кроме костюма. Должна за это поплатиться. Он выпускает лезвия на руках, делая толчок вперёд, но она легко уворачивается, отходя назад к стене. Он замахивается, ударяет её по лицу, но лезвие втыкается в бетонную стену. Слышится усмешка. Глюк закидывает ноги на его шею, делая резкий поворот, тем самым укладывая противника. Слышится треск ломающегося металла. На момент охватывает паника. Сердце начинает быстро биться, а по венам хлынула кровь и адреналин. Он встаёт. Она наступает ему на грудь. Прижимая обратно своим молочным конверсом с чёрными шнурками, по бокам которых от руки нарисованы яркие квадратики. Норовя наступить на лицо. Он быстро хватает её лодыжки, откидывая в стену, делая вмятину. Разрез хмурится, слегка закусывая щёку. В голову ударяет адреналин, вызывая слабое покалывание. Норман быстро встаёт, краем глаза замечает свой пояс, бежит у нему. Паук прищуривается, поняв, что он хочет сделать, пуляет паутину, но тот опять успевает схватить один снаряд. Она цокает, встаёт, цепляясь за стену, отталкивается, до конца ломая стену ногами, выкидывая ремень, в спину летит граната, она наклоняется в бок, давая ей пролететь дальше. Бомба взрывается рядом с ремнём фиолетовым цвета на фоне ночной тьмы. Чувствуется толчок вперёд. Они летят вниз с многоэтажного здания. В лицо Осборна врезается сильный поток ветра. Рука, сжатая в кулак, два раза проходится по женской щеке, замахивается для повторного удара, но быстро перехватывают, обезвреживая, заламывает, забирает лидерскую позицию, меняя их местами. На губах чувствуется привкус крови — она проглатывает её. Норман начинает сопротивляться и что-то зловеще бурчать. Хватает вторую руку, так же заломив, соединяет их липкой ниткой. Из веб-шутеров пускает нить наверх, цепляясь за поверхность. Они летят в длинное большое стекло. Наверняка на этом этаже находится офис. Тело Гоблина врезается в стекло, ломая его. Они приземляются на плитку среди мелких осколков. Он перекидывает её через себя, делая сальто, вставая. Паук проскальзывает ногами по плитке, встаёт. Он пытается порвать паутину. — Она в разы прочнее, чем в прошлый раз, — буднично говорит, подходя. Внутри зарождается страх. Он даже оставшимся лезвием не может разорвать, потому что «оковы» не доходят до диапозона лезвия. Он рассматривает офисные столы и помещение на наличие чего-нибудь острого. Она пуляет паутину в ноги, сбивая его. — Знаешь, я это делаю не только потому что из-за тебя мой дядя умер, но и потому что ты ступил на кривую дорожку, — обыденно произносит, робко рассматривая по сторонам, подходит ближе. — Я внезапно осознала, что такие злодеи, как ты, готовые сделать всё ради мести, заслуживают смерти. — Чем тогда ты отличаешься от меня? — Голос немного подрагивает, ползёт назад. Она на секунду останавливается, задумываясь, после дальше идёт к нему. Специально медленно, чтобы он осознал всю безвыходность его ситуации. — Тем, что у меня есть другие мотивы для убийства. — Нависает над ним. Тяжёлая подошва проходится по лбу, садясь на корточки. Кровь кипит. Долгождая месть, она невольно ухмыляется. Это было все не зря, она так долго собиралась с мыслями. Взвешивала все решения. Паук разглядывает его лицо, под носом засохшая кровь, видны маленькие кровоточащие ранки из-за осколков стекла. В глазах мерцают страх и безвыходность. Интересно, начнёт ли умолять? В голову бьёт возбуждение с примесью адреналина. Ударяет его об пол, разбивая висок, после наносит ещё один мощный удар по щеке, рассекая губу, прижимает его щёку к холодном полу, вкладывая все пролитые слёзы, все разбитые кружки и все избитые груши. Она громко дышит, виски пульсируют. Берёт браслет с левого плеча, быстро в воздухе делает «назад-вперёд», выдвигая из него кинжал. Норман краем глаза замечает сверкание лезвия в полуночной тьме. — Ты не можешь меня убить, у героя есть моральные ценности, — выпаливает, начиная ёрзать. — А кто сказал, что я герой? Одним движением на фиолетовой коже в районе шеи остаётся глубокая рана, сразу же появляется пульсирующая струя крови, словно фонтан, ярко-алого цвета. На душе появляется какая-то необыкновенная лёгкость, как что-то тяжёлое свалилось с плеч и она наконец-то смогла вздохнуть. Оно разливается по всему телу, получая долгожданное расслабление. Это чувство не сравнится ни с какой отбитой грушей, ни с тысячей нарисованных картин.