Не забывайте про завтрак

— Арс, я на съемках до ночи, скорее всего. У тебя есть ключи? Если нет, то заедь в офис, я тебе передам, — Антон стоит в закутке, записывает голосовое и курит прямо под табличкой «Курить запрещено». «Ключи есть, я тоже приеду поздно( Надо еще тут доделать» — высвечивается в пуше сообщение из телеграма, пока Антон лениво листает истории в инсте. Он открывает диалог и выбирает подходящий стикер с обезьяной в смешных очках. Это означает «понял, принял, переварил, вопросов не имею» на языке стикеров. Лицо чешется от тонны пудры, которую чуть ли не каждые пять минут Антону накладывают новым слоем. «Жесть у меня, наверное, не ебало, а блин на масленицу» проносится в голове, когда к нему в очередной раз подбегает милая дама с пудреницей. Он оперативно прощается с парнями, надевает кепку и выбегает на парковку. Среди миллиарда уведомлений на телефоне, которые он быстро пролистывает, садясь в машину, открывает лишь одно от Арсения. «Я у тебя, жду, надо кое-что обсудить.» «Ебать прям с точкой» — думает Антон, заводит машину и тихонько включает любимый плейлист. Что там Арсений снова придумал даже нет смысла гадать, никогда не продумаешь заранее. Вряд ли он злится, не стал бы писать, что ждет Антона. Но вот это «обсудить» да еще и с точкой на конце не к добру точно. Есть у Антона дурацкая привычка уходить в свои мысли надолго. Руки рулят, нога жмет на педаль, глаза смотрят на дорогу, уши слушают музыку, но головой Антон не там. Вспоминает, что он успел сделать не так, во сколько ему нужно завтра встать, чтобы приехать чуть заранее на съемки контактов, надо машину еще помыть заехать, клининг лучше в субботу заказать или в субботу лучше подольше поспать. Мысленно Антон решает дела, за которые вообще-то не стоит браться за рулем. Когда он оказывается уже на парковке, его возвращает в реальность яркий желтый свет от фонаря, бьющий прямо в лицо. Если честно, пугает такая мультизадачноть, потому что он буквально не помнит, как доезжает до дома. А если его так занесет в мысли, а он не сможет быстро отреагировать? И думать страшно. Поэтому не думает, просто тупо начинает пялить в зеркало в лифте. Глаза уставшие. Антон открывает дверь. Свет горит, но тишина. Арсений обычно его встречает, если приезжает раньше. Как-то раз вышел прям из душа в мыле в коридор. «Ну а если это маньяк какой-нибудь» — тогда возмущался он на смех Антона. «Что бы Арсений с мылом в руке сделал бы этому маньяку? Намылил шею?». Антон, думая о своей дурацкой шутке, снимает ботинки и ставит их на полочку в коридоре. Хочется улыбаться, но он вспоминает точку в сообщении Арсения, и улыбка сама собой растворяется. — Арс? — Антон проходит в комнату и видит Арсения на диване, поджавшего одну ногу под себя и листающего ленту. Делает вид, что не услышал, как Антон шуршал в коридоре. — Привет. — Привет, — Арсений отрывается от телефона и смотрит в упор. — Решил дела? — Антон чувствует напряжение в воздухе, но сил нет с ним разбираться. Хочется горячего чая и спать. Он ставит чайник и садится за кухонный стол. — Да, — Арсений продолжает смотреть в упор на Антона. Кажется, даже не моргает. — Ой блять, Арс, ну что случилось? Что я сделал опять? — Антона выматывает напряжение, еще и чайник теперь шумит. Нахуй ему чай вообще сдался. — Антон, — Арсений со своими этими паузами драматичными тоже начинает раздражать. Антон устало трет глаза. Лицо чешется еще сильнее. — Я тут приехал раньше, хотел у тебя, знаешь, на ноуте сериал посмотреть. И кое-что случайно открыл. — Бляяя, я че не закрыл вкладку? Пиздец, Арс, ты сам себе подарок испоганил. Я хотел типа сюрприз, — чайник начинает кипеть еще сильнее. Антон ладонями растирает лицо. — Погоди, какой подарок? — Арсений правда удивлен. Он никакой подарок не видел. — Ну подвески парные на пойзоне, я думал заказать нам, такие с сердечками типа. Тебе не понравились? — Антон достает две чашки из верхнего шкафчика и пакет с пакетиками всякого разного чая. Обидно, конечно, что сюрприз сорвался, но что поделаешь теперь. –Антон, я не видел никакие подвески, — Арсений садится за стол. Вторая чашка в этом доме считается приглашением. — Я вообще про другое хотел сказать. — А что тогда? — Антон отвлекается от поиска вкусного чая и смотрит Арсению в глаза. Что он там мог такого увидеть? — Ты, правда, не закрыл одну вкладку. Я просто хотел узнать, ну, тебе нравится такое или нет, — Арсений почему-то смущается сказать. Антон им подвески выбирает, а Арсений как обычно только о сексе и думает. Хотя, вообще-то, это Антон дрочит на это. А может и не дрочит. — Арс, я ниче не понимаю, скажи прямо, — Антон наливает в обе кружки кипяток. Хочется поскорее уже решить, что там Арсений задумал, и пойти умыться. Арсений тяжело выдыхает. Быстрее скажет, быстрее они посмеются, допьют чай и пойдут спать. Не надо было это все начинать. — Ну я увидел, что ты гуглил порно, — брови Антона подлетели вверх, пока губы тянулись к ароматному чаю в кружке. Громкое «и че?» повисло в воздухе. — Не просто порно, а типа дерти толк. У Антона порозовели уши. Взрослый лоб, а все еще стесняется, когда говорят о нем. Арсений пытается сформулировать мысль нормально, но сдается. — Короче говоря, хотел узнать это твой фетиш или ты просто из любопытства? — Арсений еще более взрослый лоб, но щеки у него горят как после марафона на солнце. Просто чай горячий. И в комнате душновато. — Господи, Арс, ну ты вот это все растягивал, чтобы спросить меня о том, на что я дрочу? — Антон строит из себя такого уверенного говоруна о сексе, сам сидит с ушами цвета свеклы. — Мне интересно просто… — Арсений громко отхлебывает чай и смотрит на уши Антона. Все-таки угадал. — Так нравится или нет? — Арс, ты же понимаешь, что это все прикольно только в порно, да еще и на английском языке. На русском это кринж полный, из разряда «Саня, ты ювелир». Конечно, горячо, когда они там какие-то словечки бросают друг другу и все такое, — Антон правда иногда посматривает такое порно, но мало что из фраз понимает, только какие-то отдельные ругательства. Просто, когда в порно говорят, это выглядит более реалистично что ли? Актеры перестают выглядеть как куклы. — Если ты хочешь попробовать, мы можем, конечно, но не сегодня. Ишь ты мамкин манипулятор. Если Арсений хочет, ага. Сам сидел наяривал, а теперь соблаговолит попробовать, если того возжелает Арсений. — Не, мне и так все нравится, — Арсений лукавит. Он загорелся этой идеей, когда только увидел вкладку с незамысловатым запросом в гугле «гей порно dirty talk». Напредставлял себе, что поймает Антона с поличным, а тот скажет, что это его давний фетиш, и тогда Арсений начнет шептать ему на ухо всякие грязные словечки, а потом Антон не выдержит и набросится на него страстно. В реальности Антон сидит с уже остывшими ушами и чаем хлюпает. Вот тебе и дерти толк. — Хорошо, — Антон убирает кружку в раковину, целует Арсения в висок и идет в ванную, чтобы наконец-то смыть с себя слои пудры и ополоснуть лицо водой. Арсений этой ночью долго не может заснуть. Пока Антон лежит, булькает слюнями во открытом рту, немного похрапывает и в целом испускает звуки спящего человека в своей любимой кроватке, Арсений думает. А вот если в процессе говоришь «сильнее», это считается за дерти толк? Иногда Антон срывается на быстрый темп и из него вырываются разнокалиберные маты, это считается? «Давай прямо тут отсосу? Пока никого нет» — чем не дерти толк? Арсений мысленно уже строит табличку в экселе с данными о их сексе за последние годы. Выводит диаграммы, просчитывает средние значения, выстраивает линию зависимости и приходит к выводу: «да мы же нихуя не разговариваем во время секса!». Это все из-за отелей, там не то, что разговаривать, шелохнуться нельзя, тебя сразу слышат все этажи. Конечно, вот они и привыкли молча ебаться, без лишних разговоров, сразу к делу. Нет, ну дома Арсений может себя отпустить, иногда из него вырывается хрипотца, в особенно хороший день и стон какой-никакой выйдет. А так, суровый мужской молчаливый секс. Звенят только яйца. Арсений, конечно, в своих размышлениях дошел до крайности, но отчасти прав. На работе разговаривать, дома разговаривать, еще и во время секса надо разговаривать. А что говорить-то? На работе и дома понятно, а если в тебе член, то что обсуждать? «Антон, сегодня такой солнечный день, можешь сильнее ебать меня?» — ну совсем сюр какой-то. Лежит смирно, но голова у него уже буквально кипит, пар из ушей бьет прямо в спящее лицо Антона. В итоге, двумя измученными извилинами прекрасной арсеньевской головы принимается коллективное решение обратиться к методичкам по данному вопросу. Арсений аккуратно откидывает с себя ногу Антона, сползает с кровати, снимает телефон с зарядки, берет наушники и удаляется в ванную. Включив свет, он садится на крышку унитаза, подключает наушники и вбивает запрос в гугл. Спустя десять минут дверь в ванную открывается. Антон застает крайне удивительную картину. Арсений в позе мыслителя смотрит в экран телефона так, будто составляет схему по сбору космической ракеты. Ничего не понятно, но очень интересно. Арсений крайне увлечен, даже не замечает стоящего в двери Антона. Тот машет рукой, и Арсений резко одергивает руку от телефона, чуть его не уронив. Быстро достает наушники и встает с унитаза. Антон, явно подумав не о том, расплывается в улыбке. –Да не дрочил я, боже, — Арсений вообще-то на миссии. Он получает знания, а не развлекается тут. — Ага, дай поссу, — Антон поднимает крышку унитаза. Арсений тактично выходит из метафорического штаба. — Арс, ну прям так сильно хочется? — Антон заходит в спальню и видит, как Арсений продолжает что-то смотреть в телефоне. — Прости, если я тебя прервал. Ссать захотелось жутко. Ты это, если надо, иди, все в порядке. Арсений откладывает телефон. — Шаст, не дрочил я. Просто изучал. — Теперь это так называется? — Антон быстро запрыгивает в кровать, чтобы вернуться к своему булькающему сопению. — Подожди до выходных, обещаю, что мы нормально потраха… Антон зевает во все лицо и блаженно прикрывает глаза. Подушка, зараза, утягивает его обратно в сон. Арсений, по законам вселенной, от этого смачного зевка, начинает зевать сам. Решает отложить миссию до выходных. Каждый раз, когда откладываете что-то на выходные, помните о том, что они настанут и это «что-то» придется делать. Либо отложить на следующие выходные. А потом еще на следующие. Они ездят по концертам, тихо ебутся в отелях, чуть более громко дома, когда Арсений остается в Москве. Секс хорош, когда он есть, поэтому мысль о той самой выведенной статистике стирается из головы Арсения напрочь. Ровно до того момента, пока история не повторяется. Теперь Арсений открывает ноутбук Антона, чтобы перекинуть совместные фотки из тура в семейную папку «Для личного пользования», но перед ним открывается телеграм. Не в правилах Арсения лезть в чужое пространство, но его взгляд цепляется за странное название канала «ASMR 18+». Он быстро достает телефон и находит этот канал уже через свой аккаунт. На канале только аудио с подписями то на русском, то на английском. Какие-то хэштеги, метки. Gentledom, dirty talk, teasing, moans и бесконечный список подобных. Знаний английского Арсению хватает, чтобы понять, что большинство из этих хэштегов значат. Антон слушает это и дрочит? Арсений откладывает ноутбук, берет из сумки наушники и включает первое попавшееся аудио. Мда, какой-то мужик хрипит в ухо и тяжело дышит. С таким же успехом можно было бы и на метро просто прокатиться в час пик. Минут тридцать Арсению приходится покопаться на этом канале, чтобы найти по меткам хоть что-то более-менее адекватное. Приятный бархатный голос говорит о том, как рад встрече, и вроде какой-то шум бара слышен. Арсений проматывает эти диалоги, логика та же, что в порно. Где-то на середине аудио градус чуть повышается. В уши льются слова восхищения, ласковое «good boy» вызывает волну мурашек. Так вот оно че… Арсений слушает еще минут десять, чувствует, как становится жарко. Все-таки на английском все звучит как шелест листьев, а если попробовать перевести на русский? Миссия возобновлена, Арсений идет за листочком и ручкой. Антон возвращается домой чуть-чуть подвыпившим. Он предупреждал, что сегодня футбол, но Арсений все равно куксится для виду. Но когда длинные руки обхватывают талию, а на затылке чувствуется тяжелое дыхание, обижаться больше не хочется. Теплые и нежные поцелуи спускаются по шее вниз, одна рука хватается за тазовую косточку, а вторая ползет под футболку. — Арсений, — Антон шепотом произносит и втягивает воздух за ухом. Арсений плавится. — Ты хочешь? — Да. Чувствует затылком, как Антон улыбается и возвращается к поцелуям в шею. И че, все, поговорили? Арсений вообще-то целый час сидел переводил фразочки всякие. Так не пойдет. — Сожми сильнее, — кринжем не пахнет, первая фраза, полет нормальный. Антон сжимает руку на тазовой косточке сильнее и притягивает задницу Арсения к себе. И вроде как не тишина, слышно дыхание, звуки чмоканья губ, слышно, как ткань трется, но больше ничего. Все снова идет как раньше, они сейчас молча разденутся, молча потрахаются, молча оденутся. Арсений сегодня решается применить другую тактику. — Антон, скажи мне что-нибудь, — Арсений не помнит ни одной фразы, что он там выписывал, поэтому решает предоставь право первого шага Антону. Антон отрывается от поцелуев и смотрит на висок Арсения. Что Арсений от него хочет? Рассказать, как прошел день, или просто какое-то слово нужно вкинуть? Антон оглядывает комнату и видит открытый ноутбук, пьяные шестеренки крутятся, у Антона вспыхивает лицо мгновенно. — Арс, ты что рылся в моей телеге? — Антон выпускает Арсения из объятий и разворачивает к себе лицом. — Чего сразу «рылся»? Я случайно увидел у тебя канал с АСМР, ну и подумал, что тебе все-таки такое нравится. Тебе же нравится? — Нравится, Арс, только это не значит, что я так же умею. Я на английском только фак, бич и щит знаю, но с ними не так уж много комбинаций составить, — Антон присаживается на стул и растирает лицо ладонями. Видимо сегодня не избежать смущающих разговоров. — Мы можем попробовать на русском языке, я даже могу пару фразочек на французском, если вспомню, — Арсений присаживается к Антону на колени и рассматривает алеющие щеки. Как подростки, ей богу. — Блин, Арс, ну это реально будет псковское порно. Ладно ты, у тебя всегда все складно получается, и ты пиздеть умеешь красиво, а у меня будет как будто с гугл перевочиком ебешься, — Антон не смотрит в глаза Арсению, он уперся взглядом в цветные домашние штаны. Просто тридцатилетний мальчик стесняется говорить. Арсения это немного смешит. — Ну вот ты уже ржешь! Давай может как обычно, молча? Пусть там, как говорится, наши тела сами говорят за себя. — Фу, вот это правда пошлость, — Арсений наигранно морщится. Он кладет руки Антону на щеки и аккуратно тянет голову наверх, чтобы смотреть в эти бегающие смущающиеся глаза. — Вот чего ты стесняешься? Меня что ли? Как будто мы друг при друге не морозили всякой херни. Ты думаешь, если ты мне во время секса скажешь «дрочи мой хуй себе в рот», я перестану тебя любить? — Я бы перестал, если честно, — Антон шутит, хочется сбавить градус серьезности разговора. За шутку ему тут же прилетает в плечо с ярким «Охуел?». — Ладно, ладно, давай попробуем. Только давай так, кто первый заржет, тот с утра готовит завтрак и моет всю посуду? — Договорились. Они пожимают друг другу руки и улыбаются так, словно у них осталась последняя извилина на двоих. — Тебе нужно в ванную? — Антон легонько шлепает Арсения по бедру, намекая, чтобы тот встал. — Да вроде нет, иди, — Антон решает быстро всполоснуться, хотя скоро жалеет об этом. Алкогольное веселье под струями прохладного душа быстро сходит, остается только небольшая нервозность. Она приятная, потому что понимаешь, что сейчас попробуешь что-то новое, но в то же время приводит за собой ворох мыслей, попыток прокрутить ситуацию с разных ракурсов, подготовиться к ней полностью. Минут 15 спустя Антон выходит из душа совсем уже загруженный. Арсений лежит посреди кровати на животе, у него в руках какая-то бумажка с неровным почерком. В комнате горит лишь небольшая лампа у кровати. Антон тихо подходит из-за спины, пытается вчитаться. — Возьми меня….– Антон не успевает, Арсений сразу же разворачивается и прячет бумажку. Глаза у него напуганные, как у собаки срущей. — А че это такое? — Что? Где? — играть дурака Арсению приходилось много раз, часто спасало его репутацию, может, и в этот раз поможет. — Ты что, написал сценарий к сексу? — брови Антона сами удивляются такому предположению и быстро подлетают к волосам. — Ой, Шаст, тебе лишь бы поржать, а я просто, знаешь, выписал необходимую информацию. — Дашь посмотреть? — Антон протягивает руку, Арсений вкладывает ему помятый листок и отводит глаза. — Ты хочешь, чтобы я все эти фразы сказал? — Антон стоит красный посреди комнаты, еще полотенце сваливается с бедер, и он пытается его удержать рукой. — Не обязательно все, это просто те, которые не звучат кринжово, как мне кажется, — Арсений ножкой тянется к полотенцу Антона, чтобы под предлогом подержать его, надавить на член. Антон закрепляет узел на полотенце, хватает ногу Арсения за щиколотку и просто притягивает к своему животу. Стоит, читает и гладит. — Да пофиг, давай без бумажек, так еще хуже будет, — Антон откидывает бумажку и теперь полностью переключает внимание на развалившегося Арсения. Он отпускает ногу на кровать, сам подходит ближе и забирается к Арсению. — Давай только ты начнешь. — Антон, поцелуй меня, — Арсений решает начать постепенно с того, что они уже говорили друг другу. Антон вытягивается вперед, расставляет руки по обе стороны от головы Арсения и прижимается губами сначала ко лбу, потом к щекам, целует в кончик носа, и только потом прижимается к губам Арсения. Они целуются медленно, только губами, чтобы просто насладиться тем, насколько это привычно и правильно. Антон первый нарушает невинность процесса и запускает язык между губ Арсения, тот отвечает и открывает рот шире. Правой рукой Антон отрывается от кровати и тянется к щеке Арсения, спускается к шее и ключицам, быстро убегает вниз, чтобы залезть под футболку и прикасаться наконец-то к коже. Арсений сам уже хочет скорее избавиться от футболки и штанов, он, выворачиваясь из стороны в сторону, стягивает футболку сам, опускает штаны до колен, а там уже ножками выдергивается из них. Антон все это время лишь любуется, стоит в планке как пирс на берегу, не шевелится, пока под ним волны своим делом занимаются. — Антон, поцелуй еще раз, везде, — Арсений вспоминает, что они тут пробуют что-то новое. — Везде? — у Антон вырывается с хрипотцой и очевидным смущением в голосе. Он думает о том, как странно это звучит. Если тебя просят поцеловать везде, то везде и надо целовать, че спрашивать-то? — Да, поцелуй меня в шею, — Арсений немного приподнимает подбородок. Антон тут же опускается и мягко прикасается влажными губами к коже, он чувствует, как часто бьется сердце Арсения. Он тоже нервничает? — Да, вот так. Теперь в ключицу, мхм, теперь в плечо. Вернись к шее, — Арсений видит, как Антон покорно выполняет каждое действие, не думая ни секунды. Кажется, он даже прикрыл глаза и ориентируется лишь на слух. — Вот так приятно, очень. Антон и правда ловит состояние похожее на транс, ему лишь нужно слушать низкий возбужденный голос Арсения, целовать там, где он говорит и больше ничего. Можно отпустить себя и не думать, что их кто-то услышит или кто-то войдет. Они вдвоем в этом мире, больше нечего бояться. — Я хочу, — Антон чуть прокашлялся. — Я хочу сделать тебе еще приятнее, только продолжай говорить. «Вау, — думает Арсений. — Это же вот прям оно, прям целое предложение от Антона, а не ругательства и междометия». Еще и говорит так рядом с влажной кожей, у Арсения аж бегут мурашки. Чувствуется как нарастает приятное напряжение между ними, словно только в начале отношений, когда каждое прикосновение отдавало покалыванием на коже. Может, это чувство возвращается из-за их попытки попробовать что-то новое? — Поцелуй меня в губы только сильнее, — Арсений зарывается ладонями в отросшие мягкие волосы, сам выгибается, чтобы касаться кожей, сжимает бедрами бока Антона. Они целуются глубоко, переплетая языки и упираясь носами, так медленно и тягуче, что становится тяжело дышать, и они отстраняются, смотрят друг другу в глаза. — Скажи мне, как я выгляжу, — первым решается Арсений. — Ты выглядишь очень горячо сейчас, — у Антона начинают краснеть щеки не из-за слов, а из-за зрительного контакта. Он буквально видит, как у Арсения зрачок расползается все шире и шире, закрывая собой синеву. — Скажи, что ты хочешь со мной сделать, — Арсений видит, как Антон заворожён, он смотрит так, будто читает мысли Арсения прямо сейчас. — Я хочу поцеловать тебя всего, хочу спуститься вниз, хочу, чтобы ты держал меня за волосы и направлял так, как тебе нравится. Потом я хочу, — Антон отводит взгляд и прижимается к самому уху Арсения, войдя в кураж, он продолжает. — чтобы ты перевернулся на живот, и я бы сделал то, что ты любишь. Антон с прикрытыми глазами спускает дорожку поцелуев вниз, лишь легонько и аккуратно прикасается губами. Дойдя до края трусов, он чуть приспускает их, а сам проходится языком по дорожке волос и прикусывает нежную кожу на тазовых косточках. Руками он бродит по бедрам Арсения, то сжимает их, то разжимает, двигается вверх и заползает кончиками пальцев под боксеры. Арсений тяжело дышит и наблюдает, как дрожат ресницы Антона, как колышутся короткие волоски у лба, чувствует, как трется щетина о чувствительную кожу. Он смотрит как красиво свет от лампы очерчивает вены на руках Антона, как пальцы будто проходят под кожу, когда сжимают мышцы ног. — Сними их, — Арсению уже тяжело сдерживаться, низ живота приятно сводит, член дергается и просится наружу. Антон тут же принимается стягивать трусы, но Арсений его останавливает. — Посмотри на меня, — Антон держится за край трусов и поднимает глаза в немом вопросе. — Какой хороший мальчик. Антон вспыхивает как муравей под лупой. Ему стыдно, но хочется еще. Он опускает взгляд, его будто вырывает из этого тягучего транса. Арсений чувствует перемену в настроении. — Антон, попроси меня, — Арсений надеется, что получится перейти эту черту. — Назови меня так еще раз, — Антон говорит тихо себе под нос. — Пожалуйста. — Повтори, — Арсений все слышит, конечно, просто хочется, чтобы его попросили еще раз. Антон размышляет секунд пятнадцать о том, что ему стыдно. Стыдно говорить такое вслух, стыдно казаться нелепым перед Арсением, стыдно звучать смешно, стыдно хотеть чего-то. Ему остается шаг до погружения в эту бездну самобичевания, он уже убирает руки и готовится сказать, что больше не может, как рука Арсения тянет его за подбородок. Он поднимает глаза и видит, как быстро вздымается грудь Арсения, как ярко у него горят щеки и какие черные его глаза. Вау, да Антон его лет сто не видел таким заведенным, он же сейчас как оголенный провод. Ему так это нравится? — Можешь еще раз сказать, как ты говорил? — Антон возвращает руки к трусам Арсения. — Хороший мальчик, — Арсений произносит теперь это с такой нежностью в голосе, что Антон тает, ему уже все равно, хоть котик, песик, рыбка или мальчик. — Сними с меня трусы уже. Антон не отвечает, лишь выполняет просьбу, стягивает трусы и рукой обхватывает горячий твердый член Арсения. Быстро сплевывает на него и растирает, прокручивая руку. Слышит, как сверху доносится шипение. Антон почему-то снова поднимает взгляд на Арсения, будто ждет новой команды. — Хороший мальчик отсосет мне? — Арсений кладет руку на макушку Антону и чуть-чуть давит вниз. — Мхм, — только и может ответить Антон. Он опускается вниз, облизывает член от самого основания до уздечки, смыкает губы на головке и медленно, втягивая щеки, опускается вниз, а потом резко возвращается. Член ощущается таким налитым кровью, что кажется, будто еще немного и Арсений кончит, поэтому Антон концентрируется лишь на головке, кружит вокруг нее языком, руками цепляется за внутреннюю сторону бедра, разводит ноги шире. — Боже, я сейчас кончу, пожалуйста, Антон, — быстро говорит Арсений. Антон не успевает сообразить, просит Арсений остановиться или наоборот продолжить, как его тут же тянут за волосы наверх, намекая отстраниться. Арсений поднимается и впивается в губы Антона, они целуются резко, глубоко, так, будто пытаются забрать друг у друга воздух. Арсений надавливает Антону на плечи, намекая, чтобы тот лег, а сам садится ему на бедра. Полотенце давно уже лежит где-то среди простыни и одеяла, мокрое, потом эти оба будут морщиться. Но им сейчас, конечно, до пизды на окружающий мир. Когда на тебе сидит голый Арсений и выдавливает на твои пальцы смазку, тут и метеорит над головой не заметишь. — Растяни меня скорее, я хочу почувствовать твой член, — Арсений видимо уже в той стадии, когда из-за возбуждения забиваешь на стыд, стеснение, осуждение. Вся кровь в члене, ей некогда заниматься осмыслением сказанных слов. Чтобы кончить, ты уже готов сделать что угодно. Антон хоть и заведен, но это стеснение, которое кажется у него таким основательным, будто все сконцентрировано в позвоночнике, не дает ему никак ответить Арсению. Он лишь выполняет просьбу и аккуратно разминает мышцы входа, вводит указательный палец на одну фалангу, проталкивает чуть глубже, медленно вытаскивает и повторяет заново. Спустя минуты две он подключает второй палец. Арсений все это время лишь шепчет «хорошо, да, вот так» Антону в грудь и немного покачивает задницей. Когда доходит до третьего пальца, Арсений уже нетерпеливо дрожит, он то лезет целоваться, то наоборот отстраняется и откидывается назад, то снова возвращается к груди Антона. — Все, давай, — Арсений не выдерживает, убирает руку от своей задницы, берет смазку и выливает ее на член Антона, подползает выше и сам пытается аккуратно насадиться. Антон обхватывает Арсения за талию, сам подстраивается бедрами. Когда чувствует, что головку охватывают узкие горячие стенки, из него невольно вырывается рык. Ему хочется сказать. — Ты такой… — Антон откидывает голову назад, он не может договорить, чувствует, как член проходит еще глубже. — Скажи, Антон, — Арсений берет его за щеки и заставляет посмотреть в глаза. — Скажи, мой хороший. — Блять в тебе так горячо, ты меня сейчас расплавишь, — Антона наконец-то прорывает. — Сука, как же охуенно, господи блять, в тебе, просто пиздец, так узко, так приятно, блять, сядь полностью. Арсений чувствует, как от этой пошлости сводит внизу живота, как краснеют щеки, как потеют ладони, он чувствует, как член его наполняет все больше и больше, как собственный уже так тяжело покачивается. Когда он садится полностью, то ощущает давление, разливающееся тепло под кожей, он чувствует, что уже на грани. Руки на талии сжимают его все сильнее, Антон держит его так, будто тот собирается сейчас сбежать. Антон сгибает ноги, расставляет их шире, толкает Арсения вверх, и начинается вбиваться в таком ритме, что Арсений не выдерживает и падает ему на грудь. Антон наконец-то дорвался. — Блять, господи, Арс, я люблю тебя, — он перехватывает Арсения за ягодицы, говорит ему куда-то в макушку, а сам, кажется, набирает темп еще сильнее. — Пиздец, какой ты, я хочу, чтобы ты кончил на мне, чтобы я был внутри тебя. Арсений сам еле держится, если он прикоснется сейчас к члену, то точно кончит тут же. Он откидывается назад и запрокидывает голову. Антон тянется к члену Арсения, но чувствует, как вокруг его собственного резко сжимаются мышцы, становится так узко, что не кончить невозможно. У них дрожат бедра, руки, они оба мокрые и липкие, в сперме, слюнях, поте, душно в комнате ужасно, дышать нельзя, но эти двое, кажется, ничего из этого не замечают, только улыбаются друг другу. Арсений первый начинает подниматься, и из разгоряченного и увлеченного мужчины он превращается в домашнего родного Арса. — Шаст, ну епт, ну прям в меня, блять, че ты не вытащил-то, — Арсений морщится, его взгляд падает на полотенце Антона, он берет его и демонстративно обтирается. — Прости, я чет это, увлекся, неприятно? — Антон жалобно смотрит на Арсения, вытирающего член полотенцем. Его полотенцем, сука. — Да ниче, ладно, я первый в душ тогда, — Арсений бросает полотенце прямо на лицо Антона. — Ага, иди — Антон продолжает лежать на кровати, только сейчас она начинает ощущаться влажной. Он берет все то же полотенце, вытирает член и живот. Чтобы не думать, решает поменять постельное. Арсений возвращается быстро, Антон тут же убегает в душ, надеясь, перебить порыв стыда за то, что он говорил Арсению во время секса. Арсения не проведешь, он дожидается возвращения Антона. Тот, естественно, идет с опущенной головой, в глаза не смотрит, уши красные, ложится на кровать и сразу укрывается одеялом до самых бровей. О чем он там думал в этом душе? — Антош, знаешь, а мне понравилось, — начинает Арсений. — Правда? Ты не думаешь, что я что-то кринжовое сказал? — Антон показывается из-под одеяла и смотрит на Арсения с надеждой. Самому понравилось, а сказать об этом стыдно. — Правда, у тебя голос красивый, так что даже ты, когда просто матюкаешься, звучит горячо. — Матюкаешься… — Антон улыбается. — Мне тоже понравилось, ну, и как ты меня называл. — Хороший мальчик? — Арсений полностью ложится на подушку. Их лица совсем рядом, носы упираются друг в друга, они лежат с прикрытыми глазами, довольные. — Ага, это, наверное, мой фетиш, — щеки Антона чуть розовеют. — Хорошо, буду так тебя почаще называть, — улыбается Арсений, чмокает Антона и тянется выключить лампу. — Только в офисе не надо, — Антон обхватывает Арсения рукой и закидывает на него ногу. — Только в офисе и буду. — Козел. — Сам козел. Спи. — А кто завтрак готовит-то? — уже сквозь сон бормочет Антон. — Если честно, так похуй, — отвечают ему бормотанием.