𝔉𝔬𝔯𝔠𝔢𝔡 𝔱𝔬 𝔩𝔬𝔳𝔢 𝔶𝔬𝔲

*ПОВ от 3 лица*

      — Хён, кто такой Джейк, — мягко спросил Ники, заставив Джейка ослабить хватку на воротнике Хисына, и старший, заметив это, сильно оттолкнул его.       — У тебя хватает наглости задавать вопросы после того, как ты проявил неуважение и проигнорировал всех, — снова прошипел Сонхун, надвигаясь на Ники.       — И что? Ты, блять, в моем доме, и я спрашиваю своего мужа, а не тебя. И дай угадаю, я неуважительно веду себя, игнорируя твои вопросы, когда ты буквально обрываешь меня каждый раз, когда я спрашиваю тебя о чем-то. Ты буквально вошел в этот дом, как будто он твой, — раздраженно говорит Ники, толкая подошедшего к нему Сонхуна.       — Не трогай меня, сопляк, — процедил Сонхун сквозь зубы.       — Следи за тем, как говоришь с ним, Сонхун… — сказал Джейк, но Ники его перебил.       — Похоже, мы не можем рассказать друг другу всё, как обещали, — сказал он, обращаясь к Джейку. Тот заметил в его глазах толику грусти, которая быстро исчезла, когда он снова перевел свой взгляд на Сонхуна.       — Я не знаю, кем ты себя возомнил, но ты меня не пугаешь. Так что тебе лучше перестать вести себя здесь как осёл, если не хочешь, чтобы тебе надрали задницу.       — Как будто ты можешь нам что-то сделать, — иронично усмехнулся Хисын, но Джейк лишь несильно толкнул его.       — Думай, что хочешь, я тебя предупредил, — сказал Ники, вернувшись в гостиную только для того, чтобы взять свой телефон. Затем он снова поднялся наверх и, грубо оттолкнув Сонхуна плечом, резко захлопнул за собой дверь в свою комнату.

*ПОВ Ники*

      Я был таким глупым, думая, что друзья Джеюна милые. Но ещё глупее я потому, что думал, что мы с ним сможем поладить. Я всегда такой наивный, но я не позволю другим плохо обращаться с собой. После того, как я наконец-то вырвался из своей жестокой семьи, я не позволю другим делать со мной всё, что они хотят.       Правда, слова каждого человека причиняют мне сильную боль, и мои слезы не могли скрыть этот факт. Я фыркнул и сел на кровать, схватив телефон и изо всех сил стараясь смотреть сквозь подступающие слезы, которые я не мог контролировать, как бы мне этого ни хотелось. Я всё ещё не хочу писать друзьям о том, что произошло, но я решил поступить иначе.       — Значит, мы всё-таки что-то скрываем друг от друга и врём, да, — раздраженно прошептал я, заходя в настройки. Я нажал на кнопку «пароль» и сменил его, чтобы Джеюн не мог больше контролировать меня. По крайней мере, я так думаю… Мой тихий плач прервал назойливый стук в дверь.       — Оставь меня в покое, — резко отрезал я.       — Ну и отношение, — услышал я голос Сонхуна по ту сторону двери.       «Вот как? Я покажу ему какое своё отношение», — подумал я. Он ещё пожалеет, что испортил мне вечер. Я встал с кровати, слезы всё ещё текли по моим щекам.       — Ники, мы просто хотели извиниться… — раздался голос Чонсона, как только я открыл дверь.       И то, что произошло дальше, повергло в шок не только всех присутствующих, но и меня самого. В доме раздался звук резкой пощечины, после того, как моя рука соприкоснулась со щекой Сонхуна.       — Вот что ты заслужил, ублюдок, — всхлипывая, сказал я, продолжая безудержно плакать.       Осознав, что натворил, я быстро забежал в свою комнату и попытался закрыть дверь, только чей-то ботинок помешал мне это сделать. Я думал, что увижу разгневанного Сонхуна, но появился Джеюн-хён, не давший ему войти в мою комнату.       — Юн, будь серьезным! Он дал мне пощечину, чувак.       — И ты действительно заслужил это! Ты провоцировал его весь вечер, и даже когда я сказал тебе извиниться, ты не остановился, — сказал хён и я увидел гневное лицо Сонхуна, смотрящего на меня.       — А теперь извинитесь, пока не получили ещё одну пощечину уже от меня. Все вы, — приказал Джеюн.       — Прости, Ники. Я понял, что вел себя как мудак, и теперь я искренне говорю это. Просто внезапно появилось очень важное дело, о котором Джеюн должен был знать, — сказал Хисын, действительно выглядя грустным.       Стоит ли ему доверять? Я собирался посмотреть в глаза хёну в поисках одобрения, но я не могу ему доверять. Кто знает, сколько всего он от меня скрывает! Я решил просто смотреть в пол и послушать, что скажет Чонсон.       — Мне тоже жаль, Ники, но, как сказал Хисын, это было очень срочно, и я оказался слишком сосредоточен на поисках твоего му…       — Моего хёна, — перебил его я. Называть Джеюна мужем сейчас слишком странно для меня. Я всё ещё не отрывал глаз от пола, но чувствовал на себе грустный взгляд Джеюна.       — Ну да, хёна, я не думал ни о чем другом. А про удар в плечо я действительно не хотел! — закончил извиняться Чонсон, глядя на меня всё теми же холодными глазами. Чёрт, этот парень похож на робота.       — Я… я прощаю вас обоих, а также прошу прощения за то, что подслушивал раньше и вёл себя грубо, — решил извиниться я.       Мы продолжили стоять какое-то время в тишине. В доме воцарилась такая тишина, что все мы услышали, как Джеюн-хён шепотом произносит имя Сонхуна.       — Сонхун… не заставляй меня, — сказал он.       Я поднял глаза на парня и увидел, что тот прикусил губу.       — Я… я… я… черт…                          — Короче, простименярикизаточтоятаксебявёлиянадеюсь, чтомысможемначатьвсёсначалаизабудемобовсем, чтотутслучилось, — он сказал это быстро, оставив меня и остальных переваривать эту бессмыслицу.       Я всё равно не прощу его.       — Я подумаю, — сказал я в ответ.       После того, как все извинились, они решили уйти, и остались только я и Джеюн-хён. Мы сидели в гостиной, не решаясь заговорить, и я сдерживался, чтобы не расплакаться от переполнявших меня чувств.

*ПОВ от 3 лица*

      — Слушай, Рики, я…       — З-заткнись, хён, — перебил Ники Джейк, отворачиваясь от него.       Джейк не дурак. Он заметил грустные глаза Ники, на которых наворачивались слёзы. И ему это ужасно не нравилось. Он сам обещал, что он больше никогда не будет плакать, только, если от счастья. И вот он плачет прямо сейчас, в этот дурацкий день. Старший хотел сделать всё возможное, чтобы младшему стало лучше, но тот отталкивал его и останавливал каждый раз, когда он хотел завязать разговор.       — Х-хён? — спросил он после нескольких минут молчания.       — Да, Рики? — старший с надеждой посмотрел на него, готовый выслушать всё что угодно.       — Почему ты никогда не называл меня Ники… — спросил он со слезами на глазах.       — Мои друзья всегда называют меня так. Почти все, кого я знаю и кому нравлюсь, называют меня Ники. А ты никогда не называешь. Это потому, что ты на самом деле ненавидишь меня и не любишь настолько, что даже не можешь назвать меня Ники… Ответь мне на простой вопрос? — добавил он со слезами на глазах. Он плакал сильнее, думая о том, что Джейк ненавидит его. Ему начал нравиться этот парень…       Тем временем Джейк почувствовал, что его сердце дало трещину. Ему действительно не всё равно, и он никогда не замечал, что обращаться к нему, используя настоящее имя так сильно ранит подростка.              И вот опять. Вопрос о том, кто такой Джейк. Ему стало плохо, потому что он не может сказать правду, не может, это будет слишком шокирующе для него. Он для старшего как солнце, в то время как сам он — луна. Всё, что он мог сделать, это частично сказать правду и скрыть самую большую проблему этого так называемого имени «Джейк».       — Я понял. Значит, то, что я сказал п-правда… Значит, всё это было ложью… И ты стал мне нравиться из-за моего наивного сердца. Я должен был знать лучше, — проговорил младший после долгого молчания, наступившего после его вопроса.       Ники встал со своего места, плача ещё сильнее, чем раньше. На этот раз ему действительно больно, но он всё ещё нуждался в хёне и его утешительном присутствии. Но тут то и возникает проблема, это он заставил его так плакать и разбил ему сердце. Всё, о чем мог думать младший, это о поцелуе между ним и Джеюном.       «А был ли тот поцелуй настоящим?»       Он хотел убежать обратно в комнату, но старший схватил его за руку, прежде чем он успел это сделать.       — Убери от меня свою грязную руку, — резко сказал он, хотя всё, чего он хотел на самом деле, — это прыгнуть в объятия старшего, обнять его и плакать, а тот ласкал бы его и говорил приятные слова.       — Подожди, Рики, — снова заговорил он.       Младший изо всех сил пытался убрать руку на своем запястье. Но вместо этого он почувствовал, как его обнимают крепкие руки и запах знакомого одеколона, что ударил в нос. От сильного рывка он упал прямо на колени старшего, что немного шокировало его. Мысли о том, что нужно бежать резко куда-то улетучились.       «Я могу быть немного эгоистом… только в этот раз», — подумал он, обхватывая руками шею старшего и начиная плакать навзрыд, ведь это последний раз, когда он может это сделать.       — Малыш, послушай меня, — начал Джейк, нежно поглаживая его по волосам. — Я знаю, что все зовут тебя Ники. Но ведь Ники — это сочетание Нишимура и Рики, верно? — он почувствовал, как Ники кивнул.       — Ну, ты теперь Шим Рики, так как же мне тебя называть? Шики? — спросил он, чувствуя, как Ники слегка хихикает ему в плечо.       — Ты мой маленький Рики и всегда им будешь. И даже думать, что я тебя ненавижу или недолюбливаю — это ужасно. Я не знал, что ты так много размышляешь об этом, но я могу назвать тебя по-другому… — мягко сказал он, целуя младшего в макушку.       — Каким? — спросил младший, всхлипывая.       — Дорогой, — сладко прошептал старший на ухо, от чего у Ники по спине пробежали мурашки.       — Я… мне нравится, х-хён, — робко сказал он, всё ещё уткнувшись лицом ему в шею.       Джейк мягко отстранился и взял его за подбородок, чтобы заглянуть ему в глаза.       — Мой драгоценный малыш, — сказал он и нежно поцеловал японца, который быстро ответил на поцелуй, закрыв глаза и наслаждаясь моментом.       Ещё несколько дней назад его чуть не стошнило бы от одной мысли о том, чтобы поцеловать Джеюна, а теперь всё, чего он хочет — это целоваться с ним вот так.       — А Джейк… Джейк для меня как прозвище. Когда я жил в Австралии, меня звали именно так, но после того как я переехал в Корею, я решил изменить его. Никто не знает этого имени, и только мои друзья зовут меня так, поскольку они всё ещё пытаются привыкнуть к моему настоящему имени, — добавил он.       — Они тоже жили в Австралии? — робко спросил младший. Его глаза блестят от любопытства, от чего старший захихикал и ещё раз чмокнул его в губы.       — Ну, нет, компании их родителей знакомы с моей и так далее, и мы подружились на первой же встрече. Тем не менее, Чонсон — из США, а Хисын и Сонхун — корейцы, но жили во многих странах.       — И у всех у них такие же прозвища, как у тебя? — снова спросил он, заставив Джейка растаять и ещё раз чмокнуть его в губы.       — Да, Чонсон — Джей, Хисын — Итан, а Сонхун — Бенджамин, — сказал он, оставив мальчика в шоке.       — Но, пожалуйста, не называй нас так на людях, а наедине можешь называть нас так сколько угодно. И, пожалуйста, не говори об этом ни Чонвону, не Сону, хорошо, дорогой? — попросил Джейк, получив кивок от младшего.       — Хён? — робко заговорил Ники, оглядываясь по сторонам.       — Да, дорогой? — это так смущало Рики, заставляя его краснеть сильнее.       — Странно спрашивать о таком, — хмыкнул он, елозя на коленях старшего.       — В чем дело, Рики? — смущенно поинтересовался старший.       — Черт возьми, поцелуй меня, пожалуйста, — наконец озвучил он свою просьбу, стесняясь посмотреть в глаза старшему.       И не нужно больше никаких слов, только мягкие пухлые губы на его губах.