Невозможный выбор

Она, как обычно, сидела у окна. Смотрела на людей и птиц. Брови были нахмурены, губы — поджаты. И не бросала ни одного взгляда в его сторону. Не хочет. Не может. Внезапно она вылезла из окна, взобралась по стене на крышу и кинулась бежать. Ветер и мелкие капли дождя безжалостно били её по лицу, но ей было абсолютно всё равно. Нет. Нет, она не может это сделать. Он — одно из лучших событий в её жизни. Она не может. Нога заскользила по влажной черепице, и она полетела вниз. Нет. Призрак никогда не падает. Но сейчас она не Призрак. Сейчас она просто девушка с тяжёлым выбором. Он или они. Невозможный выбор. Она зацепилась за край крыши и повисла. Над землёй три этажа. Она может не пережить это падение. Хотя, возможно, так будет лучше. Тогда и они, и он останутся живы. Всё будет хорошо. Надо всего лишь отпустить край крыши. Она на выдохе пробормотала имена святых, подтянулась и забралась на спасительную или проклятую крышу. Хотелось бежать дальше, но она замерла. Сердце с болью отдавалось в рёбра. Она знала, что делать. Ноги сами пошагали по всё ещё влажной от непрекращающегося дождя черепице. Лёгкий спуск вниз. Привычный и уже такой родной подоконник. Она подошла к нему, скрываясь в тенях, прекрасно зная, что он знает, где она. Подошла со спины. Клинок сверкнул в свете луны. Санкта-Алина. *** Он часто смотрел на неё, сидящей на подоконнике. Её тёмные брови были нахмурены, губы — поджаты. Клинок, названный в честь Санкты-Алины, крутился в её руках. Она нервничала. И он видел это. И ему не нравилось. Давно забытое ощущение, что должно произойти что-то плохое, проснулось, никого не предупредив, и распространилось по всему телу, сильно отозвавшись в пульсирующей боли в ноге. Он сначала почувствовал, потом увидел, что её уже нет. Появилась мысль, что он не хотел бы, чтобы она упала. На улице лил дождь. Крыша, должно быть, была скользкая. Но она Призрак, она справится. Он вернулся к бумагам. Дела шли в гору, но что-то всё равно шло не так. Прибыль должна была быть ещё больше. Значит, завелась крыса, что прогрызает дырку конкурентам. Надо с ней разобраться. Почему она нервничала? Что произошло? Ей кто-то угрожает? Сто́ит спросить. Он словил себя на том, что искренне волновался. Она стала лучиком света в его кромешной тьме. Он не хотел бы, чтобы этот лучик погас. Она соскользнула с подоконника и пошла к нему по теням. Он не смотрел на неё. Ему было не нужно. Он выпрямился, хотел спросить, что же у неё произошло, но не успел. Боль распространилась по всему телу. А потом лучик погас. Погасло всё. *** Она, как обычно, сидела у окна. Смотрела на людей и птиц. Лицо было расслабленно. Она повернула голову в его сторону и стала рассматривать своё творение. Он лежал на столе, голова повёрнута. Руки, согнутые в локтях, устроены по бокам от головы. Глаза закрыты, словно он сладко спал. Так бы и выглядело, если бы не яркая алая кровь, что была везде. На нём, на документах, на одежде, на полу, на её руках. Многие боролись с Боссом Бочки и желали ему смерти, а в итоге верх над ним одержала маленькая сулийка. Она отвернулась. Чувствовала, что что-то в ней умерло ещё в момент, когда она приняла решение. А сейчас поняла, что именно. Умерла она. Она потеряла веру, себя, его. Клинки потеряли имена. Она ничего не чувствовала в момент, когда перерезала ему горло. Она стала своей противоположностью и больше никогда не вернётся обратно.