Песчаные замки

      С тех пор как стало известно, что один из аристократов Дома Синашт смог относительно удачно (относительно потому, что в процессе умер, как и большинство женщин в его положении) родить ребёнка, отношение к однополым отношениям в вампирском обществе несколько изменилось. Довольно неоднозначное, оно по-прежнему у многих вызывало презрение и неодобрение, но законодательство в этой сфере значительно смягчилось и уже не считало гомосексуализм (даже женский) преступлением, за которое предназначается смертная казнь. Довольно прагматичный подход, и учитывая проблемы с восполнением демографии, необходимо было пользоваться всеми предоставленными возможностями. Впрочем, не то чтобы Илимаха это беспокоило. По крайней мере так он думал до поры до времени.       Корабельщик из Дома Финшаал, он на протяжении многих веков исправно выполнял свою работу, снабжая флот высококачественными судами. Вся его жизнь принадлежала работе и любимому делу, в которое периодически врывались стычки с пиратами и наглая личность купца из Дома Ильяву. Илзе был невыносим, и его перманентно хотелось прибить, и конечно, именно к Илимаху он прицепился словно репейник ещё с памятной встречи их знакомства пару веков назад.       Торговые корабли тогда пристали к берегам Дома Финшаал, чтобы команды могли пополнить запасы и отдохнуть, а также подхватить охрану, всегда сопровождавшую суда. Илзе был владельцем одного из них, и его капитан доложил о пробоине, которую корабль получил, неудачно напоровшись на острые подводные скалы неподалёку от Лапы Оборотня. Илимаха тогда и привлекли решить эту проблему, и тогда же, собственно, ему и посчастливилось познакомиться с шумным эпатажным торговцем.       С тех пор Илзе каждый раз находил Илимаха, когда ему доводилось бывать в Канведише. Поначалу бесил корабельщика жутко, но постепенно он привык к наглой личности и даже скучал (в чём, конечно, никогда и никому не признается) по нему, если они долго не виделись. Поэтому в какой-то момент кроме личных встреч, Илзе начал присылать письма. А затем, незадолго до гибели светлейшего герцога Дуики, и вовсе перебрался в его вотчину, поближе к Илимаху. Как он отмахивался от мрачного корабельщика, «расширять торговые связи» и «установить в Канведише опорный пункт своей компании».       Собственно, в целом он почти и не солгал, действительно налаживая торговую логистику между двумя Домами. Своими делами в Ангарии-ду-Эршиму руководил дистанционно, возвращаясь туда лишь по большой необходимости. Оправдывался множеством дел в Канведише, где всё создавалось с нуля, но Илимах знал, что это лишь малая часть правды. На самом деле наглый Илзе просто не хотел оставлять мрачного корабельщика, и с тех пор как отменили закон о казни за однополые отношения, больше даже этого и не скрывал. И Илимах до сих пор ломал голову, как сам-то попал в эти сети.       Илзе был невыносим, и его всё ещё перманентно хотелось прибить, даже после того как они открыто начали жить вместе. И тем не менее своего быта без шумного деятельного торговца Илимах уже не представлял. И Судьба, смеясь ему в лицо, решила окончательно добить бедного корабельщика, совершенно случайно угодившего в эту западню. Не то чтобы, конечно, он об этом жалел, но признавать свои чувство открыто всё ещё было чем-то смущающим, и ворчание отлично это смущение скрывало.       Так вот, шутка Судьбы, да. Проблема заключалась в том, что тот аристократ, что первым смог родить ребёнка, открыл бездонный ящик. Мужская физиология вампиров эволюционировала незаметно для них для всех, и главная подстава скрывалась в том, что в этой эволюции не было системы. Любой мужчина с равной степенью мог как зачать ребёнка, так и его выносить — ещё несколько случайных беременностей это подтвердили, и что вампирские лекари, что ундинские целительницы беспомощно разводили руками в стороны. На всё оказалась воля Судьбы — демографию необходимо было восстанавливать всеми доступными методами, ведь после катастрофы пятого тысячелетия вампиров осталось ещё меньше, чем было. Губительное влияние потустороннего мира и нашествие его тварей ещё сильнее обескровило и без того не отличавшийся переизбытком населения народ, и для выживания расы природа пошла на крайние меры. Ведь женская смертность в родах губительна, хотя и мужская, как показала практика, в этом вопросе едва ли ей уступила.       И тем не менее коэффициент рождаемости немного повысился. А Илимах столкнулся с ситуацией, о которой едва ли когда-нибудь мог помыслить. И что теперь с этим делать, он не знал решительно. — Ну, рожать, очевидно, — Илзе легкомысленно пожал плечами, а у корабельщика дёрнулось веко. Хотелось то ли плакать, то ли смеяться, то ли всё и сразу. Ладно ещё, когда несносный любовник осчастливил его новостью о том, что оказывается он понёс ребёнка, но сам Илимах!.. — Кто-то из нас двоих, по статистике, должен выжить, так что сиротами дети не останутся, — он говорил это так спокойно, словно они обсуждали погоду, а не то, что оба вляпались в одну и ту же проблему и оба оказались одарены Судьбой. Или, скорее уж, прокляты, учитывая все проблемы их народа с деторождением. — Ты так говоришь, как будто уже со всем смирился, — Илимах мрачно посмотрел на любовника, на что тот безмятежно пожал плечами. — Я написал завещание ещё в тот день, когда узнал, что, хм, беременный, — просто ответил он. — Правда, теперь надо его переделать, учитывая новые обстоятельства, чтобы учесть все возможные варианты развития событий. Но вероятность того, что мы оба помрём, довольно мала, так что… — Как и вероятность того, что оба выживем, — ещё мрачнее буркнул корабельщик и с отчаянием посмотрел на свой ещё плоский живот. Судьба абсолютно точно над ним издевалась. — Как так вообще получилось! Это же почти невозможно, чтобы мы оба смогли!.. — он отчаянно взвыл, вцепившись в волосы, и Илзе успокаивающе похлопал его по плечу.       Демографию необходимо было восстанавливать всеми доступными средствами, и эти двое прекрасно внесут в общий процесс свой скромный вклад. И кто знает, может быть даже не один раз — загадочно улыбаясь, Судьба думает о том, что на этих двоих у неё ещё много планов.