Вторая жизнь

Наполеону было неловко сидеть в тишине, когда на него так смотрели. Лицо Александра напоминало маску - ни единой эмоции, лишь огонёк ярости в глазах выдавал его внутреннее состояние. Александр вышел из-за стола первым, Наполеон направился за ним, недоев. Александр свернул за угол, не зная, что за ним идут. Он открыл одну из дверей, вошёл в комнату, Наполеон подошёл к двери, нерешительно открыл её. Александр уже сидел за письменным столом, не поднимая взгляд. Наполеон подошёл к нему. Когда Александр поднял на него глаза, Наполеон немного отстранился - тяжёлый взгляд Александра пугал его. - Что с тобой? - тяжело вздохнул Александр. - Почему ты так себя ведёшь? - Александр, прошу, просто скажи где мы? - Наполеон понимал, что вряд ли сможет узнать происходящее через какое-то время. Ему нужно было знать, где он. Александр подошёл к нему. Только сейчас Наполеон понял, что выше Александра. Тот провёл по щеке мужа рукой. - Мы оба мертвы, милый, - грустно улыбнувшись, ответил Александр, - После твоей смерти я не мог найти себе места… Я умер в 1825, после тебя. Я не могу знать, где ты был все эти годы, пока я был в мире живых. Но когда я прибыл сюда, мы уже были женаты. Я сам до конца не привыкаю. Быть может, тебе стёрли память, - Александр опустил взгляд, - Мы наверняка в раю, где чувствуем себя счастливо. Нас не пытают, не бьют, не гнобят… - Но ведь мужеложество, содомия - это грех. Ты сам мне говорил об этом… - Когда? Этим вопросом Александр поставил Наполеона в тупик. Наполеон помнил, как Александр говорил это, но где он мог сказать - не знал. Это начало пугать. Александр замечает изменения в выражении лица Наполеона, поэтому успокаивающе гладит его по плечу, ставит голову ему на грудь, немного больно утыкаясь подбородком в середину груди. - Всё хорошо. Я сам лишился памяти… Видимо, тебе не всё стёрли. - Что тогда делает здесь Коленкур? Он тоже умер? - Точно знать не могу… - Тогда откуда тебе столько знать? Кто мог стереть нам память? - Наверняка тот, кого нам не суждено увидеть. - Тогда почему ты помнишь, что было вчера, а я - нет? - Не знаю, - Александр взял его за руку, и они вместе сели на диван, что стоял в углу большого кабинета. - Если я был здесь изначально, то зачем мне стирать память? - Наполеон понимал, что задаёт вопрос воздуху, в пустоту. Александр хоть и знал больше, но не мог знать всё. - Может, ты стал думать о дурном? В раю невозможно быть несчастным. Мне это говорили, когда я только умер, до того как попал сюда. Наполеон тяжело вздохнул. Ему было трудно. Он хотел знать правду, он её получил - но что теперь? В его голове это не укладывалось. Вся ложная правда о рае на земле рассыпалась в пух и прах. Получается, их всех обманывали? Наполеон не знал, счастлив ли он, но когда Александр гладил его по щеке, становилось спокойнее. - Мы вместе справимся, - улыбнувшись, сказал Александр, - Всё будет хорошо. Наполеон вспоминает, как Александр обиделся на него, но решает забыть об этом. Ему не было суждено быть счастливым в жизни. Сейчас же всё изменилось. Спустя пару месяцев Наполеон привык к новой жизни. Александр - его законный муж, их сын, Наполеон II, также был здесь, но совсем младенцем. Александр показывал, как всё устроено в их раю. Наполеон влюблялся в Александра всё больше - казалось, он становился всё красивее и красивее с каждым днём, ему было легко с ним. Он также работал. Он знал, что в этом мире незачем работать, но он этого желал. Он работал вместе с Александром - в несуществующей на земле империи. Они воспитывали Орлёнка вместе: купали и одевали его, кормили и играли с ним как можно больше. Наполеон не замечал за собой гнева, как раньше. Сейчас, в загробном мире, его всё устраивало. Но он впервые чувствует «это», когда видит невероятно красивую и милую картину глубокой ночью: Александр лежал на кровати в лёгкой рубашке, их сын лежал на нём, положив голову на шею родителя, обнимая маленькими ручками Александра за шею. Наполеон невольно улыбнулся. Он поднял с пола одеяло, накрыв их. Александр открыл глаза, сонно смотря на мужа. Комната была во тьме, Наполеон не видел смысла включать свет - ведь он шёл спать. Но даже в темноте Наполеон мог увидеть два прекрасных алмаза. Он разделся, аккуратно лёг на кровать, так, чтобы не разбудить сына. Он целовал каждую ночь руки и щёки Александра, иногда вдыхая аромат его волос, и для него не было важно - видит ли Александр или нет. Проснувшись, Наполеон услышал смех сына. Тот смотрел на сонного отца, начиная щекотать его. Наполеон смеялся - он боялся щекотки, и сын, видимо, знал об этом. Большие серые глаза счастливо смотрели на папу, золотистых кудрей дотронулась рука Наполеона. Их сын был и вправду похож на них, хоть и был совсем мал - он напоминал их обоих: серые глаза, которые так любил Александр, золотые кудри, от которых Наполеон мог сойти с ума, и пухлые губы, которые передались от Александра. - Доброе утро, - Александр, улыбаясь, подошёл к ним. Сын моментально перестал щекотать папу и пополз к нему. Александр взял сына на руки. - Доброе, милый, - Наполеон поднялся и подошёл к ним. Он поцеловал Александра в губы, сын же недовольно отстранил его, - Какой ревнивый, - смеясь, сказал Наполеон. - Да, весь в тебя, - всё так же улыбаясь, ответил Александр. Наполеон обнял Александра вместе с сыном. Из его глаз потекли слёзы. Когда он отстранился, Александр моментально стёр их с щёк возлюбленного. - Я тебя тоже.