Будущее в наших руках

Ночью в поместье Камисато тихо и безмятежно. Полную Луну не закрывают облака, и она освещает не только главное здание клана, но и его главу. Его светло-голубые волосы развивались на ветру, а сиреневые глаза устремлялись в даль за морской горизонт. Буквально час назад он закончил подписывать последний документ. Кажется, он был про приближающийся праздник Иродори, вроде на острове Рито или всё-таки в городе Инадзума. Но сейчас это неважно, он думает только о парне с изумрудными глазами, пшеничными волосами, солнечной улыбкой и звонким голосом. Снаружи комиссар выглядит спокойным и уверенным, но внутри него бушует ураган чувств и сомнений, а тело изредка бросает в дрожь. Три года назад Тома признался в любви своему господину, и тот ответил взаимностью. Сейчас Камисато планирует большой шаг в их отношениях и у него есть последняя возможность передумать перед тем, как он услышит: ⁃ Аято! Прости, по дороге встретил беленькую кошечку, не мог пройти мимо. Ты долго ждал? Сердце замерло от знакомого голоса, в голове было столько мыслей, а сейчас сложно поймать хотя бы одну. Глава выдохнул и повернулся со словами: ⁃ Нет, всё хорошо. Я и не рассчитывал, что ты придёшь раньше. Аято подошёл ближе к Томе и нежно поцеловал его в губы. В ответ его заключили в крепкие объятья. Вся дрожь прошла, сейчас он чувствует себя под самым тёплым одеялом в холодную ночь, под самым крепким щитом в пылу сражения. Хотелось прижаться ещё ближе, стать один целым. ⁃ Что-то случилось? Нечасто ты меня вызываешь по ночам, - спросил Тома, не распуская руки. ⁃ Нет, просто соскучился, - отчасти правду сказал Аято. ⁃ Может, зайдём внутрь? Я заварю нам чай, думаю, тайяки ещё остались. ⁃ Спасибо, но я хотел с тобой прогуляться, - сказал Камисато, нехотя выкручиваясь из объятий. ⁃ Хорошо, - улыбнулся Тома и протянул свою ладонь. Глава невесомо положил свою руку поверх чужой, управляющий чуть наклонился и прижал длинные пальцы к своим губам. Аято мягко улыбнулся, потом крепче взял руку, опустил вниз и сплёл пальцы в замок. Так они направились к выходу из поместья. Выйдя из него, голубоволосый потянул их влево. Тома о чём-то увлечённо рассказывал, но его не слушали. Сиреневые глаза смотрели под ноги, будто каждый камушек был интереснее рассказчика, а бледная рука изредка сильнее сжимала чужую, большим пальцем водя круги по коже возлюбленного. Тома резко остановился, от неожиданности Аято оглянулся на него и встретился с обеспокоенными глазами. ⁃ Что-то всё-таки случилось, - серьезно сказал управляющий. ⁃ Н-нет, правда. Просто день выдался тяжёлым, - чуть дрогнувшим голосом соврал глава. В такой ситуации даже он не в силах удерживать свою маску спокойствия. ⁃ Тогда нам лучше вернуться, тебе надо отдохнуть, мы можем поговорить завтра, - он смотрел прямо в глаза напротив. Свободная рука легла на щеку Аято. На удивление блондина она была горячей, он только сейчас заметил слабый румянец на лице комиссара. ⁃ Тома, спасибо, что заботишься обо мне, но я хочу поговорить с тобой сегодня, - спокойствие снова появилось в его голосе. ⁃ Тогда мы можем поговорить прямо сейчас, - настоял он. ⁃ Нет, тут мне не нравится, - совсем как ребёнок закапризничал Аято. Он развернулся, разрывая замок из рук и убирая ладонь со щеки, обидчиво хмыкнул и пошёл дальше. Тома, глядя на всё это, закатив глаза, пошёл за ним. Теперь уже глава что-то рассказывал, а управляющий внимательно слушал, не пропуская ни единого слова.

***

Если глава что-то захочет, то он это получит, неважно какими способами, как сейчас, так и тогда, три года назад. Аяка сказала ему, что Тома неравнодушен к её брату, хоть это и был секрет, который она никому не должна рассказывать, но что можно скрыть от Аято, когда он одним взглядом словно видит тебя насквозь? Даже у родной сестры нет иммунитета от его глаз. От такой новости глава лишь облегченно вздохнул. «Значит, взаимно», - подумал он. Старший Камисато не раз думал о любви: надо найти жену, чтобы продолжит род, но из девушек вокруг никто не мог завоевать сердце главного холостяка Инадзумы, да и времени не было на любовь, одна работа. Из окружения его внимание привлекала только одна персона. Он всегда был рядом, делал в десять раз больше, чем нужно, готовил вкусную еду, согревал, ободрял, защищал, успокаивал, а его улыбка разгоняла все тучи. Когда призраки прошлого и страх будущего разрывали душу главы, только один человек мог разделить его боль, только одному человеку позволено видеть его таким слабым и никчемным. ⁃ Вы не слабый, господин. Вы просто человек, а людям свойственно бояться. Не держите всё в себе и не несите всю ношу в одиночку, прошу. Я всегда буду на Вашей стороне, рядом с Вами. Если понадобится помощь, то я помогу. Если я не могу помочь, то хотя бы расскажите всё, что у Вас на душе, Вам станет легче. Такие ночные сеансы продлились ещё полгода, потом они переросли в обычные разговоры по душам. Всё стало налаживаться и в клане, и в жизни Аято. Им было приятно находиться рядом друг с другом, но отношения «Господин/слуга» постоянно останавливали управляющего от дальнейших действий, а комиссар боялся, что спугнет его, и он отдалиться. После хорошей новости Аято не стал бежать и признаваться Томе в чувствах, он хотел, чтобы управляющий сделал это сам. Для хорошего толчка он решил тоже рассказать Аяке, что любит Тому, но она должна сказать ему об этом, «случайно проговорившись». После этого действий не последовало, лишь неловкие взгляды и избегание главы со стороны подчинённого. Старшего Камисато это не устраивало, и он уже раздумывал над планом по признанию в любви, но в один из дней обнаружил записку у себя на рабочем столе с текстом: Господин, я хотел бы с Вами встретиться следующей ночью у ворот в поместье. Я проверил Ваше расписание, в этот день встреча только утром, следующий день тоже не забит. Если Вы не согласны, то ничего не отвечайте, можете просто не приходить, если согласны, тоже не отвечайте. Управляющий кланом Камисато, Тома Был ли согласен Аято? Конечно! Нервничал ли он? Архонты, конечно, да! Он знал о взаимной любви, но что, если Тома не хочет этого? Что, если он скажет, что лучше оставить всё, как есть? Камисато боялся и ждал этой ночи, словно это его первые переговоры в роли комиссара комиссии. Всё это время Тома, на удивление, вёл себя обычно. Это вызывало ещё больше мыслей, которые отвлекали главу на работе. Солнце только погрузилось за горизонт, Инадзуму окутала тьма. Ждать уже нет сил. Тома проверил свой внешний вид, выглядит обычно, но ему нравится. Вдох, выдох. Он открыл свою дверь, прошёл по коридору и вышел на улицу. Было довольно прохладно, но не для обладателя Пиро глаза Бога. Он направился в сторону ворот, там стояла только стража. Не дойдя до выхода, управляющий остановился, решив дождаться старшего Камисато здесь. Сердце билось всё чаще, глубокие вдохи помогали, но ровно до тех пор, пока не открылась входная дверь и на улицу не вышел глава клана. Тома забыл как дышать. «Он пришёл», - радостно кричало в голове блондина. Камисато направился точно к нему, он был как всегда великолепен, но лицо было очень напряжено, это немного насторожило слугу. Подойдя совсем близко, глава лишь кивнул и прошёл дальше через ворота. Тома пошёл за ним. Они шли молча, пока Аято не остановился и не произнёс: ⁃ Мы достаточно далеко ушли, нас никто не услышит. Что ты хотел мне сказать? - за спокойным голосом прятался ком нервов, который за всё это время разросся до огромных размеров. ⁃ Господин, я… Эм… В Мондштате любят стихи, вот и… я написал стих… сам. Не могли бы Вы послушать, пожалуйста? - запинаясь вымолвил Тома. В голове нет ни одной связанной мысли. «Господин вышел ночью в лес, чтобы послушать мой дурацкий стих? Ну да, конечно», - думал управляющий. ⁃ Да, конечно, - улыбаясь, сказал Аято. Блондину понадобилось секунд десять, чтобы понять, что произошло. Его лицо, которое до этого покрывалось румянцем, покраснело ещё больше. От волнения Тома забыл первые строчки своего же стиха, потом вспомнил, потом опять забыл. Глаза бегали из стороны в сторону, руки не знали куда себя деть, земля дрожала, или это были его ноги? Вдруг он почувствовал холодные руки у себя на щеках. ⁃ Лучше? - спросил Камисато. Спокойный голос главы вмиг привёл управляющего в себя. ⁃ Да, спасибо. Слуга посмотрел в глаза своему господину и, не найдя там ни капли отвращения или ненависти, убрал чужие руки, отошёл на пару шагов назад, сделал глубокий вдох и зачитал: На людях Вы властный и сильный, В душе капризный и ранимый. Если на Вас нападет злоба, Я буду защищать Вас до гроба. Я обычный слуга, но зато Я люблю Вас, Аято. Ну всё, холодных рук не хватит, чтобы снизить жар Томы. Теперь остаётся только провалиться под землю или уехать в Мондштат, как можно быстрее. Нужно бежать, но ему это не удалось, он не сразу понял, что находится в объятьях своего господина. Сейчас он чувствует, что не только его сердце готово выпрыгнуть из груди. ⁃ Рифма немного хромает, но это самый лучший стих, который я когда-либо слышал, спасибо, Тома, - прошептал комиссар своему подопечному, - Я тоже люблю тебя, Тома. Потом было долгое обучение управляющего говорить не «господин», а «Аято», не «Вы», а «ты», когда они наедине. Это крайне раздражало Камисато, но отучить человека говорить формально было сложнее, чем научить говорить в принципе, так казалось Аято. Тома, в свою очередь, стал намного серьезнее относиться к режиму возлюбленного, раз формальностей нет, когда комиссар слишком долго засиживается за документами, то управляющий мог спокойно взять главу клана, завернуть его в одеяло, обнять и не отпускать до самого утра. Об их отношениях не знал никто, кроме Аяки, конечно. Это был их маленький секрет. И скоро станет на один секрет больше.

***

Аято и Тома углублялись в лес, они знали его вдоль и поперёк, ведь гуляли здесь не в первую сотню раз. Голубоволосый вёл куда-то своего подопечного, а тому оставалось только следовать за ним. За это время обстановка разрядилась, они успели о чём-то поссориться, но не прошло и десяти секунд, как оба смеялись, вспоминая признание в любви от Томы. ⁃ Это было ужасно, - заныл управляющий, бредя за главой. ⁃ Не говори так, это было очень мило. ⁃ Мило или нет, но стих был ужасным. ⁃ Я уже говорил, это самый прекрасный стих, который я знаю. ⁃ Да ты даже его не помнишь. Камисато остановился, сразу за ним встал и его спутник. Блондин огляделся, здесь было очень красиво: на небольшую поляну светили лунные лучи. У Луны вообще есть лучи? Если нет, то Тома сейчас готов поспорить. Повсюду летали светлячки, что тоже давали свет и погружали в эту сказку. «Может, тут ещё и трава светится?» - подумал управляющий и посмотрел вниз. Да, она тоже светиться. Аято, вдоволь налюбовавшись удивлению возлюбленного, сымитировал кашель, привлекая внимание. ⁃ Я помню тот стих, если хочешь, то могу повторить, - по лисьим глазам можно было понять, что глава что-то задумал. ⁃ Я верю, что ты его помнишь, так что не надо, - пытается отговорить управляющий. ⁃ Хм, я всё равно расскажу, - улыбаясь, сказал Аято. Камисато вышел в центр поляны, повернулся к Томе и посмотрел ему в глаза, будто изучая. Сделав пару вдохов и выдохов, он начал: На людях ты смелый и добрый, А в душе ещё и свободный. «Кажется, он что-то напутал, ну, прошло довольно много времени», - подумал Тома. Если вдруг придёт беда, Я могу положиться на тебя. «Разве там так было?», - хотел было возразить блондин. Я каждый день хочу видеть тебя дома. Ты выйдешь за меня, Тома? ⁃ Всё-таки ты не помн… - управляющий не смог договорить свои слова. Смысл стиха медленно доходил до него. Последние слова крутились в голове. Блондин будто забыл значения всех слов, словно этот стих был рассказан на хиличурлском, а он усердно пытается его перевести. «Ты выйдешь за меня, Тома? Тома, кто такой Тома? Выйти? За кого? В смысле выйти?» Пока голова блондина была занята вспоминанием всех слов, голова голубоволосого была занята немного другими мыслями: «Как же ноги дрожат, ещё немного и я упаду» Не успел он вздохнуть, как он и вправду упал на землю, но только не по причине дрожащих ног. В него с разбега влетел, кажется, самый счастливый человек во всем Тейвате. Сейчас он прижимается к любимому человеку и не понятно: он плачет или смеётся? Хоть Аято ещё не услышал ответа, он немного расслабился, самое тяжёлое позади, но ожидание вердикта архонта Вечности после очередного отчета не кажется ему таким удушающим, как ожидание ответа своего слуги на один вопрос, на вопрос всей его жизни. ⁃ Аято, что это было? Если это шутка, то скажи сейчас, - еле шептал управляющий. ⁃ Не тебе же одному писать стыдливые стихи, - одну руку он положим на пшеничную макушку, невесомо поглаживая, после тихо произнёс. - Так, какой твой ответ? Если тебе нужно время, я его тебе дам столько, сколько нужно. Можешь не спешить. Тома уже знает ответ, но лишние мысли стали заполнять его голову. ⁃ Если мы выйдем замуж, то об этом точно кто-то узнает, у тебя будут проблемы, я не хочу этого, - всё ещё не поднимая головы, дрожащим голосом сказал слуга. - Если узнают, что ты вышел замуж за мужчину, вопросов станет много, а если узнают, что вышел за меня, твоего слугу, то от клана могут отвернуться люди… Аято знал, что так и будет, ждал эти вопросы. Человека, который сейчас лежит на нём, разрывало от желания быть счастливым и желания не навредить клану. Но не был бы Камисато главой клана, если был не готов к таким вопросам. ⁃ Во-первых, в том, что парень выходит замуж за парня, нет ничего плохо, а кто так считает, не готовы к переменам и такие люди мне безразличны, - начал комиссар, - Во-вторых, я хочу выйти замуж не за обычного слугу, а за тебя, Тома. Ты немаловажная фигура Инадзумы, являешься авторитетом и управляющим клана, такими титулами не каждый слуга может похвастаться. В-третьих, если ты не хочешь, чтобы кто-то узнал о наших чувствах и свадьбе, то всё можно сделать по-тихому, не привлекая лишнего внимания. Камисато притих, он смотрел на макушку, которая за всё время его монолога не произнесла ни слова, внимательно слушая голубоволосого. ⁃ В-четвёртых, я люблю тебя и только тебя. Мне не важно, что подумают остальные, не важно, как ко мне будут относиться. Если я буду возвращаться домой и видеть тебя в роли своего мужа и наших детей, то я буду самым счастливым человеком на этом свете. На слове «детей» Тома дёрнулся. «Детей? Да, можно усыновить или удочерить, клану ещё нужен наследник», - подумал он. Наконец, блондин поднял свою голову. Сиреневые глаза встретились с мокрыми от слёз изумрудами. Но даже так на лице управляющего сияла яркая улыбка, от которой у главы перехватило дыхание. ⁃ Я согласен, - коротко ответил Тома. Аято не поверил своим ушам, от нервов он решил переспросить: ⁃ Что? ⁃ Ты всё слышал, повторю только на нашей свадьбе, не раньше, - задорно ответил верный слуга. ⁃ Но… Не успел глава договорить, как его заткнули нежным поцелуем. Прошло немало времени, как они вышли прогуляться. Первые лучи солнца скоро будут освещать Инадзуму, а впереди ещё много дел. Собираясь вернуться в поместье, Аято вдруг вспомнил про самую важную деталь предложения и свадьбы: кольцо. Пока Тома пытался разглядеть на дереве то ли птицу, то ли странного бельчонка, а может его вовсе тануки разыгрывает, комиссар панически искал в своих бездонных рукавах заветную коробку. ⁃ Забыл, - прошептал Камисато. ⁃ Что забыл? Кольцо? - услышал его Тома. ⁃ А ты откуда знаешь? ⁃ Мне сначала показалось странным, что предложение без кольца, но решил не спрашивать. ⁃ Прости, слишком много работы в последнее время и нервничал много. - вздохнул Аято. ⁃ Никакое кольцо не нужно, чтобы выйти за тебя. - улыбнулся управляющий. Глава клана в который раз за последние десять лет не поверил, что такой искренний и добрый человек существует в Тейвате, и им посчастливилось встретиться. Тома уже хотел развернуться, но Аято взял его за руку, сел на одно колено и одним кругообразным движением пальцем с помощью Гидро стихии создал подобие кольца. Оно проскользнуло по безымянному пальцу левой руки управляющего и село как влитое. Камисато поцеловал пальцы своего возлюбленного и, не поднимая головы, сказал: ⁃ Я обещаю, на свадьбе будет настоящее. Вдруг кольцо стало источать пар, но Аято был уверен, что сможет продержать его до самого поместья. Он удивленно взглянул наверх. Пиро глаз Бога горел ярче обычного, а цвет лица его владельца близился к такому же красному оттенку. Тома резко отвернулся и прикрылся свободной рукой. Комиссару нравилось смотреть, как искажаются лица людей от смущения, но смотреть на лицо управляющего в такие моменты приятнее в два раза.