Теперь зови и меня своим папочкой

      Двери лифта, издав приятный звуковой сигнал, распахнулись, представляя на всеобщее внимание до безумия довольного Рафаэля. Никогда еще его лицо не сияло счастьем, как сейчас. Никогда он не был так доволен собой. А всё потому, что утром в его голове созрел небольшой план того, как провести со своим любимым веснушчатым солнышком в оранжевой повязке этот день.       Для этого он отлучился ненадолго на Майкросис, где выведал, что в Теншимочи был открыт новый парк диких развлечений «Адреналин Раш». Безумные аттракционы, невиданные виртуальные миры, битва с диковинными чудищами и пришельцами, созданных Фантазиями, — как гласили неоновые объявления, всё это должно заставлять кровь закипать, а чувства бурлить. Вдобавок получать немыслимую дозу адреналина.       Почему же на ум пришёл именно Майкросис? Раф прекрасно знал желания своего любимого младшего братика, и знал, насколько сильно он обожает эту планету. Всё же с ней у него связано много воспоминаний, в основном приятных. Также Майки любил выбираться на Майкросис при удобном попавшемся случае и проводить свободное время в разноцветных и таких непохожих друг на друга дистриктах Теншимочи или же вне города, любуясь огромной луной на коралловом небосводе или же кофейными сумерками, наступающими после длительного завораживающего заката.       Он был глубоко привязан к этой планете, к её природе, её обитателям, связан с ней тонкими прочными невидимыми нитями. Не мудрено, ведь Микеланджело по праву считается героем Майкросиса.       Про себя темперамент довольно усмехнулся, припоминая событие, что заставило его посмотреть на эту планету с другой стороны и полюбить её так же сильно, как и знойный Рафилос. Тогда Майки сам позвал его на свидание. Точнее говоря, на пикник с пиццей различных видов, ровно, как и прохладительной газировки. Местом был некий холмистый остров без единого следа цивилизации. Просто обычный пустырь — холмистая прерия. Раф не особо понимал, что делать на пустой травянистой равнине, усеянной холмами, и с хмурым недовольным видом поедал пиццу и слушал беспрестанную болтовню своего возлюбленного, который даже и не замечал настроения саеносца. А может быть и замечал, но не придавал виду.       Раф помнил, насколько сильно он ошалел, когда небо начало внезапно темнеть, а с горизонта надвигалась чернота. Только рука Майки и его успокаивающий взгляд остановил его попытку бегства.       Испуганные изумрудные глаза в хаотичной спешке осмотрели чернеющее небо в поисках ответа и быстро его обнаружили. Огромная луна, нависшая над поверхностью планеты, плавно поглощала собой солнце.       Полное солнечное затмение.       Почему-то в тот момент мозг выдал короткое воспоминание занудной (по мнению Рафа) и небольшой лекции Донни о солнечных затмениях.       Через несколько минут стало абсолютно темно, словно ночью, было видно лишь огромный силуэт луны, сожравший источник света. Хоть Раф и понимал, что это ненадолго, но это затмение было даже жутковатым.       Из раздумий его вывел глубокий горячий поцелуй Майки, что прижался к сильному крепкому телу своего сорвиголовы и буквально повалил его на мягкую травку…       Член Рафа дернулся и слегка вылез из щели от этих приятных воспоминаний.       Воспоминаний того, как их руки хаотично бегали по телам и панцирям, оставляя собственнические отпечатки…       Как их поцелуи и покусывания покрывали каждую клеточку их тела…       Их сладострастных стонов и зовов друг друга по имени… Их трения тел…       Шлепков яиц Рафаэля о подбородок и задницу любимого Микеланджело при диких толчках…       Их хлюпающих пошлых звуков…       Воспоминаний того, как окруженные мраком затмения и еле просачивающимся сквозь него блеклым светом звезд, двое возлюбленных предавались дикой ебле, пока яркий дневной свет вновь не озарил небосвод… Благо, Раф сумел быстро кончить от дикого возбуждения, прямо своему весельчаку в его сладкую дырочку…       Сорвиголова ненароком провел пальцами по возбуждающемуся органу, однако постарался сдержать себя в руках и успокоить собственную похоть. Однако он не мог не признаться себе, что свидание было неописуемым. Какой коктейль эмоций он получил тогда! Страх вперемешку с диким экстазом!       А потому это свидание он решил сделать не хуже, а даже и лучше первого. Потому в голове он быстро прокрутил план, как это все пройдет. Полет на Майкросис, катание на аттракционах, посещение виртуальных миров и Фантазий, получение бурного и дикого экстаза, затем быстрая поездка в лав-отель и секс…       Секс, что в этот раз продлится более чем 15 минут…       Переливающиеся радужным неоном электронные билеты были уже у Рафаэля в руках, он ими довольно потрясывал. Несмотря на довольно приличную цену ввиду новизны парка, он ожидал, что это всё окупится весёлым настроением, а также страстным и бурным сексом, последующим после посещения «Адреналин Раш».       Поэтому Рафаэль был на все сто уверен, что Майки оценит такой жест с его стороны.       Ничто не предполагало беды или изменений в его планах.       Подходя к комнате своего любимого весельчака и посвистывая свой любимый мотив, Раф уловил некие стоны. Затормозив шаг, он начал прислушиваться. Сердце учащенно забилось в осознании того, что эти сладкие стоны принадлежали его малышу — его Майки.       На цыпочках саеносец стал подходить к комнате младшего брата, пытаясь вслушаться в стоны второго и понять, кто сегодня так удачно решил потрахаться с малышом. В голове перебрались все двадцать два варианта, и большая часть их была отметена. Большинство братьев вообще отсутствовало на Нью-Тортл-Йорке, поскольку были заняты выполнением различных миссий. Дома осталось примерно пять-шесть черепах, включая их двоих, а потому придется изрядно напрячь свою память, дабы вспомнить, кто остался.       Искра ревности вспыхнула ненароком, стоило подумать Рафу о Лео. Однако этот вариант быстро был отсеян, так как Леонардо сегодня поехал в гости к Итану. Затем вспомнился Тизон, но, если это он, тогда было как-то поспокойнее на душе. Вот только жесткий и дикий темп толчков наряду с громкими смачными шлепками по заднице и вскриками Майки отсеяли и этот вариант. Кто же это мог быть?..       — Ах, папочка! Жестче… Хочу жестче… И глубже… Насади меня сильнее!       — Сынуля просит жестче и глубже? Хах. Умоляй меня.       Эти произнесенные в порыве безумной похотливой страсти фразы чуть ли не заставили челюсть Рафа поцеловать и пробить пол.       Папочка? Сынуля? Какого панциря?! И что самое важное… Антон?!       Стало предельно понятно, откуда такой похожий темп толчков. Только подобный Рафаэлю самец может так жестко ебаться.       Взгляд бросился на приоткрытую дверь, отчего мысленно Рафаэль раздраженно застонал. Неужели этот ублюдок не мог для приличия дверь закрыть? Хотя, учитывая склонность некоторых братьев из их большой семьи к вуайеризму, этого стоило ожидать. Рука предательски потянулась к ручке, сердце забилось еще сильнее и казалось, будто оно вот-вот выпрыгнет. Член же вылез из щели и встал в полную готовность, что смутило и разозлило темпераментного черепаху.       Какого панциря, он же не вуайерист и не извращуга, дабы подсматривать за еблей!       Однако его похоть решила иначе. Аккуратно и практически беззвучно приоткрыв дверь, саеносцу предстала воистину пошлая картина. Майки лежал на пластроне Антона, при этом черепаха в циановой повязке крепко обхватывал его панцирь руками. Была видна сочная задница младшего братишки, в которую яростно и смачно вбивался крепкий член Антона. От такого зрелища Рафаэль даже нервно сглотнул. Хотелось просто уйти, хотелось не видеть всего этого, но взгляд буквально был прикован невидимой цепью.       — Сынуля сходит с ума от моего члена? — Антон ехидно усмехнулся и взял Майки за подбородок, хоть Раф не видел этого. Как и то, что голубоглазый черепашка посмотрел на своего «папочку» влажными от слез глазами, наполненными похотью и экстазом, и приоткрытым сладким ротиком.       — Да… папочка… Не останавливайся… Умоляю…       — Тогда поцелуй своего любимого папочку… — Майки в секунду прильнул к губам Антона и одарил его требовательным поцелуем, за что получил в ответ смачный шлепок по заднице, заставив Рафа за дверью дико краснеть.       Это было так пошло! Так грязно! Слишком даже для Рафаэля!       Потому он смылся на кухню, не найдя в себе сил досмотреть до конца, хотя член и требовал разрядки.       Приехав на лифте в огромную кухню, Раф плюхнулся за стол и неряшливо бросил билеты на холодную поверхность. Они аж слегка зазвенели от соприкосновения с черным стеклом. Тело одновременно переполняли кипящая злость, жесткое недоумение и дикое навязчивое возбуждение. Темперамент искренне не понимал, как его любимый малыш может тащиться от такого. Ему что, не хватает обычного жесткого секса?       Да и вообще, причем здесь «папочка» и «сынуля»? Почему Майки вел себя так развратно?       В голове было столько вопросов, ни на один не находилось ответа. Рафаэль прикрыл ладонью лицо и раздражительно зашипел, после чего включил интерактивный браслет с доступом к Шеллнету у себя на запястье и стал набирать ключевые слова. Ему нужно было знать, что это сейчас было.       На первой же вкладке большими интерактивными буквами высветилось «дэдди-кинк», а вместе с ним и куча похотливых картинок и порно-видео.       — Йо, братан! Подрочить вздумал на порнуху? Уже наскучили живые дырочки?       Саеносец едва не подскочил от испуга, но быстро закрыл вкладку и посмотрел на нахала. Антонелло собственной персоной стоял за спиной и хитро ухмылялся, между его ног болтался вялый член, весь покрытый спермой. «Засранец, хоть бы помыл его», — пронеслось в голове у Рафа.       — Антон, ты похотливый мерзкий ублюдок… — черепаха сверкнул гневно своими изумрудными глазами. — Что ты вытворял с Майки?!       — Это был «дэдди-кинк», ты же видел в Шеллнете, разве нет? — Антон слегка глуповато похлопал глазами. — Погоди, ты че, никогда не слышал об этом? А ты хотя бы слышал про БДСМ?       В помещении повисло неловкое молчание, прерываемое лишь раздражением Рафаэля. Антонелло лишь посмеялся и похлопал брата по плечу.       — Да ладно! Серьезно? Ну ты, Рафи-бой, и даешь! Ну, если вкратце, то это вид секс-игр «доминирование-подчинение», где в роли «папочки» выступает доминант, который контролирует и воспитывает подчиняющегося, то есть, «сыночка». Не зырь на меня так, я вообще не думал, что ты неопытен в этом плане. Я-то предполагал, что ты уже имел опыт в этом плане!       — Иди ты в панцирь, Антон! Мне так хочется начистить твою наглую рожу! — костяшки пальцев Рафаэля аж хрустнули, но черепаха в циановой повязке даже и глазом не повел. — Да и вообще, почему именно с Майки?! Не мог бы ты тестировать свои извращения на других?!       — Уж соррян, Раф, но Майки остался одним из последних, с кем я это пробую, — эти слова заставили изумрудные глаза округлиться в шоке. Неужели Антон уже всех сделал своими «сынулями»?       — Стой… Что?!       — По сути, остались только ты, Лео, Дэн, Кэм, Джо и Никко. Даже братаны Чейз и Карви практикуют со мной этот фетиш, несмотря на то, что мы равны. Вот, например, позавчера, моим «сынулей» побыл Донни… Жаль, что ты не подсмотрел тогда, ты бы охуел с того, как он скакал на моем члене и выгибался в спине…       Кулак взвинченного Рафаэля едва не прошелся по морде Антона, благо тот сумел заблокировать удар.       — Воу-воу, полегче, бро! Ты скажи спасибо, что это я просветил малыша в это дело! А если бы это был Лео? Ты бы тогда вообще сдох от зависти! — неожиданно взгляд Антонелло скользнул по электронным билетам, после чего на лице появилась хитрая ухмылка. — О, это же билеты в новый парк аттракционов в Теншимочи на Майкросисе?       — Стоп… а про это ты откуда знаешь?! — потребовалась буквально секунда для осознания, из-за чего Раф вспыхнул еще сильнее. — Не говори мне только, что ты тоже хотел пригласить Майки туда!!!       — Да, хотел, и сам не думал, что у тебя возникнет похожая мысль. Я как-никак, тоже знаю желания нашего любимого младшего братика. Однако у меня есть то, чего точно нет у тебя, Рафи… — с этими словами Антон достал еще два электронных билета. — Это дополнительные билеты на дебютный рок-концерт группы «Дрэгонамайт», что будет проходить в том же парке. Если ты не знал, я услышал, как Майки прослушивал их первый альбом. Он был в невероятном восторге.       Черепашка в красной повязке чуточку приостыл и стукнул сильно по стеклянному столу кулаком, едва не разбив его. Его одолевало разочарование, обида и желание выкинуть эти билеты в мусорку. В кои-то веки он собирался сделать приятный сюрприз Майки, и его опередили. Вдобавок еще опередили в сексуальном плане, «испортив» малыша и заставив его тащиться от проклятого «дэдди-кинка».       Однако неожиданно Антон мягко потрепал брата по плечу и проговорил:       — Слушай, Рафи, а заключим пари? Я отдам тебе билеты на концерт и позволю тебе провести день в парке с Майки при одном условии. Если ты опробуешь себя в роли «папочки» и сможешь заставить малыша тащиться от тебя сильнее, чем от меня. За всем этим я буду следить через скрытую камеру у себя в комнате. Вдобавок ты прочувствуешь на своем панцире, как это охуенно. Идет, Рафи-бой?       Раф не был бы Рафом, если бы он отказался от пари. Вдобавок жажда соперничества взяла над ним верх, ровно, как и пламенное желание утереть наглому братцу нос и заставить его засунуть своё самолюбие в одно место.       — Идет, Антони-бой!       Рафаэль быстро помчался к себе в комнату, дабы уединиться и понять глубже суть «дэдди-кинка» с помощью Шеллнета и просмотра бесчисленных порно на эту тему. Вдобавок член всё ещё требовал внимания к себе.       Остаток столь чудесного дня пролетел так же быстро и незаметно, как и его начало. Особенно для малыша Майки, что восстанавливал свои силы после такого бурного и дикого секса с Антонелло. Первые часы своего отдыха черепашка провел в ванной комнате, нежась в приятном горячем джакузи и вдыхая щекочущий нос аромат севильских апельсинов, сок которых Майки добавил в булькающую воду.       Нежась в приятном обволакивающем тепле, Микеланджело блаженно улыбался и плавно проводил пальцами по своему телу. Каждая клеточка отдавалась приятными ощущениями, каждое прикосновение напоминало о тех грубых ласках и заставило тело покрыться мурашками. Пальцы обвели каждый багровый отпечаток от засосов и укусов. Майки даже невольно возбудился вновь, воспоминания были настолько свежими и четкими, что он чувствовал себя третьим.       Черепашка закатил глаза и издал грязный стон, стоило пальцам погладить хлюпающую дырочку. Она ещё не закрылась, так как пальцы легко проскользнули в горячее влажное от спермы нутро. В голове всё ещё отражался эхом грубый голос Антона, произносящий властное «Сынуля». От одного этого простого слова, но так доминантно сказанного, бросает в дрожь, вынуждает беспрекословно подчиниться.       Потрахивая себя пальцами одной рукой, а другой надрачивая себе член, Майки мысленно сравнил сексуальные опыты с Антонелло и Рафаэлем. Ведь если подумать, то от темперамента в сексе не было ни намека, ни проявления такой власти и доминирования. Вероятно потому, что Рафи боялся сорваться, потерять контроль и ненароком причинить боль своему малышу. А Майки прекрасно знал свою острую чувствительность к излишней грубости и боли.       Но с Антоном было всё иначе. Да, он был грубоват, но не перегибал палку и полностью контролировал ситуацию. Все дело было в одной простой вещи — разнице в опыте. У черепашки в циановой повязке тут явное преимущество, даже можно не сомневаться.       Бурная фантазия начала рисовать сладострастные картины, заменяя Антона Рафом или даже оставляя их обоих. От явного представления того, как Раф и Антон оба грубыми толчками вбиваются в малыша, властно трогают его тело и шепчут ему на ушко «Сынуля», член напрягся сильнее и брызнул смазкой. По телу пробежала приятная дрожь от ощущения того, что эти два самца, его брата, имеют полный контроль над его телом. А все, что остаётся малышу — беспрекословно подчиниться и стонать сладкое «Папочка».       Майки даже простонал это слово вслух и обильно разрядился, содрогаясь в блаженстве. После лёгкой передышки он быстро омыл свое тело и до позднего вечера пробыл вне дома. Он решил посетить практически все хентай-магазины экуменополиса и прикупить себе порно-комиксов на тему «дэдди-кинка», что было успешно выполнено.       К времени, когда Нью-Тортл-Йорк полностью накрыла наступившая ночная чернота и город начал свою бурную ночную жизнь, окрасившись в сияющую неоновую радугу, Майки закончил перебирать все купленные им комиксы. Он даже не услышал, как скрипнула дверь в его комнату. Дыхание перехватило, стоило тяжёлым крепким ладоням опуститься на его плечи и крепко сжать их. Весельчак не дернулся, даже когда горячее дыхание опалило его шею, и властный грубоватый голос с хрипотцой проговорил одну-единственную фразу…       — Теперь зови и меня своим папочкой…       Мурашки пробежались сильнее, чем обычно, особенно от осознания того, что за его спиной был Раф. Майки вышел из небольшого транса только когда почувствовал нечто на своей шее. Прикоснувшись пальцами, он почувствовал ошейник с оранжевым медальоном. Губы задрожали, намереваясь что-то спросить, но Раф предугадал это и ухмыльнулся.       — Это для того, чтобы ты знал, что ты только мой сынуля. А я твой папочка, и никак иначе. Понял?       Микеланджело промолчал, из-за чего крепкие руки грубо и властно развернули его, пальцы взялись за подбородок, заставляя посмотреть на доминанта. Изумрудные глаза властно сверкали в темноте, и казалось, что была видна даже наглая ухмылка темперамента. Весельчак утонул в этих глазах, ноги нервно подкосились, и он сам пал на колени. Это заставило Рафа цокнуть языком.       — Послушный сынуля, сразу знает, с чего начинать. Мой член требует бережного отношения. И я не услышал твоего ответа на мой вопрос. Я надеюсь, ты у меня покорный сынуля?       — Д-да… папочка…       Лоб слегка покрылся потом, сладкая истома волной прошлась по телу. Вся эта ситуация возбудила не на шутку, член тут же отозвался и вынырнул из щели. И Майки прекрасно видел собственными, насколько Рафа тоже возбуждало все это — его твердый член так и изливался смазкой. От него так и веяло жаром.       — Приступай, — Майки вобрал в рот член, инстинктивно подчинившись приказу.       От ощущения теплого влажного ротика и щекочушего языка на своем члене Рафаэль блаженно застонал и закатил глаза. Ему так и норовилось схватить малыша за затылок и начать его насаживать. Но он сдержал себя, все же это был его первый опыт в «дэдди-кинке» и надо, дабы Майки запомнил его без слез и боли. Вдобавок ему необходимо было перегнать Антона…       Говоря об Антонелло, во время отсутствия Майки он тайно установил маленькую скрытную камеру со встроенной функцией ночного зрения в комнату малыша. И сейчас, находясь в собственной комнате, разлегшись на диване с бутылкой холодного пива в одной руке и собственным членом в другой, Антонелло мог прекрасно наблюдать происходящее. Причем ещё с таким выражением лица, словно он смотрел обычную порнуху по шеллнету. Сделав пару глотков и продолжая надрачивать свой возбуждённый орган, он с лёгкой завистью хмыкнул.       — Хах, Рафи-бой, то, что ты смог так быстро возбудить малыша, ещё ниче не значит. Но стоит признать, для профана в этом кинке ты хорош.       Рука крепко сжала член, легкие брызги смазки попали на пальцы, пачкая их. Наглые грязные стоны черепахи в циановой повязке заполонили спальню.       — Ооооох, малыш, как ты хорошо ему сосешь… Давай, сжимай губки на стволе, язычком работай… Рафи, посмотри, как он открыл свой жадный ротик… давай, шлепни хуем по губам… шлепни, ну чё ты? Я бы точно шлепнул, и не раз…       Постепенно втягиваясь в процесс, Раф становился смелее. Ладонью он поглаживал затылок Майки и слегка его насаживал на свой член. Весельчак же продолжал насасывать член своего папочки, словно сладкий чупа чупс, при этом делая такие выражения лица — идеальные сочетания похоти и милоты — что темперамент еле сдержался, дабы позорно не обкончаться. Тем более на камеру, на смех этому наглому ублюдку.       Микеланджело походу тоже прекрасно понимал степень возбуждения своего брата, потому старался отсасывать аккуратно, медленно, даже как-то контролировать оргазм Рафа. Язык ловко проходился по венистому стволу, вот только когда Майки захотел помассажировать хвостик, потянувшись к нему руками, он получил по ним шлепок и властный взгляд Рафа.       — Папочка разрешал тебе трогать его хвостик? — вынув ненадолго член для ответа, он шлепнул несколько раз малыша по губам и щекам, пачкая их смазкой.       — Нет, папочка… Прости меня…       — Сынок позволил себе лишнего, а потому должен быть наказан. Ложись на спину, на кровать, голову вниз с края.       Майки нервно глотнул, но не смел возражать. С диким волнением он послушно лег на кровать так, как ему приказал Раф. Через секунду мускулистое тело темперамента нависло над ним, руки прижали тело малыша к кровати, а слегка дергающийся член вошёл в глотку по самое основание. Благо, глотка Майки уже была натренированной, потому дискомфорта сильного не возникло.       — Сынуля непослушный у меня, не так ли? — с хитрой ухмылкой Раф начал быстро двигать бедрами, вгоняя и высовывая член глубоко в рот Майки.       Толчки были грубоватыми, от такого интенсивного темпа глотка слегка начинала болеть, но Майки позволял грязно и грубо использовать свой рот.       Ведь он проявил самоволие перед «папочкой» и должен искупить свою вину.       Вдобавок его самого это дико возбуждало, его живот был уже мокрым от изобилия смазки, капающей с члена.       Слегка дрожавший от возбуждения член Майки не ускользнул от зоркого взгляда Рафа, это вызвало у него лёгкую ухмылку. Он крепко обхватил пальцами основание, не давая малышу кончить раньше времени. Сквозь член во рту раздался лёгкий болезненный стон. Ненадолго вынув свой член и пошлепав по пухлым губкам малыша, Рафаэль столкнулся с его влажными от слез глазами. На секунду темперамент дрогнул, однако осознание мгновенно пришло, что это от предотвращения скорого оргазма. Коварная ухмылка растеклась по лицу наглеца.       — Ну-ну, я не хочу, дабы ты кончил раньше времени, сынуля. Думаю, с тебя достаточно, ложись на спину и продемонстрируй мне свое желание подчиниться своему новому папочке…       Микеланджело вытер глаза и послушно кивнул. Он мигом лег на кровать панцирем вниз и раздвинул свои ноги, при этом раздвинув руками свои пухлые ягодицы и демонстрируя брату свою сжимающуюся дырочку. Румянец на его веснушчатом лице и твердый истекающий смазкой член служили прекрасным сигналом того, что Майки дико кайфует от происходящего.       — Какая умница… Сынуля готов принять в себя своего папочку?       — Да, папочка… Я готов… Прошу…       — Прошу что? — весельчак слегка смущённо отвёл взгляд в сторону, однако темперамент грубо заставил посмотреть в глаза и произнес, слегка погладив пальцами подбородок. — Скажи это, папочка желает услышать твои мольбы.       — Прошу, папочка… Трахни меня… Возьми меня целиком и трахни, трахни грубо, грязно, дико и страстно своего непослушного сынулю! Я жажду этого, я жажду тебя в себе!       Темперамент остался доволен этим ответом. И хоть пока лицо Майки выражало смущение, скоро оно сменится лицом, полным кайфа. Навалившись на малыша всем весом своего мускулистого тела, Рафаэль плавным толчком ввел крепкий член в сжатую дырочку. На удивление, она быстро стала поддатливой, принимая в счёт то, что ее днем обрабатывал Антон.       Внутри было невероятно горячо и влажно, это возбуждало сильнее и распаляло дико. Не отрывая взгляд от милых блестящих небесных глаз своего «сынули», Рафаэль впился в его губы властным, но в то же время и успокаивающим поцелуем. Эффект почувствовался сразу — Майки размяк и обхватил руками шею Рафа, а стоило тому начать двигаться, то ротик малыша стал издавать сладостные стоны.       — Сынуле хорошо? — поинтересовался темперамент и встретился с довольным похотливым лицом Майки.       — О да, папочка… Не останавливайся, прошу…       — А я и не собираюсь.       В эту секунду Раф осознал, насколько сильно он вжился в роль «папочки», и как он заводится от этого. К тому же это самый лучший способ наказывать малыша за его проделки или шутки над ним. Да и самому малышу это будет намного приятнее, чем просто получать по башке.       Хотя есть вероятность, что он будет пользоваться этим и сам напрашиваться на наказание. Но внутренний Раф подсказывает хитро, что можно тогда немного и прибавить боли. Лишним не будет.       Раф страстно порыкивал, держа ноги Майки, и вбивался в него дикими жёсткими толчками, каждый раз входя по основание. И судя по всему каждый раз тыкаясь в простату, поскольку среди коктейля эмоций весельчака, отражаемого на его лице, не было и следа боли.       Только искренняя похоть, дикое возбуждение и безумно сильная любовь к своему брату. Своему герою. Своему «папочке».       Майки требовательно потянулся за очередным поцелуем, в них он был ненасытен, словно ребенок так требовал доказательства любви. И Раф не мог ему отказать. Чертовски он был милым, даже когда извивался и стонал от члена внутри его сочной задницы.       Доминируя своим языком язычок малыша и властвуя в его ротике, темперамент почувствовал, как дырка Майки стала туже и сильно обхватила его ствол. Пробежавшись глазами по его телу и нехотя оторвавшись от желанных губ — ниточка слюны при этом протянулась от нижних губ двух предающихся страсти черепах — он заметил, что Майки мощно обкончался. Раф и сам был на пределе. Толкнувшись бедрами пару раз, с громким властным рыком и крепким засосом на шее черепашки темперамент тоже обкончался, изливаясь бурными потоками теплой спермы в нутро своего «сынули». Тела двух братьев содрогались в приятных спазмах, стоны слились в блаженном унисоне.       После пяти минут отдыха, член Рафа обмяк и со смачным чпоком вышел из дырки, когда сам саеносец слегка двинулся назад. Из раскрытой дырки слегка потекла сперма, но походу двоим мутантам было наплевать. Рафаэль прилёг рядом с Микеланджело на кровать на панцирь и задрал руку за голову. Младший тут же лег головой на пластрон и улыбнулся.       — Рафи… Панцирь тебя побери… Это было невероятно! Даже лучше, чем с…       Майки замялся и дико покраснел, ему было как-то стыдно признаваться, что он уже был сынулей для Антонелло, учитывая явное соперничество между двумя темпераментами. Раф состроил вопросительный взгляд и уставился на малыша.       — Лучше, чем с кем? Хм?       Однако в ответ донёсся лишь тихий храп.       Раф в мыслях просто бушевал: «Ах ты мелкий засранец, не хочешь признаваться, что пробовал этот кинк с Антоном, так спящим притвориться решил? Ну ничего, я ещё признание у тебя выбью…»       Уставившись в потолок, Рафаэль ухмыльнулся и потрепал своего маленького братишку по голове.       «Выбью после нашего времяпровождения в «Адреналин Раш». Что ж, Антон-бой, походу я выиграл. А насчёт билетов на рок-концерт можешь не волноваться, они все равно у меня будут сегодня, к тому же…»

***

      На лице Антонелло отражалось искреннее изумление и тупой взгляд, он никак не мог поверить, что Раф его победил в споре. Сжав пульт в руке и выключив телевизор, он сложил руки на груди с угрюмым видом и завистливо хмыкнул.       — Новичкам везёт, Рафи-бой… Спасибо тебе за охуенную порнуху, хорошо под неё обкончался, — ухмылка сразу же вернулась на лицо наглеца, как только он посмотрел на руку, заляпанную собственной спермой. Вот только член не хотел падать.       — Что ж, посмотрю ещё порнухи.       Однако черепашка в циановой повязке не успел включить ее, так как неожиданно на его шею кто-то нацепил ошейник с медальоном. Антон оцепенел, стоило ему почувствовать горячее дыхание на своей шее и услышать такой знакомый холодный властный голос, от которого хотелось спрятаться.       — Антон… Ты был плохим мальчиком… Только, зная тебя, ты бы не дал мне себя наказать… Спасибо Рафу, что мне подал хорошую идею, как тебя поставить на место.       Очнувшись от леденящего шока, мутант обнаружил на своих руках наручники из цианового меха. Мысленно он отказывался верить во все происходящее.       «Лео?!.. Какого панциря?!.. Неужели он хочет… Все что угодно, кто угодно из братьев, только не это и не он!.. Раф, ублюдок, будь ты проклят…»       Как бы сильно Антонелло ни пытался внушать себе, он понял, что попал конкретно. Но голос Леонардо, что прошептал ему на ухо те роковые слова, добили его окончательно и лишили его надежды на спасение от предстоящей участи.       — Теперь зови меня своим папочкой…