Malfoy Mysteries: Distracted by Murder

      Август в Уилтшире был достаточно хаотичным, чтобы каждый мог угадать, какой выдастся денёк. В этот день молния сверкнула на потемневшем утреннем небе с громовым раскатом, приветствуя Драко дома впервые за три года. Холодная вода стекала с кончиков его слишком длинных светлых волос и спине, заставляя холод проникать глубже, чем когда-либо мог завывающий ветер. Дрожащие пальцы крепко сжимали палочку, костяшки пальцев стали такими же белыми, как и его лицо. Глубоко вздохнув сквозь сжатые челюсти, он продолжил утомительный процесс снятия множества защитных щитов, наложенных на готическое здание.       После смерти его матери в поместье не было ни одного постоянного жителя, поэтому были приняты специальные меры предосторожности в дополнение к обычным оберегам крови и эльфийским чарам, чтобы не допустить проникновения нежелательных лиц. Побочным эффектом было то, что каждое из них нужно было снимать по отдельности и в определённом порядке, чтобы снова получить доступ. Ещё один раскат грома разнёсся по заросшей травой территории, когда он вытащил серебряный нож. Одна капля крови Малфоев, размазанная по фамильному гербу, позволила ему проникнуть за последний засов. Открыв дверь, зловещий стон смешался со звуками бури и заглушил резкий вдох, когда он вошёл в затемнённое фойе Малфой-Мэнора.       Ступив внутрь и закрыв дверь, он оказался в темноте, в то время как буря продолжала бушевать на улице. Факелы, которые обычно освещали вход, отказывались разгораться, лишая его света и тепла, пока он шёл по заброшенной оболочке старого семейного дома. Даже заклинание быстрого высыхания не смогло остановить дрожь, пробежавшую по телу, из-за чего его обычно элегантная походка превратилась в вялое шарканье. Шаги, заглушаемые пыльными коврами, несли его по коридору, пока он не оказался перед роскошным роялем. Он помнил, что когда-то комната была светлой, залитой солнечным светом, который отражался от хрусталя люстры и подсвечников по всему помещению. Сезонные цветы обычно стояли на красивом столе под большими окнами, а чёрный музыкальный инструмент сиял так, словно только что отполированный бриллиант. Сейчас комната выглядела совсем по — иному.       Вместо этого были видны лишь оттенки серого, покрывающие стены. Единственным естественным светом, проникающим через окна, служила вспышка молнии на разгневанном небе, а вазы, предназначенной для демонстрации прекрасного букета, нигде не было видно. Быстрым движением толстая ткань, покрывавшая элегантный инструмент, упала на пол в облаке пыли, доказывая, что ожидаемый блеск был лишь приятным воспоминанием. Чёрные клавиши из слоновой кости были такими же манящими, как и на первом уроке. Нерешительно попробовав звук, сидя за инструментом, в его груди бурлила смесь грусти и радости, породившие воспоминания его первой мелодии, которую он исполнил для своей матери. Переведя дух и вспомнив песню, он с грустью начал играть. B. C. D. Музыка рикошетом отражалась от стен, жуткий и прекрасный звук пронзал его, словно ножницы розу. B. C. D. C. B. B. B. C. Не в силах закончить песню, чтобы горе не захлестнуло его, он хлопнул руками по клавишам. Чудовищный звук разнёсся по комнате, когда Драко поднялся, не давая слезам пролиться.       Несмотря на то, что молния снаружи утихла, его магия все ещё была на грани, когда он двинулся вглубь поместья, искрясь на кончиках его пальцев. Леденящая душу тишина наполнила воздух. Портреты давно умерших предков только глазами следили за его продвижением, отказываясь сказать хоть слово потомку, который позволил их наследию кануть в Лету. Следы капель с ещё влажных волос тянулись за ним, как хлебные крошки, предлагая временный путь из поглощающей тьмы, которая окружала его. Наконец сдавшись, он взмахнул запястьем, и пламя ожило в фонарях, что были повсюду. Тем не менее, несмотря на оранжевое свечение, он все ещё не чувствовал себя желанным гостем или согретым. Тени плясали по мрачным стенам, словно безмолвные демоны, готовые затащить ещё глубже в его собственный ад. Бледные руки толкнули тёмные деревянные двери, позволяя войти в то, что когда-то было для него убежищем. Оглядев просторную комнату, он больше не чувствовал покоя, который ассоциировался с запахом старых книг и треском камина. Вместо этого он почувствовал спёртый воздух, в то время как его глаза нашли пятно крови рядом с любимым местом отдыха его матери.       Взгляд не отрывался от окровавленного ковра, а онемевшие ноги несли его вперёд, к креслу с чёрной обивкой. Тяжело вздохнув, Драко провёл руками по лицу и всклокоченным волосам. За три года ничего не изменилось. Ничего не переставляли, не убирали и не нарушали с тех пор, как он в последний раз запер двери. Однако для него все было неправильно и перевёрнуто с ног на голову. На сердце появилась тяжесть при виде сцены, которая добавилась к его ночным кошмарам. Ночи криков и пыток утопали в крови и звонком издевательском смехе. Этого было достаточно, чтобы у него забурчало в животе.       Повернувшись к холодному камину, он задел ногой книгу, лежавшую на полу прямо под креслом. Прикусив внутреннюю сторону щеки, Драко поднял и положил её на стол с неприятным звуком. Испачканные кровью страницы подсказали ему, что она читала её в тот самый день, когда это случилось. Дыхание стало болезненным и осознанным, когда пальцы задержались на выцветшей зелёной обложке. Слезы проступили на сжатых веках, он быстро развернулся, покинув библиотеку и поднялся на второй этаж.       Миновав пару стеклянных французских дверей, он увидел, что солнечный свет начинал пробиваться сквозь потемневшие тучи, а дождь мягко окрашивал заросший сад в зловещий цвет. Он открыл двери и глубоко вдохнул аромат дождя и деревьев, пытаясь отогнать прикосновение смерти, витавшее вокруг. Павлины давно исчезли, улетев, когда поместье было захвачено Пожирателями смерти и змеями. Идеальные края изгородей утратили свой былой облик настолько, что для их восстановления потребовалось бы нечто большее, чем магия. Розы и плющ обвивали шпалеру и заборы, казалось, не обращая внимания на отсутствие должного ухода, придавая дикую красоту забытому пристанищу. Драко ожидал изменений и был готов к ним, но не в тот момент, когда увидел, что ни один из любимых уилтширских сортов его матери не цветёт. Это укрепило её отсутствие так, как ничто другое не могло бы. Упав на колени, его горящие глаза больше не могли сдерживать слезы, которые начали безжалостно литься.       Ему стоило огромных усилий убедить себя вернуться в поместье. Внушить себе, что он достаточно силён. Надеясь, что его сердце не разобьётся ещё больше, пока он ходит по знакомым коридорам. Когда он сидел на корточках, обхватив голову руками, мысль о том, что он достаточно силён, казалась в лучшем случае нелепой. Ему нужно было столько всего сделать: найти бланки, рассортировать книги, избавиться от предметов, сохранить или уничтожить картины и многое другое. Всё это казалось слишком сложным, и он рухнул на балкон. Этого не должно было случиться. Она не должна была оставлять его. Не сейчас. Не в скором времени.       Прежде чем Драко сумел прийти в себя, дождь полностью прекратился, и тучи разошлись, позволив солнцу пробиться сквозь них, принеся с собой влажную жару. Медленно поднявшись на ноги, он заставил себя сосредоточиться на многочисленных делах, которые необходимо было выполнить, придав себе ровно столько сил, чтобы не упасть.       Тяжёлые двери из красного дерева распахнулись, открывая взору массивный письменный стол, заваленный бумагами, книгами и перьями, с хрустальным графином, заполненным любимым бренди его отца. В детстве кабинет Люциуса Малфоя всегда был недоступен для Драко, объясняя это тем, что он предназначен только для главы семейства. Горько рассмеявшись над иронией судьбы, Драко принялся разжигать камин, прежде чем начать обыскивать ящики. Он пролистал переписку между отцом и его деловыми партнёрами, наблюдая, как некогда безупречный почерк отца превращался в неряшливые детские каракули. Ему стало очевидным, когда страх и тревога овладели им. В конце концов, под ложным дном ящика Драко смог найти документы, которые искал. Осторожно вытащив их, он начал читать.       Владение поместьем перешло к нему в тот момент, когда Люциус был приговорён к пятидесяти годам заключения в Азкабане. Как только это было официально оформлено, Драко назначил свою мать опекуном поместья, поскольку не имел ни малейшего желания снова поселиться в этом месте. В совокупности со всем имуществом Малфоев Драко получил власть над остальными активами, должность школьного старосты в Хогвартсе, а также место отца в Визенгамоте.       Несмотря на то, что эти преимущества он оценивал по достоинству, получив официальное подтверждение, это было не то, к чему он стремился. То, что ему было нужно, он нашёл в самом конце документа на поместье Малфоев. Пункт, который давал ему разрешение избавиться от всех артефактов, портретов, книг и реликвий Малфоев, которых только пожелает, без каких-либо последствий, был в центре его внимания, и небольшой груз упал с его плеч, когда он прочитал подтверждение. Его губы на мгновение дрогнули, пока он собирался с силами, чтобы продолжить. Засохший кусок пергамента, торчащий из-под груды старых текстов, привлёк его внимание, заставив остановиться. Осторожно вытащив его из кучи, он затаил дыхание: это был его контракт.       Прошли годы с тех пор, как он в последний раз думал об обязательстве, на которое его вынудил в одиннадцать лет отец. И ещё больше времени прошло с тех пор, как ему действительно была предоставлена возможность перечитать его. Когда он просматривал отрывки, у него снова заурчало в животе, напомнив об ожидаемом от него результате, усилив его отвращение к устаревшим традициям чистокровных семей. Перечитав документ несколько раз, он быстро пришёл в ярость, так и не найдя лазейку, которую так отчаянно искал. Посчитав это пустяком, он решил, что это может подождать, пока он не узнает, что именно случилось с его матерью и кто несёт за это ответственность.       — Conservatam agnovimus, — пробормотал он заклинание, предохраняющее бумагу от дальнейшего старения, и добавил его к стопке пергаментов, которые собирался взять с собой.       Небо из мрачного, затянутого тучами ранним утром, превратилось в ярко-голубое, заслонённое лишь пушистыми белыми облаками, что позволило солнечному свету подчеркнуть слои пыли на покрытой тканью мебели во всех комнатах. Апартаменты владельца находились в дальнем восточном углу поместья, на втором этаже. И для того, чтобы попасть именно в эту часть здания, Драко пришлось пройти мимо его бывшей детской спальни. Комната была расположена достаточно близко, чтобы Нарцисса могла легко добраться до неё в случае необходимости, но не настолько близко, чтобы беспокоить родителей в любое другое время. Он переехал из этой комнаты в собственное крыло сразу после своего десятилетия, но помнил, что постоянно возвращался туда. Отец отчитывал его за ребячество. Мать же часами сидела с ним в комнате, проводя время за разговорами или чтением. Это было для него утешением в те ночи, когда в детстве у него были проблемы со сном. Проведя рукой по каменной стене напротив двери спальни, Драко улыбнулся, вспомнив лето перед поступлением в Хогвартс.       — Почему у нас нет картин? Потому что они будут шуметь, когда мы будем спать?       — Потому что я отказалась каждую ночь смотреть на портрет твоей ужасной прабабушки, — подмигнув, ответила Нарцисса.       Спрятав беззаботные воспоминания в защищённом месте в своём сознании, он продолжил путь в апартаменты своих родителей, взяв курс прямо на вход в будуар. Драко никогда не думал, что ему придётся совершать набег на драгоценности матери в одиночку. Процесс наследования кольца Малфоя должен был стать временем волнения, а если повезёт, то и любви. Вместо этого он чувствовал красноту в глазах и тяжесть в груди. Дыра в его сердце расширялась все больше с каждой реликвией, которую он сортировал. Брошь здесь, браслет там. Бесконечные заколки и серьги. Большинство вещей содержалось в хранилище Гринготтса, ожидая, когда их заберут, другие же он предпочитал держать поближе к себе.       В самом центре огромного множества колец красовался тёмный сапфир в форме капли с короной из семи бриллиантов в индивидуальной оправе, поддерживаемый миниатюрным ободком из белого золота. Одно из любимейших украшений его матери. Она лично разработала его и считала новым обручальным кольцом Малфоев, заявив, что не доверяет тьме в кольце, переданном по наследству её свекровью. Вместе с обручальным кольцом она также создала новый перстень, который был передан Драко на его семнадцать лет.       «Времена сейчас тёмные, Драко, но тьма всегда будет склоняться перед светом нового дня».       Её слова эхом отдавались в его сознании, когда он вертел кольцо в руках. Пульсирующее тепло исходило от кольца, распространяясь по его ладони и смешиваясь с теплом, излучаемым его собственным кольцом, а затем поднималось вверх по руке и проникало в грудь, на мгновение окутывая его разбитое сердце одеялом комфорта. Тяжело сглотнув, он положил уникальное сокровище в карман и перевёл взгляд на карманные часы отца и, наконец, на тёмно-синий бархатный мешочек, в котором, как ему было известно, хранилось любимое ожерелье матери. Вытащив его, на ладонь выпал небольшой рулон пергамента. Уже зная, что там написано, он без лишних слов положил его обратно в мешочек.       Бриллианты разных размеров, казалось, светились теплом и чистым белым светом в руке. Его магия искрилась, когда он проводил большим пальцем по драгоценным камням. Это было ещё одно изделие, созданное ею, но заказанное только летом перед его пятым курсом. Нарцисса заставила пойти с ней, заявив, что хочет познакомить с ювелиром, с которым он, вероятно, вскоре будет иметь дело на постоянной основе. В то время ему это казалось нелепым, но теперь он верил, что у матери на уме была совсем другая идея. Особенно вспоминая эссенцию магии, которую тот взял у Драко, утверждая, что это позволит ему добавить его к счёту.       Сейчас он понимал, что это полная чушь, но в подростковом возрасте никогда не задавался этим вопросом.       Позволив ожерелью упасть в глубины бархата, он закрыл мешочек и осмотрел маленькую комнату. Его целью было свести к минимуму количество вещей, но он не ожидал, что расставание с безвкусной мебелью и антикварными безделушками потянет за маленькие нити, так сильно связывающие его. Ему нужно было собрать самое необходимое, а остальное оставить на другой день. Эмоционально он не мог заняться сегодня ничем другим. Раньше коридоры, по которым он шёл, наполняли улыбки, смех и любовь, но теперь, возвратившись на главный этаж, воспоминания окутывал серый туман. Стены, которые он возводил в своём сознании, рушились кирпич за кирпичом, превращаясь в пыль в огне потерь, омрачавших воспоминания.       Выйдя на прохладный вечерний воздух после того, как погасил факелы и наложил защиту на дверь, он аппарировал в нишу на улице, сразу за «Дырявым котлом». Маггловский Лондон был для него новым и привлекательным местом, и он поклялся исследовать его побольше, хотя бы ради комфорта анонимности. Протиснувшись сквозь толпу раннего обеда, он подошёл к свободному табурету и подозвал бармена. Сделав заказ, Драко стал изучать обстановку.       Свечи и факелы создавали уютную атмосферу, свет каскадом струился по каменным стенам и старым деревянным столам. В большом камине у дальней стены плясали языки пламени, отгоняя холод, грозивший пробраться к посетителям. Оживлённые гости заполняли все столики и кабинки, громко разговаривая с родными и звонко смеясь с друзьями. Его окружали улыбки и дружеские объятия, из-за которых Драко сейчас чувствовал себя более одиноким, чем весь день.       В определённый момент, когда его включили в группу, похожую на коллег, поднимающих бокалы в знак поддержки, момент, когда его крепко обняли за талию, а затем поцеловали в щеку, как это было между друзьями, когда они расходились. Боль наполнила его грудь, заставляя его задаваться вопросом и надеждой, что те, кого он считал друзьями пять лет назад, всё ещё могут приветствовать его возвращение. Звон бокала о деревянную поверхность барной стойки позади него отвлёк внимание от молодой пары, смеющейся и держащейся за руки за несколько столиков от него.       Тяжело вздохнув, он пробормотал слова благодарности и покрутил коричневатую жидкость маленькими кругами, прежде чем сделать глоток. Алкоголь имеющий привкус жареного дуба, обжигал горло. Мысли роились в голове, пока он сидел в баре. Сегодня ему едва удалось соскрести накопившиеся слои грязи, не поддавшись переполнявшим его эмоциям. Эмоции, которые, по мнению его отца, делали его слабым и уязвимым. Эмоции, которые он пытался подавить в течение многих лет, но преуспел только тогда, когда в нём зародилась идея мести. Осознание того, что ему придётся провести следующую неделю, тщательно изучая поместье, заставило его пожелать более крепкого напитка, чем бурбон, который он потягивал. Гул толпы донёсся до его уха, когда он подпёр подбородок кулаком. Очарованный бурлящей жидкостью, вращая запястьем и позволяя своему разуму погрузиться в состояние покоя, в надежде контролировать эмоции, которые больше не позволяли загонять себя в уединённый угол. Через некоторое время краем глаза он заметил, как кто-то новый устроился на табурете рядом с ним. Зная, что с наступлением вечера в баре будет становиться оживлённее, Драко продолжал смотреть на свой бокал.       — Знаешь, — донёсся до его ушей глубокий озорной голос, — даже не знаю, что меня больше обижает — то, что ты бесследно исчез, или то, что ты появился спустя столько лет, не сказав ни слова.       — Я не особенно нуждался в компании, — ответил Драко, прежде чем сделать ещё глоток бурбона. Он поставил стакан и повернулся, чтобы посмотреть на своего старого друга. — Не стоит обижаться, Блейз.       Яркие ультрамариновые глаза остановились на Драко, после сузившись в нерешительности:       — Значит, ты вернулся?        — Да, приятель. Я вернулся.       Большая рука обхватила плечо Драко, когда Блейз разразился искренним смехом. Его белые зубы стали ещё ярче благодаря глубокому загару. Энтузиазм при известии о том, что Драко останется в этом районе, был заразителен, и он мгновенно вышел из своего унылого настроения, когда с его губ сорвался смешок.       Бармен поднёс Блейзу стакан виски, и голоса двух друзей слились с рёвом постоянно растущей ночной толпы. Они провели вечер и всю ночь, пересказывая события, произошедшие в Лондоне за последние несколько лет, пока Драко отсутствовал, включая повышение Забини в Департаменте международного магического сотрудничества. Эта должность позволяла ему путешествовать по всему миру, представляя Министерство магии Великобритании, а также встречаться со многими ведьмами, которых он, скорее всего, больше никогда не увидит. Это, как сообщил Блейз Драко, было самым ярким моментом в работе.       — Прекрасный повод!       Малфой рассмеялся над выходкой своего друга. С тех пор как они покинули Хогвартс после восьмого курса, для него мало что изменилось. Блейз по-прежнему преследовал всех, кто был прилично красив и приятно пах; это был способ уберечь своё сердце, чтобы его не разбили. По крайней мере, так утверждал сам Блейз. Драко знал лучше, потому что с шестого года обучения в Хогвартсе Забини тосковал по некой блондинке, которая отказывала ему во внимании. Настоящее разбитое сердце, предположил Драко, но ничего не сказал. Вместо этого он позволил своему другу продолжить рассказ о румынской девушке, которую он встретил на прошлой неделе.       Когда тема привлекательных женщин перешла на второй план, Блейз перевёл разговор на Драко. Напряжение в плечах заметно вернулось, когда он спросил, какие у Малфоя планы после возвращения. Забини сразу же подметил изменения в друге и пристально посмотрел, пока Драко не сдался. Последнее, что знал Блейз, это то, что Драко проходил обучение на целителя в Америке и должен был вернуться, чтобы получить работу в больнице Святого Мунго, это дало бы ему доступ и время для создания новых зелий, которые помогли бы волшебному миру. То, что Драко рассказал ему сейчас, настолько отличалось от того, что он изначально планировал сделать. Это заставило его друга задавать непонятные вопросы, чтобы убедиться, что перед ним действительно сидит Малфой.       — Почему? Почему ты решил поменять планы, когда ты почти закончил?       За вопросом последовала тишина. Молчание затянулось, пока толпа вокруг них медленно рассеивалась. Драко отказался уточнять, где они находятся, а Блейз не собирался отступать от получения ответа.       Драко знал, что вернуться домой будет непросто, но он не представлял, как относиться к людям, которые когда-то постоянно окружали его. Он понятия не имел, как они воспримут новости, которые он принёс с собой, и не знал, примут ли они то, что, по его мнению, необходимо было сделать, чтобы загладить обиду, нанесённую ему. Драко хотелось надеяться, что некоторые из них поддержат его, но никогда не считал это реальной возможностью.       Из-за этого он так и не придумал правильного способа рассказать своим друзьям правду о том, что произошло. Правду о том, что Министерство скрывало от них. О том, что могло стоять за убийством его матери или причастно к её смерти. Кроме того, он понятия не имел, как они помогут (или помешают) его плану мести. Переведя взгляд на друга, он увидел, что Забини смотрит на него, приподняв бровь. В его глазах плясал свет от барной стойки, а в уголках рта кривилась ухмылка. Это был взгляд самодовольного ублюдка, который знал, что сейчас получит именно то, что хотел. Выдохнув с надутыми щеками, Драко закатил глаза, прежде чем повернуться и посмотреть прямо на друга. Он открыл рот, чтобы начать всё объяснять Блейзу, но его остановила ослепительная вспышка фотоаппарата.       Закашлявшись от фиолетового дыма, окутавшего его лицо, он попытался рассеять его, взмахнув рукой и прищурившись на источник нападения. Можно было увидеть, как Блейз повторяет действия Драко, когда преступник подпрыгивает на носках, держа в руках камеру. Рядом с его ухом летало перо «для кратких цитат» с тёмным оперением, как ночь, и что-то черкало в блокноте. Драко не узнал стоящего перед ним русоволосого мужчину, но ему сразу же стало противно от того, что он находится так близко.       — Ух ты! Не могу поверить. Драко Малфой, наконец-то вернулся после исчезновения почти пять лет назад. И появился только на похоронах своей матери. Скажи мне, где ты был? Что заставило тебя вернуться? Есть ли у тебя планы занять пост главы корпорации «Малфой»? Как насчёт того, чтобы занять место в Визенгамоте или в Совете управляющих Хогвартса? Вы знали, где он находится, мистер Забини? Участвовали ли вы в процессе его укрытия и последующего возвращения в поле зрения общественности?       Маленькая фигурка энергично сыпала вопросами, не давая ни передышки, ни тем более возможности ответить на них. Впрочем, Драко и не хотел отвечать ни на один из них.       — Кто ты, черт возьми, такой? — спросил Драко, когда мужчина, наконец, решил сделать вдох. Его голос был похож на низкое рычание, взгляд опущен под ноги, а губы скривились от отвращения. Он сжал пальцы, чувствуя, как волоски на затылке встали дыбом.       — Деннис Криви, «Ежедневный пророк» и «Ведьмин еженедельник»! — Протянув изящную руку, репортёр тут же отдёрнул её, когда она была принята лишь свирепым взглядом.       Перо с чёрным пёрышком бегало по маленькому блокноту, делая паузы только для того, чтобы перевернуть страницу, несмотря на то, что Драко пробормотал всего одно предложение.       Ярко-голубые глаза репортёра расширились в предвкушении ответа или цитаты, которую он сможет использовать, но ожидание быстро сменилось нерешительностью, стоило ему увидеть выражение лица Малфоя. У него не было на это терпения, и он не хотел, чтобы о нём писали в газетах, особенно в первый день его возвращения. Вместо того, чтобы воплотить в жизнь мысль о том, чтобы избить стоящего перед ним мужчину, он бросил несколько галеонов рядом со своим пустым стаканом и ушёл вверх по лестнице в комнату, которую снял. Он услышал, как Блейз что-то пробормотал, прежде чем последовать за Драко на третий этаж.       — Не обращай внимания. Парень всегда рыщет вокруг в поисках очередной сенсации. Думает, что станет лучшим после Риты Скитер.       — Мы с тобой помним это насекомое совершенно по-разному, — выплюнул Драко, дойдя до своей двери.       — Ты собирался мне кое-что рассказать…       Кивнув, Драко шагнул в комнату и придержал дверь открытой, чтобы Блейз мог войти, прежде чем захлопнуть её, заперев на ключ и защитив от назойливых репортёров, которые могли подслушивать. Запустив руки в волосы, он мерил шагами комнату, пока Забини развалился в кресле перед камином. На третьем круге, когда его пальцы сжимались, пытаясь удержать магию под контролем, он, наконец, поднял взгляд. Собравшись с духом, Драко глубоко вздохнул.       — Моя мать была убита.       Никогда прежде он не произносил этих слов вслух. После этого заявления в комнате повисла оглушительная тишина. Ни скрип половиц, ни лязг труб не могли нарушить тяжесть эмоций, которые хлынули в комнату с этими четырьмя словами. Нарцисса стала матерью для Блейза и Тео, пока они росли. Мать Тео была лучшей подругой Нарциссы с тех пор, как им исполнилось одиннадцать. Когда она умерла во время второго года обучения Драко в Хогвартсе, его мать, казалось, сделала своей миссией заполнить пустоту для Тео. Затем, когда она узнала, что мать Блейза отправила его жить в съёмную комнату в Хогсмиде, пока сама путешествовала по Японии, Нарцисса снова вмешалась и практически юридически усыновила Забини. Трое из них были неразлучны в юные годы, и только в более зрелом возрасте разлучились из-за маньяка и убеждений, от которых Драко отказался гораздо позже, чем следовало.       — Я думал… они сказали, что это самоубийство? — он подался вперёд, нахмурив брови и склонив голову набок, замешательство исказило его спокойное выражение лица.       — Ты хорошо знал мою мать. Разве она похожа на человека, который мог бы совершить самоубийство? — спросил Драко, заранее зная ответ.       Нарцисса была гордой женщиной и воплощением изящества. Она обладала самой невероятной силой воли, что ему когда-либо приходилось знать. Независимо от того, насколько одинокой или расстроенной она могла быть в тот момент, лишать себя жизни не было возможным, особенно если Драко был жив и здоров. Даже если бы он был на другом конце света.       — Нет, — прошептал он, лицо бледнело по мере того, как к нему возвращалась ясность. — Что ты собираешься делать?       — Мне нужно попасть в Министерство. Точнее, в DMLE, прежде чем я смогу что-то сделать.       — Я могу попытаться раздобыть кое-какую информацию. Обычно я не забрасываю свою сеть так близко к дому, но ради тебя…       Драко мысленно поморщился, подумав о том, какую сеть пытается расставить Блейз, но потом решил, что не хочет знать подробностей.       — Это было бы полезно, — сказал он, наконец садясь и перекидывая ноги через край кресла, попутно разжигая огонь.       — Дерьмово выглядишь, — прокомментировал Блейз, опираясь локтями в колени и изучая друга, — Ты спал? Ел?       — Не совсем, — признался он, потирая лицо, а затем провёл руками по волосам, и измученный вздох заполнил пространство между ними. — Сегодня утром я ездил в поместье.       — Впервые с тех пор, как…       — Да.       Между ними снова воцарилась тишина, наполняя комнату тревогой. Блейз откинулся на спинку стула, переплетя пальцы и положив их на грудь, оба мужчины погрузились в раздумья. Драко знал, что если кто и поймёт, как трудно вернуться в то место, так это Блейз или Тео. Если бы Малфой не встретил его сегодня вечером, он бы послал за ним в течение недели. И за Тео тоже.       — У меня есть ещё кое-что. Я бы… — Драко начал, не зная, как продолжить вопрос. Неуверенный, сможет ли он сформулировать мысль.       — Встретимся там завтра. В середине утра, — Драко отрывисто кивнул, глядя в огонь. Блейз встал после нескольких мгновений молчания и направился к двери, остановившись только тогда, когда его рука легла на ручку. — Люди здесь ради тебя, ты знаешь.       Драко остался один в старомодной комнате, у него не было ничего, кроме своих мыслей. Он знал, что Блейз прав, но всё ещё не мог понять, кто именно сможет помочь ему, не создавая помех. Не говоря уже о том, что было очень мало людей, с которыми он хотел бы в поместье находиться рядом. Размышлений о событиях, которые произошли там с его шестого года в Хогвартсе, было достаточно, чтобы у него по спине пробежал холодок. Если бы он мог предотвратить это, то Мэнор больше никогда не упоминался бы в разговорах с некоторыми людьми.       Подойдя к сундуку, стоящему у изножья кровати, он распахнул его и снял испачканные рубашку и брюки. После смерти Волдеморта Тёмная метка потускнела до мягкого серого цвета. Долгие годы Драко прикрывал её скрывающими чарами или просто носил одежду с длинные рукавами, но после того, как у него забрали мать, он решил найти более надёжный способ избавиться от оскорбительной метки, которая, казалось, всё ещё временами жгла.        После похорон Нарциссы он решил отправиться в маггловский Нью-Йорк и нашёл татуировщика. Создав с помощью художника прекрасное произведение, он немедленно покрыл метку чёрными чернилами и оттенками серого. Если не знать, куда конкретно смотреть, очертания змеи и черепа были почти незаметны за полем цветов Нарциссы. Единственным цветом татуировки были насыщенные льдисто-голубые глаза лисы, сидящей среди цветов, окружавших его предплечье. Изображение патронуса его матери.       Оторвав взгляд от мемориала, он забрался под одеяло старой кровати с балдахином, занимавшей большую часть комнаты. Постель была неровной, а подушки пахли смесью противоречивых ароматов, и он ворочался, пытаясь устроиться как можно удобнее. Уставившись в потолок, начал мысленно вычёркивать пункты из своего списка дел, которые ему нужно было сделать. Усталость быстро овладела им, он закрыл глаза и погрузился в беспокойный сон, наполненный криками в темноте и карканьем ворона, смешанным с маниакальным смехом его покойной тёти.