smells like teen spirit

клубнично-лимонное небо, красное солнце медленно садится за горизонт, день клонится к закату. легенда гласит, что когда-то давным-давно жили молодая пара, любящая друг друга бесконечно сильно, да так что люди невольно им завидовали. зависть и злоба стали преследовать их, и они, не в силах противостоять злу в людском обличии, ушли. юноша стал синим морем, а его девушка красным солнцем. только на закате море с солнцем могли соприкасаться друг с другом. парень поёт своей любимой песни из морских волн, а девушка обнимает его своими тёплыми лучами. закат гласит о любви и верности. один разбитый локоть, заклеенный пластырем чьими-то нежными руками, залечивал рану гораздо лучше, чем врачи в больницах. там умеют лишь ругаться на своих же пациентов за их неаккуратность. и с недавних пор у двух влюблённых юнош больше не существует никаких лечебниц, они лечат друг друга своей безмятежной любовью и согревают в холодный пасмурный день. вместе катаясь на скейтах, они слушали их музыку, ассоциирующуюся только друг с другом. нежный женский голос напевал строчки о любви, а в глазах горели искры от чудесных чувств. абсолютно пустой парк будто был создан только лишь для них двоих. и только когда между ними была опасная близость, ёнджун примкнул к губам бомгю под последний куплет песни, не спеша, чтобы не напугать, нежно целовал, пока руки свободно гуляли по чужому телу, пытаясь найти спокойствие в человеке напротив. бомгю, как человек которого целовали впервые, нелепо пытался отвечать на давно желанный поцелуй. — ты знал, что украл мой первый поцелуй? — спрашивал бомгю, глядя прямо в чужиеродные глаза. — а ты знал, что ты очень смешно целуешься? — ёнджун засмеялся, когда гю ударил его по плечу. — как думаешь, теперь я смогу переродиться в лисичку? — внезапно задал вопрос старший. — ты же меня всегда с ней сравнивал. теперь я могу воплотить твою мечту, — произнес он эти строчки, смотря на бомгю щенячьими глазками. [ 5:53 ] белые стены и запах препаратов — всё слишком далёкое. счёт времени потерялся, а память не даёт о себе знать. он не знает, что произошло с ним, но точно знает, что его сердце принадлежит человеку похожему на лису. послышались звуки слева. — чхве бомгю, вы проснулись? — сказало белоснежное одеяло с бейджем. бомгю огляделся вокруг: по обе стороны стоят капельницы с красным вином вотканные в его вены. за окном распускается солнце и его лепестки лучики. — как вы себя чувствуете? нам потребовалось 5 часов, чтобы спасти вас. там за дверью ваши родители, хотите чтобы я их впустил? — слова не укладываются в голове. какие 5 часов, какое спасти и какие родители. он же обещал, что они сбежат туда, где их любовь не тронут, и там они будут наконец-то одни. там, где они каждый вечер смогут любоваться на закат, вспоминая легенду и понимая, что они — её олицетворение. кусочки пазла встают на места, хотя лучше никогда не вставали, и бомгю потерял бы память навсегда, ведь воспоминания порой душат сильнее верёвки на шее. его лисёнка больше нет. нет нет нет.. они ведь должны были переродиться вместе. они ведь мечтали, что в следующей жизни бомгю станет цветком и наконец сможет по-настоящему распуститься. а ёнджун станет лисой, которая будет приходить к цветку каждый день, заботясь о его спокойствие. так что же пошло не так? почему даже уйти из этого мира не получается нормально? это явно проклятие или испытание. — мы не смогли спасти обоих. ёнджун умер пять минут назад. мы хотим принести наши огромные соболезнования. — раз. ещё два раза и его сердце явно не выдержит и остановиться. врач снова напоминает об этом, хотя понимание уже пришло, а подтверждение этому звучит слишком. — ваши родители сейчас зайдут, так что я ухожу. — два. дверь закрылась и моментально открылась вновь. она — портал на «до» и «после». — бомгю, — строгий голос заговорил, заставляя всё его и так бессильное тело напрячься. — он виноват в том, что превратил тебя в это. мы с отцом правда устали. мы так старались воспитать в тебе нормального человека, но даже этого у нас не вышло. ты прекрасно знаешь, куда ты отправишься после своего выздоровления. — конечно он прекрасно понимает, ведь это то место, которым им грозят с рождения. женщина ушла прочь, даже не кинув на него свой взгляд. — у меня оставались последние надежды, бомгю, но ты разрушил их в дребезги. твоя мать права, лучше бы ты не рождался. — три. мужчина кинул полный разочарования взгляд и покинул палату. конечно бомгю хорошо понимает и его слова. без него было бы гораздо легче. он — комок проблем. «забери меня с собой, пожалуйста, лучше бы я умер вместо тебя» [ badgood idea! ] бомгю жил любовью к музыке и постоянным поискам приключений, но было всего парочку «но». строгие абьюзивные родители, ужаснейшая успеваемость и недостаток сил. гю утешал себя порезами, если быть точнее, пытался. создавая всё новые кровавые рисунки на своём теле, легче почему-то больше не становилось. он бежал к ёнджуну и жаловался на своих ужаснейших родителей, пытался скрывать синяки от побоев, которые после, ёнджун аккуратно целовал, пытаясь лишь успокоить свою любовь. потому что вместе с младшим и у ёна сердце бешено колотилось и разрывалось, видя его такого несчастного. ёнджун жил сигаретами, алкоголем, а иногда и наркотиками. бомгю, будто строгая мама, ругал его, прося его больше так не делать, а ёнджун правда старался бросить, но всё безуспешно. он в знак извинения брал бомгю за руки и шептал самые искренние слова любви, пытаясь не заплакать. — бомгю-я, ты устал? — сидя когда-то на одинокой крыше, спросил ёнджун. — устал, хён. — глаза направлены в пол, и вот вот из них польётся водопад. он чертовски устал. ёнджун, глядя на вновь побитого и сердечно раненного бомгю, достал из кармана пачки самых различных таблеток, от чего гю со страхом посмотрел на своего старшего. — ты хочешь сделать это? — спросил младший, рассматривая каждую вываленную пачку. — я хочу сделать это с тобой, гю. — ён взял его за руку, утешая. — нам с тобой нечего делать в этом чёртовом мире, смекаешь? мы наконец воплотим все наши мечты. бом закусил губу в раздумьях, много времени не понадобилось. — куда ты — туда и я.