Without leaving ashes

Алисента впервые встречает принцессу при дворе. Шестилетняя Рейнира, маленькая, избалованная и, по-мнению Алисенты, дерзкая, уже тогда производила неизгладимое впечатление. Алисента нравилась маленькой принцессе, та улыбалась ей, опускаясь в легком реверансе. Леди Хайтауэр было пятнадцать и она прекрасно знала для чего её привезли ко двору. Она легкими, почти незримыми для простых людей, движениями пробиралась внутрь королевской семьи. Она присутствовала на пирах, званых ужинах, а временами и при внучке Короля. В детстве, Рейнира была чудным ребенком, хоть и избалованным. Девочка любила её волосы, поэтому Алисента позволяла ей касаться их. Рейнира маленькими пальчиками путалась в кудрях и старательно вглядывалась в зеленые глаза, пытаясь разгадать эмоции девушки. Маленькая принцесса чересчур много себе позволяла, и за это Алисента не любила Рейниру Таргариен. — Вы очень красивы, миледи. — Сказала Рейнира, когда они остались одни. Алисенте доверяли, поэтому такое случалось часто. Она не любила эти моменты, но терпела ради выгоды, которая могла появиться в будущем. Маленькой Таргариен всегда удавалась вить из нее веревки. Иногда ей даже не нужно было открывать рот для того, чтобы леди Хайтауэр исполнила её пожелание. Рейнира смотрела на нее своими большими пурпурными глазами и Алисента сдавалась. Алисента Хайтауэр ненавидела власть, которую Рейнира имела над ней. — Благодарю вас, принцесса. — Дежурная фраза срывается с губ. Алисента даже не обращает внимание на то, что Рейнира делает с её волосами. Кажется, девочке даже не нужно непосредственное участие Алисенты, принцессе хватает набора фраз и улыбок, которые леди Хайтауэр так старательно собирала для Красного замка. — Я сделаю вас моей, когда займу трон. — Пропевает ей маленькая Рейнира, будто бы говорит о чем-то таком обычном, как прогулка в саду. Алисента с изумлением в глазах поворачивается к ней. Но принцесса даже не смотрит на нее, пока играется с маленьким изумрудным колечком на девичьем пальчике. Когда ей исполняется восемнадцать, Алисента выходит замуж за короля. Гордость пышущая в глазах отца, должно быть светится ярче Староместской башни. Визерис, наверное, тоже рад, все-таки его невеста сегодня выглядит просто великолепно. В этот день она затмевает каждого своей аристократической красотой. Алисента даже позволяет себе искренне улыбнуться, ведь это день её триумфа, день её восхождения в ряды правящей семьи. Рейнира тоже здесь. Она, на счастье Алисенты, совсем не сияет. Тусклая грусть придает её глазам фиалковый оттенок. Принцесса сегодня служит её чашницей и королева упивается даже этой маленькой властью над Рейнирой. Она позволяет себе целовать девочку куда ей вздумается. Лицо у Принцессы алеет, когда Алисента легонько чмокает её в обе щеки и громко называет своей «дочерью». Алисента знала, что принцессе никогда не стать её ребёнком. Наследница железного трона не вызывала в душе королевы материнские чувства. Рейнира почти с любовью взращивала в сердце Алисенты худшее и недостойное, почти дразнила своей непокорностью и неподобающим поведением. А демоны, которых так старательно прятала Королева, вырывались наружу. Через год у нее родился сын, который потеснил право Рейниры на трон. Она оставалась наследницей, но зерно, посеянное Алисентой, уже начинало прорастать. Роды оказались настолько изнуряющими, что в момент особо острых болей, она подумала, что умирает. В награду за муки, повитухи преподнесли ей дитя. Её сердце на мгновение остановилось. Она держала на руках маленькую копию Рейниры. Первые дни ей было тяжело вставать с кровати, поэтому она много спала. Сны ее были спутанными, как если бы она смотрела на картину, но не замечала деталей. Она блуждала по замку в поисках падчерицы, но никак не могла поймать ее. В грезах у нее не было сына, не было короля и мужа, там была только Отрада Королевства и её звонкий, как сотни колокольчиков, смех. Королева часто молилась, потому что ей казалось, что боги отвернули свои лики от нее. Даже новорожденный Эйегон не радовал Алисенту. Ребенок был белым, как снег в начале зимы. Она всматривалась в аккуратненькое личико сына и часами искала свое отражение. Маленькие пальчики были точно такими же как те, которые когда-то игрались с её кудрями. Его глаза же будто не принадлежали этому миру. Они смотрели на нее так, будто видели все её темное естество. То самое, которое она прятала как можно глубже и замаливала каждую ночь. Но боги не внимали её молитвам. Глаза её Эйегона сияли пурпуром. Ей казалось что, чем больше она проводила времени с сыном, тем больше видела в нем Отраду Королевства. В Эйегоне не было ничего от Алисенты, все в Эйегоне было от Рейниры. Королева кусала пальцы от злости и ненависти, Принцесса отняла у нее сына, ее единственного сына. Некому было утереть слезы королевы, когда она укачивала своего маленького принца. Четырнадцатилетняя Рейнира будто бы не замечала своего шаткого положения. Она имела все, что только могла желать дева её возраста: внимание отца и короля, любовь народа, завидное положение и божественную красоту. Принцесса расцвела в Королевской гавани, слово дикая роза. И была ли дева красивее нее? Даже красота юной Алисенты не шла ни в какое сравнение с тем грациозным великолепием, которым обладала наследница железного трона. Отрада королевства была прекрасна так, как может быть только ребенок рожденный от крови Древней Валирии. Она заплетала свои волосы из серебра и золота в тонкие косы, и они сияли, как драгоценности, в лучах солнца. Детская пухлость ушла, оставив после себя изящные скулы, полную грудь и узкие бедра. Рейнира любила носить пурпурный бархат, который подчеркивал цвет её лисьих глаз. Глаза — единственное, что осталось от прежней принцессы. Той, которая теребила кольца на пальцах Алисенты и обещала сделать её своей. Глаза Отрады Королевства горели гордыней, упрямством и самым жарким пламенем во дворце. Королева не любила смотреть в них, опасаясь сгореть в огне Старой Валирии, но фиолетовые искры увлекали её за собой. В пучину безумия и смерти. На турнир в честь её годовщины свадьбы с королем, Алисента Хайтауэр надела свое лучшее платье и заколола волосы гребнем с золотом, обрамленным тремя большими изумрудами, которые дополняли её наряд из зеленой парчи. Королева появилась рядом со своим мужем во всем великолепии. Она упивалась вниманием, словно все глаза мира были устремлены на неё. До прихода принцессы. Рейнира, маленькая дерзкая сука, вышла к королевской чете, в черном бархатном платье с алыми оборками, украшенными маленькими гранатами. Вырез опускался ровно настолько, чтобы игриво подчеркнуть её грудь и хрупкие ключицы. На её шее болталось чудесное ожерелье из валирийской стали, отделанное капельками рубинов, словно слезами. — Ваше величество. — Девушка изящно присела в реверансе. Одарив Алисенту самой очаровательной улыбкой, которая только у Рейниры могла быть, и чуть тише добавила: — Моя королева. После пира они ругаются особенно сильно, потому что Алисента злится больше обычного. В этот раз она позволяет себе кричать на Рейниру и та, будто костер, в который подбросили сухого хвороста, начинает кричать в ответ еще сильнее. Визерис, ее тихий муж, теряется, посреди двух огней. Он с комично приоткрытым ртом тянется то к дочери, то к жене. Алисента обвиняет Рейниру в дерзости, потому что её глаза, пышущие зелёным огнем, упираются в это мерзкое черное платье. Рейнира, чертова сука, специально надела его сегодня. Чтобы, как и в свои шесть, ткнуть Алисенту в лицо своим происхождением. Но Алисента — королева, мать двух сыновей короля и она не будет потакать капризам принцессы, как раньше. Девчонка скалит зубы, точно её золотой зверь. Их агрессивную идиллию нарушает вмешательство Дейемона. Он подходит к принцессе сзади, возвышаясь над ней и даруя свое покровительство. Порочный принц холодным тоном вставляет слово в защиту Рейниры. Грудь Отрады королевства вздымается, словно у дракона, который готов выдохнуть пламя. Как же должен накалиться воздух рядом с ней? Дейемон, стоящий в слишком интимной близости от Принцессы, должно быть может почуять её запах. Запах страсти и огня, того самого, что так ярко горит в Рейнире сейчас. Порочный принц наклоняется, чтобы сказать что-то Принцессе на ушко и Алисенте кажется, что она становится зеленым огнем Староместской башни. Ненависть, которая воспылала в её изумрудных глазах, должно быть могла оплавить стены красного замка, ибо Визерис отшатывается от нее, как от прокаженной, и смотрит так, будто она сама обратилась в дракона. Рейнира, воодушевленная словами дяди, попыталась открыть рот в попытке продолжить их ссору, но с Алисенты достаточно её истерик, она яростно всплескивает руками и строит на лице глубокую обиду. Махнув зелеными юбками, она в спешке покидает помещение, оставляя короля разбираться с разбушевавшейся дочерью. В покоях королевы непривычно тихо. Может, потому что пир уже закончился, а может потому, что Алисента блуждает в своих мыслях. Злость утихла вместе с огнем, оставив в душе и разуме выжженную пустыню. Она бездумно перебирает свои украшения, касание холодного металла расслабляют её. Ей не хочется самой расплетать свои волосы, но также и отсутствует желание позвать кого-нибудь, кто сделал бы это за нее. В зеркале на неё глядит уставшая женщина, лишь тень утреннего великолепия. Пламя оставляет в живых только драконов, а Алисента никогда не была одной из них. Ярость сжигала её изнутри так, что после оставался только пепел обид и сожалений. Так она и витала в своих мыслях, ни королева, ни женщина, а зола, оставшаяся после большего огня. Алисента очнулась, когда в дверь постучали. Она не успела сказать «убирайтесь», потому что девушке, которая посмела прийти к ней в столь поздний час, такие слова нельзя было говорить. — Добрый вечер, моя королева. — Алисента закатывает глаза, чтобы усмирить приступ гнева и оборачивается к Рейнире. Сейчас она выглядит развеселенной, словно они не ссорились около часа назад. Рейнира стояла перед ней в том же самом отвратительно черном платье, который, как знамя, кричал Алисенте о её происхождении. — Что тебе нужно, Рейнира? — Алисента отвернулась к своим украшениям, чтобы не видеть ухмыляющееся личико принцессы. — Я пришла помириться с вами, моя королева. — На слове «мириться» Хайтауэр не удержалась и пренебрежительно фыркнула. Рейнира Таргариен и мир? Что может быть смешнее. — Тебе следует сначала помириться со своим дерзким языком, Рейнира. — Алисента швыряет ей неуважение прямо в лицо. Алисента все еще её королева и она может позволить себе бросить принцессу в немилость. Она уже начинает гордиться своими словами, как её прерывает смешок. Смешок. Семеро его заберите, это уже слишком! Алисента в ярости вскакивает из-за стола и угрожающе приближается к Принцессе. На что та, все еще с этой оскорбительной улыбкой, отвечает ей прикосновением. И Алисента замирает. Отрада королевства проводит нежными костяшками пальцев по чужой скуле. Алисента застыла, словно пойманный зверь, с глазами полными страха и зелени. Прикосновение Рейниры было неожиданно успокаивающим и в то же время пугающим. Дерзкая девчонка одним касанием поставила её в тупик. Её пурпурные глазки, полные интереса и восхищения, не то Алисентой, не то собой, замерли на лице Королевы. Рейнира, насладившись реакцией на свои действия, осмелела и полностью накрыла рукой нежную щеку женщины. Касание вышло нежным и абсолютно точно таким, какого желала Алисента. — Алисента. — Сердце замирает в страхе или в предвкушении. — Неужели твой отец не давал тебе ласки в детстве? Ты так реагируешь на мои прикосновения. Королева могла бы разозлится и разозлилась бы, если бы сейчас в ней осталось хоть что-то, кроме выжженной пустыни. Во всем, как и всегда, была виновата Рейнира. — Твоя дерзость просто невыносима. — Выдыхает Алисента и смотрит. Смотрит Рейнире в глаза. Та проводит рукой по щеке и оглаживает большим пальцем подбородок, приоткрывая губы королевы. Алисента может почувствовать дыхание принцессы на своей обожженной коже. Она и не заметила, когда Рейнира оказалась так близко. — Может, поэтому она так тебя и заводит? — Отрада королевства выдыхает слова ей в губы. Она слегка привстает на носочках и целует её в уголок рта. Алисента шумно выдыхает и не может оторвать глаз. Рейнира поддевает уголок чужого рта языком и проводит им по нижней губе. Ужасно пошло, смотря прямо в глаза своей ненавистной мачехе. Алисента не замечает, когда сталкивается с ней губами. Она осознает только их жар и то, как руки Рейниры неспешно обвивают её шею. Они целуются упоенно, медленно переходя от щемящей нежности до агрессивной жестокости. Это такой хрупкий мир, только что созданный её ошибкой и дерзостью, что Алисенте страшно, по-настоящему страшно его разрушить. — Мгх. Рейнира. — Вырывается у королевы, когда она перестает себя контролировать. Принцесса отстраняется и неверяще смотрит на мачеху. Её руки все еще на шее Алисенты, глаза горят, а губы заалели. « Ужасно. Ужасно неправильно. » — Проносится в голове у королевы, она отходит и прикрывает рот рукой, все еще чувствуя вкус чужого огня на языке. Алисента обнимает себя руками, как делает это всегда, когда дни ее полнятся страхами и горечью. Рейнира незаметно подходит сзади и касается её волос, как делала это в детстве. Алисента поворачивается, чтобы сказать что-нибудь о том, как это все неправильно, но Рейнира, как обычно, прерывает её: — Я расплету тебе волосы. Алисента ненавидела власть, которую Рейнира имела над ней, но она, как и в своей юности, покорно подчинилась приказу принцессы. Принцесса, с несвойственной ей нежностью, коснулась волос мачехи, вынимая золотой гребень, позволяя густым кудрям спадать на спину. Рейнира наклонилась и расчесала пальцами темные волосы своей Королевы. Она ощутила, как сладостный запах девичества ударил ей в нос, и Алисента, поддавшись порыву, втянула носом побольше воздуха. От запаха падчерицы кровь прилила к щекам. Она пахла огнем, драконами и пороком. Несмотря на проведенный день в празднествах и окружении других людей, чужой запах будто ее и не касался. Она — словно минуя все правила и дозволенности, явилась в этот мир только для того, чтобы заполнить окружающее пространство исключительно собой. Принцесса замерла, так и не выпутав свою руку из кудрей. Находясь в непосредственной близости, она наверняка могла слышать с каким усилием и частотой бьется чужое сердце. Королева не могла описать те чувства, которые настигли ее, когда Рейнира убрала её волосы через плечо, задев горячими пальцами оголенный участок ее шеи. После, Алисента не могла упомнить, вырвался ли из ее рта хоть какой-то звук, когда Принцесса, чье выражение лица было от нее скрыто, оставила невесомый поцелуй на ее шее. Уже ночью, метавшаяся на простынях в жарком бреду, оставленная всеми Алисента, ощущала как горит то место, где падчерица пометила её губами. Лишив свою приемную мать всякого сна, Рейнира не ощущала совершенно никаких угрызений совести. Она летала на драконах с Дейемоном, флиртовала с сиром Кристоном Колем, проводила вечера в замковой библиотеке и ни коим образом, не обращала внимания на леди Хайтауэр. Алисента с каждым днем все больше чувствовала как утекает ее здравомыслие. Она все чаще и чаще ходила в замковую септу и умоляла семерых даровать ей успокоения, но возвращаясь в свои покои, её тело вспоминало жаркие поцелуи Рейниры, а ночная мгла рисовала её обнаженный образ все чаще. Тугие змеи скручивались внизу живота, когда она расчесав волосы, укладывалась в постель. Руки так и горели коснуться того самого местечка на шее, где Принцесса прикоснулась губами. Однажды, когда напряжение в теле стало настолько нестерпимым, а жар между ног не давал ей заснуть, что в попытке прекратить эту боль Алисента коснулась себя пальцами и тихонько вскрикнула. Это было совсем новое, незнакомое ей ранее чувство, которое она ни разу не испытывала, когда ее муж был с ней. Оно испугало Алисенту. Напряжение в теле же, наоборот, подстегивало её продлить прикосновение. И Королева, сходящая с ума, провела рукой между ног чуть дольше, чем до этого. Волна болезненного удовольствия прошлась по её телу и она ощутила, насколько она мокрая там. Прикусив губу, она попробовала найти то место, где болело нестерпимее всего. Надавив чуть ниже роста волос, на выступающий бугорок, она не смогла сдержать крика, который все же удалось подавить закушенной губой. Начав двигать рукой, она чувствовала как напряжение возрастает, но с тем и желание тела достигнуть разрядки. Эти чувства были настолько остры и неизведанны, пугающие своей сладостью перемешанную с желанием, что Алисента по-настоящему ужаснулась и остановилась. Но узел, скрутивший низ ее живота, давил настолько сильно, что она ощутила слабость во всем теле. Прикусив левую руку, и правой задвигав особенно быстро, она не могла избавиться от образов, которые рисовало ее разбушевавшееся воображение. В них падчерица целовала её естество там, где Алисента касалась себя. Рейнира целовала внутреннюю сторону её бедра, Рейнира горячо целовала её губы, сидя на ней. Рейнира под ней. Рейнира целующая, Рейнира улыбающаяся. Рейнира, Рейнира, Рейнира, Рейнира. Она ощутила разрядку, когда звезды засветились под веками и тело выгнулось подобно дуге. Боги решительно не давали Алисенте Хайтауэр и шанса сохранить рассудок. Впрочем, вскоре все изменилось. Годы, проведенные в молчании и чувственной дали от Принцессы, дали Алисенте время прийти в себя. Король, вместе с малым советом, занимался вопросом помолвки своей наследницы. Алисента, по совету отца, высказала Королю мысль о женитьбе Эйегона с Рейнирой, которую он, тем не менее, отверг, потому что брат с сестрой на дух друг друга не переносили. Выбор малый совет остановил на Лейеноре Веларионе, слухи о предпочтениях которого, уже успели достигнуть его будущей невесты. Ссора между отцом и дочерью не заставила себя ждать. Рейнира, желавшая обожания и восхваления, не желала делить постель с тем, кто предпочитал наследной принцессе какого-нибудь сквайра. Но все же, они с королем достигли согласия, не без угроз последнего. Этой ночью Алисента не чувствовала себя слишком раздосадовано. Рейнира, вышедшая за Лейенора Велариона, проводила бы гораздо меньше времени во дворце, а Рейнира вдали от Красного Замка и своей мачехи — это всегда благо. Когда в её покои постучались, ничего хорошего это предвещать не могло. Все же Алисента надеялась, что это Визерис послал за ней, потому что именно в эту ночь ему приспичило зачать еще одного наследника. Но надежды Королевы с громким треском провалились, потому что на пороге оказалась Рейнира Таргариен. — Что ты здесь забыла в такой час? — Сердце забилось быстрее, приливая кровь к лицу. Падчерица заперла дверь на щеколду. Она была в темно-синем плаще и скромных туфельках. — Уходи, Рейнира, я собираюсь ложиться спать. У Алисенты всегда все идет прахом, стоит появится Принцессе. — Мне нужно, чтобы вы меня выслушали, матушка. — Королева всегда морщилась, когда Рейнира обращалась к ней так. Это обращение всегда предвещало недопустимую дерзость, которая собиралась излиться из девичьего рта. — Сегодня я бы хотела найти удовлетворения своему желанию. — Если ты ищешь удовлетворения, то иди в бордель. — Леди Хайтауэр обняла себя руками, чтобы скрыть свое вожделение и тревогу от чужого взгляда. — Непозволительная дерзость, даже для вас, моя Королева. — Рейнира потянула за шнуровку на плаще и он соскользнул с её тела удивительно легко. Под ним у нее ничего не было. Алисента замерла, не в силах отвернуться. Благочестие билось у нее в груди ужасно сильно, но несравнимо с желанием внизу живота. Принцесса приближалась к ней медленно, давая насладиться собой в полной красе. Её большая грудь вздымалась при каждом вздохе и это было действительно завораживающим зрелищем. — Рейнира, то, что ты делаешь — неправильно. — Королева постаралась отвести взгляд, отвернувшись, все еще защищая себя сложенными на груди руками. — Ты можешь предаваться греху столько, сколько тебе заблагорассудится, но я не желаю тебе в этом потворствовать. — Грехом нельзя считать то, что делает приятно обоим участникам действия. — С чего ты взяла, что мне это приятно?! — Рейнира ухватила её за локоть и развернула к себе, они находились непозволительно близко друг от друга. В прошлый раз ничем хорошим для Алисенты это не кончилось. — Посмотрите на меня, матушка. — Она перестала сопротивляться и взглянула. Алисента давно уже осознала свою жалкую и недостойную королевы слабость перед драконами. Огонь её никогда не щадил. У Рейниры были большие глаза, даже больше, чем у её Эйегона. Манящее пламя Старой Валирии, которому слишком сложно не поддаться. Смертным позволено лишь поклониться дракону и ждать своего приговора. Принцесса коснулась её талии, постепенно добираясь рукой до пуговиц ночного платья на спине. Королева шумно выдохнула, когда падчерица протиснула свое бедро между её ног. — Рейнира… Нас могут услышать. — Принцесса целует её в шею с нежностью, у Алисенты выступают слезы на глазах от напряжения. — Тише, я позаботилась об этом. — Что? — Алисента уклоняется от поцелуя и Рейнира мажет губами по щеке. — Как? — Не волнуйся. — Ответила Принцесса и опрокинула мачеху на постель. Она, немного покопавшись, стянула с себя туфельки, представая перед лежащей на краю ложа Алисентой полностью нагой. Она опускается на колени и ловит взгляд зелёных глаз, потемневших от возбуждения. Рейнира изящно поднимает подол белого ночного платья и припадает губами к бедру. Алисента приподнимается на руках и впивается пальцами в простынь, стараясь сдерживать себя. — Ты ведь трогала себя после того вечера. — Рейнира смотрит на неё и улыбается своей самой хитрой улыбкой из всех существующих. — Откуда ты знаешь? — Алисента, потерявшая бдительность, спрашивает прямо. Рейнира хихикает. — Просто угадала. — Она не прекращая улыбаться, целует её с упоением в губы. Королева теряется, но падчерице и не нужны её пылкие ответы. Рейнира усаживается сверху на её колени, девичья грудь упирается Алисенте в лицо. Нос ловит знакомый запах. Запах горелой плоти и огня. Так пахнут драконы, одна из которых сейчас так резво седлает её колени. Живот скручивается в невыносимо тугой узел. Падчерица забирается под ночнушку руками, изучая гладкую спину Алисенты, она проводит вверх языком по её шее. Леди Хайтауэр слабо стонет и сжимает её в своих объятьях крепче. Принцесса расстегивает ночное платье и спускает его ниже, оголяя грудь. Алисента чувствует жар, приливающий к лицу, когда их соски соприкасаются и они могут чувствовать друг друга еще ближе, чем до этого. Рейнира большими пальцами обводит концы ее груди и стягивает ночнушку еще ниже, пока та не падает на пол. Съедая взглядом свою столь желанную мачеху, Принцесса разводит её бедра и опускается к самой чувствительной точке в теле Королевы. Не отрывая глаз от лица мачехи, она на пробу обхватывает губами выпирающий бугорок, на что женщина отвечает звуком больше похожим на вскрик, чем на стон. Впрочем, это удовлетворяет Принцессу и Алисента чувствует, как ее губы изгибаются в ухмылке. Рейнира проводит с языком снизу вверх и это уже слишком. Когда падчерица проникает внутрь языком, Алисента не в силах сдерживать свой голос. — Рейнира. О боги! Откуда ты, а-ах! , знаешь как это делать? — Леди Хайтауэр уже была близка к тому, чтобы всякие слова потеряли смысл. Принцесса присасывается ртом к самой острой точке удовольствия прежде, чем ответить: — Дядюшка Дейемон водил меня в дома удовольствия. — Падчерица усмехается и кусает внутреннюю сторону её бедра. — Семеро! Он все-таки водил тебя в бордели! — Алисента запрокидывает голову, когда из-за языка Рейниры одна сладостная волна за другой завладевают её телом. Она вцепляется в серебряные волосы Принцессы, когда с жалостливым стоном доходит до разрядки. Падчерица облизывается и довольно улыбается, убирая с нарочитой нежностью прилипшие ко лбу мачехи кудри. Она целует Алисенту глубоко, снова усаживаясь сверху. Какой же маленькой она кажется сидя на её коленях. Королева позволяет себе минуту слабости и проводит рукой по искрящимся серебром волосам названной дочери, зарывается в них носом и вдыхает дурманящий аромат. А Рейнира притягивает её к себе, укладывая голову на плечо и начинает откровенно пошло постанывать, пока трется о чужое бедро, пытаясь достигнуть своего пика удовольствия. Алисента, коря себя за столь неподобающие действия, протягивает руку к низу её живота и легонько надавливает большим пальцем на особо чувствительную точку, Рейнира протяжно всхлипывает и облокачивается на женское плечо, пытаясь найти опору. У Алисенты пальцы скользят от влаги, но она с неожиданным старанием доводит падчерицу до мольбы. Удовлетворение от власти над Принцессой заскребло где-то в груди и это будоражило. Рейнира, молящая её о более быстрых движениях, туманила разум настолько, что желание опрокинуть её на спину и получить своё, Алисента сдерживала изо всех сил. Когда падчерица застонала особенно громко, Королева проникла пальцами внутрь и согнула их в сторону живота, заставив Принцессу вцепиться в её плечо зубами, дабы не закричать еще громче. Обессиленная Рейнира медленно сползла с колен Королевы и завалилась набок, не переставая удовлетворенно улыбаться. Алисента, тоже изрядно уставшая и глубоко разочаровавшаяся в своей слабости, не стыдясь разглядывала еще столь юное тело. Капельки пота искрились на теле Рейниры в отблесках пламени свечей, словно жемчужины на солнце. Зеленые глаза Алисенты жадно рыскали по её телу, стараясь запечатлеть столь постыдный момент собственной биографии. Принцесса же, как ни в чем не бывало, расслабленно поднялась и поцеловав мачеху в шею, прошептала ей на ушко: — Не желает ли её Величество окунуться в омут удовольствия еще раз? Позже, историки запишут эту ночь, как ту, в которую юная Рейнира Таргариен отдала свое девичество одному из множества её поклонников. Два года, с той ночи, когда Алисента Хайтауэр лишилась благоразумия, прошли незаметно. Дни Королевы, как и до этого, были заняты рутиной: уходом за детьми, замковыми делами и заботой о муже. Ночи же падчерица подчинила себе полностью. Алисента не знала, вернее, не хотела знать, сколько раз их тела сплетались в танце животной страсти. Сколько раз Алисенте Хайтауэр было с ней хорошо. Власть над драконом пьянит сильнее любого вина. И Рейнира Таргариен позволяла упиваться ей, когда руки мачехи смыкались на шее, а её язык так грубо раскрывал собственный рот. Они изучали друг друга от начала и до конца, не позволяя ускользнуть ни одной жалкой детали в чужом силуэте. Закрывая глаза, Алисента могла по памяти найти каждую родинку на бледной коже. Могла сказать, под каким углом нужно согнуть пальцы, чтобы вызвать чужой стон. Где прикусить кожу, чтобы сбить её ровное дыхание. Рейнира позволяла ей знать все это, потому что она никогда не боялась Алисенты. Бывало, что Принцесса засыпала после особо бурной ночи прямо у нее под боком. Королева никогда не дозволяла себе сомкнуть глаз в присутствие падчерицы и вместо этого слушала её ровное дыхание, считала удары сердца и гадала, думала ли Рейнира о том, насколько беззащитна в такие моменты перед ней. Алисента Хайтауэр знала, что эти ночи закончатся так же стремительно, как и были начаты. После свадьбы наследницы, не могло быть и речи о том, чтобы продолжать эту греховную, недостойную королевской семьи, связь. Смерть любовника Лейенора Велариона на турнире только ускорила неизбежное. В их последнюю встречу Королева облачилась в черное платье с алыми оборками, не то отдавая честь падчерице, не то скорбя по ней. Располневшая и изнеможденная частыми беременностями, взрослая, с охладевшим нравом и охладевшим сердцем — такой предстала Рейнира Таргариен перед ней на стыке сто двадцать шестого и сто двадцать седьмого годов. Алисента знала, что для певцов и лизоблюдов Отрада Королевства скончалась еще тогда, когда стала терять былое величие и красоту. Но стоя здесь, в тронном зале, Королева видела, что пламень драконьей крови разгоралась в Принцессе все сильнее с каждым часом утекающей жизни её отца. С каждым рожденным наследником, с каждым заключенным союзом и каждым днем приближающим её к трону — она жаждала все большего. Здесь, после стольких лет и событий, драконьи глаза Рейниры горели и сжигали всех, кто становился у неё на пути. К Алисенте Хайтауэр огонь же никогда милосерден не был.