На своих местах

- Чё ты, Сань? – Миша удивлённо вскидывает брови, когда Балу ставит сумку на аккуратно заправленную кровать и начинает стягивать с себя куртку. Полумрак комнаты желтит настольной лампой на тумбочке возле кровати Горшка, сам он лежит лицом к двери, даже книжки рядом нет, утопает в своих особенных мирах, очевидно. - Жить к тебе пришел, – весело отвечает Сашка и оборачивается, игриво подмигивая: – Али не рад мне? – и смотрит на Мишку, склонив голову к плечу. Блондинистный кавардак волос закрывает ему половину лица, но странную улыбочку друга Горшенёв всё-таки срисовывает и настораживается. - А... – Горшок зависает на несколько секунд с открытым ртом и так вытягивает лицо, что Саша начинает хохотать. – Погоди, ё-моё, а Андрюха? Где Князь? - В соседнем номере, у Лося. Попросил поменяться, – Балунов почти безразлично жмёт плечами и отворачивается, чтобы разобрать сумку. Вечер у них свободный, концерт только завтра, и Саша очень надеется сгонять в бар, а потом забыться крепким сном под Мишкин храп с соседней кровати, хотя и понимает, что, скорее всего, эта ночь будет не такой спокойной, как он мечтает. Андрюха удружил. Развернув одну из белых футболок, Балу придирчиво оглядывает её на предмет пивных пятен или прожженных сигаретами дыр. Сзади слышится стук босых пяток, резко коснувшихся пола, Саша вздыхает и морщится, готовясь. Началось. - Чё, бля?! – спокойно реагировать на Горшенёва Балу научился давно, поэтому даже не дёргается, когда Мишка свирепо наскакивает на него и дышит в затылок. Не отвечая, Саша достаёт вторую футболку, тоже белую, но с другим принтом. Пятно от «фанты» уродливо расползлось по всему пузу, ну, конечно, спасибо большое, Поручик. – Какого хера он там забыл? – продолжает психовать Горшок и нетерпеливо разворачивает Балу за плечо. - Ну... – швырнув испорченную одежду обратно в сумку, Сашка разводит руками. У Михи прямо на лбу написано непонимание, он бесится, щурится и сверкает тёмными глазами вопросительно-сердито. Только вот Балунов его не боится, да и не ему, в общем-то, этот гнев предназначается. «Разуй глаза, идиота кусок, увели твоего Андрюшу!» – думает Сашка, но вслух произносит нейтральное: – Наверное, у них дела какие-то общие, – на лице у Балу не дёргается ни один мускул, ему вообще премия полагается за нахождение рядом с этими бешеными и молоко за вредность. Хотя, молоко Саня не очень любит, уж лучше пиво. Вот пиво – да. - Какие, блять, дела?! – орёт Горшенёв и, забываясь, угрожающе нависает над другом. Балу цокает, но назад не отступает, лишь хмурится немного на этот выпад и задаётся вопросом – как только Князь с ним возится каждый день?! Это ж поседеть можно раньше времени, благо Сашкиным волосам такое не грозит – краска спасёт. - Чё ты доебался до меня?! Пойди, блять, и спроси! – тем же тоном отвечает ему Саша и видит, как Мишка сразу сдувается, но глазами блестит так же дико. Пойдет и спросит – в этом Балу не сомневается. Хотя, Андрей в соседнем номере и через тонкие стены, наверняка, слышал конец их разговора. - Ща... – звучит зловеще, на секунду Сашка даже задумывается пойти за ним, кабы чего не натворил, но потом пускает всё на самотёк. Этих двое, Миха один, как-нибудь разберутся. А Андрею уроком будет, чтоб не тихушничал и не разводил Санта-Барбару в группе. Дверь после ухода Горшка остаётся открытой, возле кровати валяется одинокий гостиничный тапок – Мишка ушёл как был, босиком. Взяв ярко-жёлтую футболку, Саша быстро переодевается, стараясь не особо вслушиваться в горшенёвскую брань, которая с каждой минутой становится всё громче. Даже стена не спасает. С чувством выполненного долга Балу спешит как можно скорее удрать от эпицентра назревающего землетрясения в ближайший бар. За время своего отсутствия Саша успевает напрочь забыть о любовных распрях друзей. В баре Поручик с Яшей расколотили бутылку водки, случайно порезали плечо какой-то бухой девчонки, вызывали скорую, извинялись, потом танцевали под «Руки вверх» и чуть было не подрались с администратором бара из-за отказа поставить «нормальную музыку». Спокойный вечер, о котором грезил Балу, накрылся известно чем, поэтому все его мысли сосредоточились на свежей и чистой постели. Она-то уж точно не должна была подвести. Вернувшись в два часа ночи, Сашка чудом открывает дверь погнутым ключом и замечает, что коридорные обои неровно оторваны прямо возле их номера. То ли Миша буянил, что и обоям досталось, то ли так и было. Впрочем, Сане плевать. Прямо на пороге он спотыкается об Михины конверсы. - Вот же свинота, – бубнит Балу, ногой отодвигая обувь в сторону. Свет, конечно, не включает, буйное тело сопит на своей кровати, даже без храпа, что не может не радовать. В номере пахнет сигаретами, по-летнему душно и влажно, будто, здесь либо дрались, либо трахались, либо всё перечисленное сразу. Сделав шаг по направлению к своей кровати, Балунов тут же наступает в лужу. – Ёб твою мать, Гаврила! – злобно шипит и тут же стягивает носок, стараясь не думать о том, чем Миха умудрился залить пол. - Не разбуди, только уложил, – голосом Князя отзывается тишина. Саша цепенеет и вспоминает. Ну конечно, Горшок ходил к Андрею выяснять отношения и всё-таки притащил его в свой номер, чтоб спалось лучше, теперь Сашке некуда лечь, а на полу мокро. Балунов щурится, пытаясь рассмотреть говорящего, но шторы плотно задернуты, ничего не видно и непонятно, где именно находится Князев. - Я спать к Лосю не пойду, идите на хуй, – сразу предупреждает Балунов и продолжает свой путь к кровати, шлёпая мокрой стопой по линолеуму. Шевеление на соседней полуторке отзывается скрипом доисторических пружин, и спавший до этого момента Миха тут же подрывается. Он хлестко хватается за локоть Андрея и тянет обратно, укладывая к стенке. «Не уходи, Андрюш», – шепчет так трогательно, что Сашка готов разрыдаться от умиления и радости. Не придётся к Ренегату идти ночевать, разве не повод для счастья? - Я форточку открыть, сейчас вернусь, – совсем уж ласково отвечает Князев и перелезает через Мишу. Упрямый Горшок всё равно не верит и, поднявшись на локтях внимательно следит за Андреем, чтобы успеть подставить подножку, если тот вдруг сдуру ринется к двери, и поймать. В широкую щель между штор, которую сделал Князь, проникает сливочно-золотистый фонарный свет. Балу, осознавший, что Андрюха абсолютно голый, хочет провалиться под землю, но так и стоит столбом возле своей кровати, не зная, куда деться. Форточка с грохотом поддается, с улицы тянет шумом дороги и прошедшим дождём. - Вы, блять… У меня слов нет, – выпаливает Сашка и разводит руки в стороны, оглядывая теперь уже в слабом уличном свете «пепелище». По всему полу разбросана одежда, даже на спинке Сашиной кровати висит чья-то футболка, рядом с тумбочкой лежит открытая полуторалитровая бутылка минералки, крышку не видно, разорванный на клочки журнал, оставленный, чтобы посетителям не скучно было, на манер конфетти покрывает собой почти все горизонтальные поверхности. – Это ж как надо ебаться… – без смущения вслух удивляется Балунов и пожимает плечами. - Всё не так, как ты думаешь, – смеётся Андрей, но рассказывать ничего не спешит, зная любопытство Балу, хочет его подразнить. - Да я никак не думаю, Андрюх, я даже думать не хочу, честно говоря, – Саша стряхивает с покрывала кусочки глянцевых страниц и осторожно ставит сумку на пол, чтобы не угодить ею в лужу минералки. - Сань, ложись спать, ё-моё, – Мишка зевает и помогает Андрею улечься обратно, тянет его к себе поближе, любовно накрывает одеялом чуть ли не с головой. - А Ренегат? – тупо спрашивает Балу, пока эти двое борются за возможность лечь на краю. Сложив цветасто-коричневое покрывало, Саня убирает его на тумбочку и снова наступает в воду, теперь уже вторым носком. - А Ренегат больше не в группе, – Горшок почти урчит, прилипая всем телом к Князю и зажимая его у стенки, даже его сдавленное «ды жарко же, Мих» не помогает. – Завтра отыграем, а там, на самом деле, придумаем чё-нибудь, – обрадовавшись тому, что Лось хотя бы дееспособен и согласен отыграть еще один концерт, Сашка расслабленно выдыхает. - Заебись, опять нового гитариста искать, – укоризненно фыркает Балу и зевает, наконец-то ударяясь головой об подушку. Парочка на соседней кровати затихает и, как по щелчку, синхронно проваливается в сон. Покосившись на растрёпанную макушку Горшенёва, Саша искренне улыбается, теперь все на своих местах. Так, как должно быть. Он действительно рад за них, но виду не подаст ни за что, Горшок от любого проявления внимания способен сначала вызвериться, а потом люто загнаться. И это ничем хорошим не закончится, Сашка знает, как Миша умеет пожирать себя, не первый год знакомы. Поэтому раз уж созрел и осознал, пусть не отвлекается на всякую ерунду. За этими мыслями Балу утопает в дрёме, в голове путаются голоса, услышанные за день, плывут события, лица. - Мих, убери руку! – вырванный из теплого полусна Сашка изо всех сил не думает, где в этот момент рука Горшка, и, чтобы не слышать дальнейший трёп, накрывает голову подушкой. - Тесно, Княже, понимаешь, да? – снова скрипит кровать. Балу идея уйти к Ренегату уже не кажется такой уж отвратительной. - Есть много других мест, куда её можно положить… - Мне там теплее. - Ну Сашка спит, хорош уже, – а в голосе у Андрея ни толики сопротивления, Балу раздражённо закатывает глаза и подскакивает на кровати на манер знаменитой гоголевской панночки. - Я еще не сплю даже! – громко рявкает Балунов, и с разочарованным вздохом Горшка возня прекращается. Собрав последние крохи терпения, Сашка снова укладывает на голову подушку, прижимая её одной рукой к уху, и закрывает глаза. В том, что свои поползновения Миха не прекратит, уверенность у него стопроцентная, этот упёртый баран никогда легко не отступает. Как поведёт себя Андрей – предугадать труднее, вернее так: вариантов развития событий существует всего два – либо драка, либо секс. Ни одно, ни другое Сашу не устраивает. Ночь обещает быть долгой, а он всего-то хотел выспаться. Разве многого просил?..