Поверь в судьбу

Задумывались ли вы, что такое судьба? Кто-то скажет, что это просто стечение обстоятельств, кто-то, что это появление нужных людей в нужном месте, а кто-то просто, что это воля Богов. Чон Хосок не верил ни в судьбу, ни, уж тем более, в высшие силы, потому что его последняя книга накрылась типографским тазом, а если точнее, он пожелал директору издательства недолгих и несчастливых лет жизни из-за очередного отказа. Вообще, Хосоку невероятно «повезло». Ему выпало родиться бетой и, среди крутых альф и нежных омежек, Хосок был просто… просто Хосок. К двадцати у него до сих пор не было пары, а к двадцати пяти он всё ещё убеждал себя, что дело не в нём. К двадцати семи он перепробовал несметное количество сайтов знакомств, а к двадцати восьми всё ещё убеждал себя, что дело не в нём. Мама называла его солнышком, папа, каждый раз глядя на него, просто тяжело вздыхал, а Хосок продолжал убеждать себя, что дело не в нём. Несмотря на глупые прозвища, насмешки, бесконечные упрёки и явное отличие от большинства из-за второстепенного пола, Хосок всё же оставался оптимистом. С детства маленький Хоби, так ласково его называла мама, любил читать. Бывало, что он проглатывал больше двух книг в день и просил ещё, чувствуя постоянный читательский голод. К окончанию школы Хосок был записан во все библиотеки города, и прочитал там всё. Начиная от фантастических рассказов, заканчивая поваренными книгами. Поступив в гуманитарный университет, он продолжал читать, как самая крутая скоростная машина, и всё ещё убеждал себя, что дело не в нём. Листая очередной, оттягивающий руки и плечи, батон на четыре тысячи страниц, Хоби осознал, что это всё он уже видел, знает и абсолютно не следил за сюжетом. Осточертело! Возвращая фантастическую эпопею в библиотеку, он вдруг понял, что сам так может, а, возможно, даже лучше и, к двадцати, он находит себя в писательстве. Определённо, воля Богов, скажете вы? Чон Хосок готов поспорить, потому что все его гениальные (для себя он главный критик) рассказы и истории отказывались печатать даже самые захудалые издательства, ссылаясь на дыры в сюжете, слишком витиеватый текст, или ковыряли в носу, даже не читая, просто отчеканивали — «Нет!» Бесконечная гонка за успехом, признанием и поиском себя всё больше загоняли Хоби в депрессию, а неиссякаемый оптимизм — постепенно стал угасать. И к тридцати годам Хоби устал. Устал получать постоянные отказы, перебиваться случайным заработком, губить дни и ночи над крутым сюжетом и постоянно убеждать себя, что дело не в нём. Покрывая маленького пузатого директора очередного издательства, к слову, омегу с противным запахом жареных каштанов, нецензурными словами, поражаясь своему же словарному запасу, Хосок решил, что пора что-то менять. Выбивая дверь кабинета и убегая на улицу, ноги сами понесли его в сторону аэропорта. — «Если уж менять что-то, то определённо улетать подальше», — думал Хоби, покупая билет на первый попавшийся рейс. — Бубочка, ты в порядке? — нервничал Намджун, поглаживая большой живот Сокджина. — Прекрати называть меня бубочкой, меня от этого тошнит! — недовольно пыхтел Джин. — Простите, это четвёртое место? — какой-то парень с голубыми волосами мялся рядом с Хосоком. — Можно с вами поменяться? Просто я люблю сидеть у окошка, — объяснил тот. — И что ты там собрался разглядывать? — присвистнул, сидящий рядом с Хоби, парень чуть хрипловатым голосом. — Наверное, хочешь помахать своим родственникам с другой планеты? — смеялся он, показывая на необычный цвет волос юноши. — Извините, — пробубнил паренёк. — Всё в порядке, — ответил Хоби. — Конечно, садись. — Простите, можно я присяду тут? — спросил Хосок, присаживаясь впереди странной семейной пары. — О-о-о наконец-то! Конечно, садитесь. Вы избавите меня от этого заботливого маньяка! — протараторил Сокджин, показывая Хосоку его место. — Дорогой, кажется, ты слишком сильно затянул лямочки своего комбинезончика, нашему малышу так тесно, — Джун пытался ослабить лямки на джинсовом комбинезоне Сокджина. — Сейчас эти лямочки затянутся вдоль твоей шеи, Ким Намджун! — прикрикнул Джин, отворачиваясь от Намджуна. — Кажется, беременный он, а не я, — сказал Сокджин, обращаясь к Хоби. — Вот уже седьмой месяц он пытается меня перекормить, разговаривает с моим животом, как будто там ответят, — Сокджин демонстративно закатил глаза. — Читает какие-то глупые книги про роды, будит по ночам, перекладывая подушки, и постоянно называет меня этой противной бубочкой! — на последних словах Джин возмущённо зыркнул на сидящего рядом Намджуна. — Ким Сокджин, кстати, — представился он. — А это мой горе муж — Ким Намджун. — Чон Хосок, — представился он в ответ. — О Боже, Гуки! Да! — послышались громкие стоны со стороны уборной. Хосок напрягся, Джин и Намджун притихли, а парень с голубыми волосами покраснел до самых корней волос. — Вот видишь Намджуни, люди прекрасно проводят время и — никаких бубочек! — Эй, голубая башка! Чего покраснел? — спросил парень своего робкого соседа. — Тебя как зовут-то? — Чимин, — заикаясь выдал тот. — Мин Юнги. Можешь звать меня Шуга! — парень толкнул языком за щекой. — Ещё не знаешь, что это такое а? — спросил он, намекая на недавние чужие стоны. — Извините, — прошептал Чимин, снова краснея. — Эй ты, Шуга, или как там тебя? Не смущай парня, у него явно ещё не было первой течки, — грозно сказал Джин, обращаясь к Юнги. — Ну да, зато ты, смотрю, свою течку провел шикарно! — язвил Юнги, смотря на большой живот Сокджина. — Бубочка, тебе нельзя нервничать, — Намджун теребил в руках платок, вытирая несуществующий пот со лба Джина. Хосок, наблюдая за перепалкой Сокджина и Юнги, а ещё за явно бесполезными попытками заботы Намджуна, прыснул, ощущая себя зрителем в кинотеатре. — «Не хватает пива и чипсов», — думал он. — Гуки, я… я сейчас… вот сейчас уже. Глубже, милый! — Блять! Да я не заказывал порнушку! — пыхтел недовольный Юнги. — Эй, вы там! Кончайте уже! Хосок громко засмеялся. Вся эта ситуация его очень смешила. И, наверное, он больше всего смеялся над собой. Чон Хосок не был безответственным человеком и никогда не отличался безрассудными поступками, но он ведь только сейчас осознал, что находится в самолёте, который уносит его на другой материк, а вокруг него всего лишь несколько человек и каждый со своей историей и своим характером. — Шуга, ты, наверное, завидуешь, да? — Сокджин повернулся к Юнги. — Уж точно не тебе, бубочка! — с гаденькой ухмылкой ответил Мин. — Простите за бестактный вопрос, — Хосок обратился к Сокджину. — Мы ведь летим в Америку? — Ты что под кайфом? — Юнги не удержался от комментария. — Не знаешь куда летишь? — На самом деле я правда не знаю. В билете написано, что пункт прибытия Нью-Йорк. Если честно, то я купил билет всего час назад, даже не зная куда я лечу, главное для меня было просто сбежать, а самое ироничное, я понял, что бегу сам от себя, — Хоби резко замолчал. — Хосок, у вас всё в порядке? — обратился к нему Джин. — Может, вам нужна помощь? — А ты хочешь предложить своего крутого альфача? Да, бубочка? — влез в разговор Юнги. — Не обращай внимание, дорогой. — Намджун поглаживал Сокджина по животу. — Лучше скушай моих домашних оладушек, я прихватил с собой. Они ещё горячие. — Аха-ха-ха! — Юнги не мог сдержать смех. — Теперь понятно на что ты повёлся, бубочка. Ха-ха-ха! — Разделите со мной порцию? — ровным голосом проговорил Сокджин, не обращая внимания на выпады Юнги. Он протянул контейнер с пышными оладьями Хосоку. — Расскажите свою историю? — На самом деле… — вдруг послышался громкий щелчок, а на верхней панели загорелся значок смыва в туалете. — А вот и наши кролики! — улыбался Юнги. В салон вошли два молодых парня, держась за руки. Один из них явно альфа обнимал за талию стройного, хрупкого омегу. — Здравствуйте, — обратился ко всем омега. Он улыбнулся, отчего его челюсть стала похожа на квадрат. — Искренне просим прощения за… — замялся он. — Вам нечего стыдиться, ребятки, — сказал Сокджин. — Будь я на твоём месте, курносый, — Джин с улыбкой посмотрел на омегу, — я бы… — Вот только избавь от подробностей, — снова влез в разговор Юнги. — Не хочу знать, как ты делишься своим старческим опытом. — Больная тема, а? — ответил Сокджин. — Затухни! — буркнул Мин. — Не удивительно, — продолжал Джин. — Ты пахнешь… — Сокджин принюхался, — гнилыми ёлками? — Я на блокаторах, тупица! — фыркнул Юнги. — Теперь понятно, почему так болезненно реагируешь, — продолжал Джин. — С твоим запахом прямая дорога на свалку! — засмеялся он. Юнги никак не ответил, а просто молча уставился в телефон. Для него это, правда, была больная тема. Его природный запах не нравился даже его родителям. Мин Юнги родился далеко от своего родного дома. Когда его папа вынашивал маленького наследника Мин, то очень сильно бредил хвойным ароматом. Он буквально скупал всё, что пахло хвоей, лесом, еловыми ветками. В доме было всё — от аромасвечей до настоящих живых ёлок. Отец Юнги не был против таких странных прихотей мужа, но и в восторге тоже не был. — «Скорей бы ты родился, сынок», — бурчал Мин старший, наступая на очередную еловую иголку. После громкой истерики своего супруга, что ему не хватает насыщенного аромата и пышной зелени, отец Юнги решил таки отвезти свою вторую половину в настоящий лес. Их выбор пал на неизвестную им Россию, из-за созвучного с их страной названия — Карелия. Глава семейства взял длительный отпуск на работе, купил небольшой домик у озера, и повёз своего мужа насыщаться природой. Каждый день папа Юнги гулял в зелёном ароматном лесу. Вдыхал свежие, яркие хвойные запахи, и просто наслаждался природой, уединением и покоем в ожидании маленького чуда. Когда маленький Юнги появился на свет, его папа был разочарован, а отец и вовсе отказывался брать на руки. У мальчишки был специфический запах влажных, гнилых досок, с примесью еловых веток. Его папа тут же потерял интерес к хвойному запаху, постоянно отворачиваясь и прикрывая нос в присутствии сына. У Юнги не было друзей, и все школьные годы он провёл один, исписывая маленький блокнот стихами, на баскетбольной площадке. Из-за специфического запаха он не мог найти себе пару, а со временем и не хотел вовсе ее. Дни и ночи он писал стихи, выплёскивая всю свою боль и отчаяние. Судьба улыбнулась ему лишь однажды, предложив стажировку в музыкальном агентстве. Спустя время, бессонные ночи, и стёртые в кровь пальцы Юнги наконец–то добился успеха. Он доказал, что упорство и вера в мечту однажды сделают своё дело. — Мне нравится запах леса, — услышал Юнги тихий голосок. — Ты что-то сказал, голубенький? — повернулся Юнги к своему соседу. — Ничего, извините, — ответил тот, смотря в окно. — По-моему, мы отвлеклись, — Сокджин уставился на Хосока. — Вы так и не рассказали мне свою историю. — Знаете, из меня плохой рассказчик. В этом я убедился неоднократно, — Хоби оглядел всех присутствующих. — Что ж, меня зовут Чон Хосок и я бета. Я из тех, кому не сопутствует удача. Последние несколько лет я оббиваю пороги издательств, в попытках пробиться хоть куда-то со своей гениальной писаниной, — его пальцы вывели в воздухе кавычки. — Сегодня я в очередной раз получил отказ, а спустя пару часов я, вдруг, понял, что лечу неизвестно куда, — закончил он свою речь. — Хосок-хён, вы пишете книги? — неожиданно для всех задал вопрос Чимин. — Если можно, Хоби, — поправил Хосок. — Привык, когда меня так называют. Да, я пишу, точнее пытаюсь. Есть одна книга, сборник рассказов, детские сказки, даже пару раз пробовал писать стихи, — усмехнулся он. — Вот здорово! Правда, Гуки? — воскликнул омежка на соседнем сиденье. — Вы почитаете нам что–нибудь из своего творчества? — Тебя как зовут, любознательный? — спросил у него Сокджин. — Ким Тэхён, — гордо заявил тот. — Я фотограф, лечу в Нью-Йорк на выставку. — На выставку чего? Собак? — не удержался от очередной язвы Юнги. — Вообще-то, на фотовыставку, — насупился Тэхён. — Не обращай внимания на трухлявый пенёк, — улыбнулся Джин. — Он просто завидует. — А что же вы будете делать? — Тэхён, казалось, не обратил внимания на Юнги и Джина. — Это ведь другая страна. А вы летите туда, даже не зная зачем? — Знаешь Тэхён, ты прав. Я абсолютно не имею никакого плана действий. Я просто в очередной раз убегаю, — Хоби задумчиво посмотрел в окно. — Для начала, просто найду где переночевать и утолить голод, а завтра будет новый день, — он попытался натянуть улыбку. — Не хотите пожить у меня первое время? — вновь задал вопрос Чимин. — У меня много места, — улыбнулся он. — Колокольчик, ты меня удивляешь! — сказал Юнги, обращаясь к Чимину. — Столько слов от тебя я ещё не слышал. Понял, что с таким цветом волос альфу тебе не подцепить и решил найти вариант проще? Чимин снова покраснел и пробубнил что-то похожее на извинения, — «Чёрт меня дёрнул сесть с этим мужланом», — думал он про себя. Пак Чимин с детства был робким и застенчивым парнем. Родившись хрупким, нежным омегой, он не успел познать родительской любви и ласки, потому что тут же был отдан в дом малютки. Чимин всегда отличался стойким характером, упорством и большой тягой к знаниям. Он сумел окончить медицинский университет и теперь улетал на долгую стажировку в Америку. Чимин с детства мечтал стать врачом, а конкретно — неонатологом. Его любовь к детям не знала границ. Он умел находить язык с каждым ребёнком, и сам очень мечтал о своих. Будущая стажировка предполагала отдельное жильё, корпоративное такси, а самое главное — место в самой престижной клинике Нью-Йорка. Всё это было в перспективе, но самый главный враг Чимина — его робость, ставила подножки на каждом шагу. Вроде у себя в голове он знал, как нужно сказать, что делать и был весь такой раскрепощённый, но стоило оказаться на «поле боя», как он тут же начинал заикаться, теряться и вообще забудьте его имя, внешность, и что он существует. Да ещё его запах. Мандарины. Боги точно решили на нём отыграться. — «Кислятина, и забродившее вино!» — слышал он постоянно, от чего совсем замыкался в себе. Чимин пытался бунтовать, сражаться с самим собой, но единственное на что его хватило — это покрасить волосы в голубой цвет, что ещё больше добавляло насмешек в его сторону. — А мне нравится твой цвет волос, — обратился Тэхён к Чимину. — И колокольчик очень красивый цветок, ты выбрал очень хорошее сравнение, — сказал он Юнги. Чимин впервые улыбнулся, а Мин демонстративно закатил глаза. — Спасибо за предложение, — напомнил о себе Хоби, обращаясь к Чимину. — Воспользуйся им, горе писатель, — Мин снова вклинился в чужой диалог. — Парнишка небось уже разрывается от желания, — смеялся он. — Кто за то, чтобы выкинуть из самолёта этого недоделанного стендапера? — спросил Сокджин и поднял руку. — Бубоч… милый, не обращай внимания, иначе наш малыш в будущем будет часто отвлекаться, — сказал Намджун, подкладывая подушку Джину под спину. — Тебе повезло, Шуга! — зыркнул Сокджин на Юнги. — Один–один, бубочка! — ухмыльнулся Мин. — Может быть вы теперь расскажите о себе? — предложил Хосок Джину. — Вы очень колоритная пара! — За колорит в их паре явно отвечает этот пузатый! — снова послышался голос Юнги. — Мы познакомились там, где ты никогда не бывал, — начал рассказ Сокджин, обращаясь к Юнги. — В библиотеке. — Родное место… — протянул с мечтательной улыбкой Хосок. — Я искал один старый рецепт, и ноги сами привели меня в библиотеку, — улыбнулся от приятных воспоминаний Джин. — А я писал научную диссертацию по неизученному виду рыб, — сказал Намджун. — Намджуни учёный–ихтиолог, — уточнил Сокджин. — Помню, я так торопился сдать книгу, чтобы поскорее приступить к готовке, что не заметил, как впереди меня шёл этот шкаф, — Джин явно указывал на рост и накачанное, спортивное тело Намджуна. — С гигантской стопкой книг. Я споткнулся и полетел прямо на него. С тех пор мы вместе. — Это была судьба, — сказал Намджун. После этих слов каждый из ребят задумался. Красивое слово, но такое сложное. У каждого своя судьба. Своя дорога. Каждый день наши дороги пересекаются с другими, такими же странными, извилистыми, ровными и каменистыми дорогами других людей. Каждый день наша судьба, так или иначе, касается чужих судеб. С кем-то мы прощаемся, а с кем-то начинаем идти по одной дороге. Ким Намджун не считал себя верующим человеком. Он питал большую страсть к науке, а значит всему старался находить научное объяснение. Намджун от природы был сильным и умным альфой, а его природный запах отдавал морскими солёными нотками. Может быть, поэтому он с детства тянулся к морю и его обитателям. Намджун с отличием окончил престижный вуз и устроился в небольшую лабораторию стажёром. Днём он наблюдал за морскими животными в аквариумах, а ночью писал свой первый научный труд. Его жизнь была тихой, спокойной и распланированной. Каждый день был похож на предыдущий. Он всегда знал, что проснётся в шесть утра, и выпьет крепкий кофе. На работе будет аккуратен, ни на что не отвлекаясь, а вечером вернётся домой, съест заваренный рамён, убедится, что по телевизору, как всегда, сплошная вкусовщина, и ляжет спать. Намджун привык к такой жизни и считал, что она удалась, но их неожиданная встреча с Сокджином заставила его глубоко пожалеть о том, как он жил раньше. Всегда улыбчивый и мягкий по характеру Сокджин не любил упоминать слово «судьба», но сделал исключение лишь в одном конкретном случае — с Ким Намджуном. С детства омега Сокджин был очень обаятельным и позитивным парнем. Вокруг него всегда была большая и шумная компания, а сам он был главной зажигалочкой. Из-за смазливого личика Сокджин пользовался большой популярностью у альф, а запах свежего, чуть сладковатого, кипариса только усиливал его природное обаяние. Главной страстью Сокджина была еда, а точнее её приготовление. Всё свободное время он проводил на кухне, изучал новые рецепты, обожал экспериментировать с продуктами и создавать свои фирменные блюда. Ни для кого не стало открытием, что Ким Сокджин посвятит себя кулинарии. Он самостоятельно окончил кулинарные курсы, много практиковался у разных поваров, и наконец открыл свой собственный ресторан. Он вложил в него очень много сил, энергии и средств, и со временем он стал приносит существенный доход. Сокджин всегда находился в поиске новых рецептов, и блюд. — Это был рыбный пирог, — вдруг сказал Сокджин, заставив ребят отвлечься от своих мыслей. — Я искал старый рецепт рыбного пирога, но в итоге поймал золотую рыбку! — улыбнулся Джин, поцеловав Намджуна. — Он моя главная удача, опора, и главный ориентир, — подхватил Намджун. — Кстати, пирог стал главным блюдом шеф-повара, — Сокджин не упустил возможности похвастаться. — А вот я Гуки нашёл сам, — гордо заявил Тэхён. — Вообще-то, это я тебя пригласил, — возмутился, сидящий рядом с Тэхёном, альфа. Темноволосый парень нежно поглаживал бедро Тэхёна. Он был высоким, в отличной физической форме. Несмотря на внушительные габариты, его лицо было совсем детским, а голос мягким, что совсем сбивало с толку. — Ущипните меня! — встрепенулся Юнги. — Ты умеешь разговаривать? А я думал этот, — Мин указал на Тэхёна, — говорит за вас двоих. — А ты в курсе, что твоё мнение никто не учитывает? — спросил Сокджин, обращаясь к Юнги. — А как вы всё же познакомились? — послышался голос Чимина. — Колокольчик, ты как всегда по факту! — улыбнулся Юнги. Он сам не понимал что именно, но что-то притягивало его в этом странном парне. Точно не волосы. Боже упаси! Рост, фигура — всё как он любит. Даже голос с особым тембром и мелодичностью. Мордашка, как у модели. Да, этот Чимин внешне очень привлекателен, но не это заботит Юнги. Что-то внутри. Какая-то внутренняя энергия, огонь. Чимин так же, как и Юнги горит чем-то. Со страстью отдаётся какому-то делу. Несмотря на всю его робость и скованность, Чимин очень сильный внутри. Вот что чувствует Юнги. Внутреннюю силу, энергию и страсть. А ещё еле уловимый запах спелых мандаринов. Юнги готов поклясться, что кто-то сыграл с ним злую шутку, усадив рядом с ним, на высоте двенадцать тысяч метров, странного парня с голубыми волосами и самым обалденным запахом, который Юнги обожал больше всего. Да ещё его слова, что ему нравится запах леса… Юнги ведь слышал, запомнил, и теперь прокручивает это в своей голове. Его голосом. Это звучит, как мелодия. «Мне нравится запах леса…» Юнги всё больше думал зачем летит этот парень в другую страну, в большой город? Такой робкий, нежный, хрупкий. Он ведь пропадёт там один, без защиты, без альфы… «Мне нравится запах леса..» Голос в голове Юнги становился всё громче, и ему уже казалось, что Чимин на самом деле повторяет это снова и снова. Чимин ловил на себе быстрые, косые взгляды грубоватого и хмурого соседа, и чувствовал, как краснеют даже внутренние стороны ладоней. Этот странный Юнги вызывал в нём чувство напряжения и лёгкого возбуждения. А когда он глубоким, чуть хрипловатым, голосом называл его Колокольчик, то по спине начинали забег мурашки. Чимин совсем не чувствовал то, что говорил Сокджин‐хён. Он, наоборот, наслаждался свежим, чистым, хвойным ароматом. Как будто стоит посреди леса и глубоко вдыхает запах самой большой и ароматной ели. Ему нравилось. И он всё чаще думал о том, что когда они прилетят, их дороги с Юнги разминуться… Эти двое не верили в судьбу. Для каждого из них она была жестока и несправедлива, и если уж верить, то только в себя. Но разве не судьбоносные, когда-то поступки и действия, привели их в этот самолёт, и заставили узнать друг друга? — Теперь, когда мы выяснили, что спутник Тэхёна тоже умеет говорить, — Сокджин явно обращался к Юнги. — Давайте дослушаем. Продолжай, Тэхён, — Джин положил в рот конфету. — Ваш муж сказал, что ваше знакомство было судьбой, — начал Тэхён. — А я считаю, что мы сами творцы своей жизни, — все ребята внимательно посмотрели на рассказчика. — Как я уже сказал, Чонгуки сам меня пригласил. Ему нужны были профессиональные фотографии для спортивного журнала, а моя фотостудия была по той же самой улице, что и его спортклуб. — Чонгук? Правильно? — вдруг спросил Намджун. — Да. Всё верно. Моё имя Чон Чонгук, — с улыбкой ответил тот. — Так это вы? Профессиональный тренер по борьбе? — глаза Джуна загорелись. — Вот видишь, Гуки, ты знаменит! — обнял своего парня Тэхён. — Это всё потому, что я сделал тебе такие крутые фотки! — Ну да, конечно. Это всё ты, говорливый, а не потому, что твой парень профессиональный спортсмен, — Юнги закатил глаза, а Чимин незаметно улыбнулся. Его начали забавлять саркастичные выпады этого альфы. — Да, это всё потому, что мои фото делал ты, милый, — Чонгук улыбнулся и уткнулся носом в шею Тэхёна. — Я пришёл в его клуб, чтобы сделать фото, но в итоге… — Тэхён замялся. — Избавь от подробностей, — тут же попросил Юнги. — Мы все слышали, как проходила ваша фотосессия! — Не завидуй, если сам не можешь поделиться профессиональным опытом, — засмеялся в ответ Сокджин. — На самом деле из нас самый крутой Тэ, — сказал Чонгук. — Он ведь смог добиться того, что его работы заслужили целую выставку. Мы летим на открытие его личной фотовыставки, — Чонгук сказал это с особой гордостью и любовью. Признаться честно, Чон Чонгук до сих пор не верит в реальность происходящих с ним событий. Он никогда не верил в чудо. Только в упорную работу. С детства увлекаясь спортом, он уже тогда знал кем хочет быть, и с чем связать свою жизнь. Спорт — это движение, энергия, адреналин, скорость. Все то, что он любит. Чонгук упорно шёл к своей цели. Постоянные тренировки отнимали всё время, поэтому о личной жизни он забыл. Его запах какао-бобов с лёгкой горчинкой, делал его ещё более брутальным и горячим, а спортивное тело добавляло большей сексуальности, что делало его самым желанным альфой, среди небольшого круга знакомых и друзей. Чонгук мечтал сделать великолепную карьеру и вот, когда ему понадобились профессиональные фотографии, то самое чудо, в которое он не верил, само постучалось в его дверь. Он никогда не забудет, как нескладный, лохматый, с квадратной улыбкой, парень, с порога начал указывать ему где встать, как повернуть руку, улыбнуться или, (Вот так сразу?) снять футболку. Его распалял запах спелой вишни, который пропитал небольшой спортивный зал. Он явно принадлежал этому парню, а судя по насыщенным ноткам, это был омега. Его звали Тэхён, хотя сам он представился, как Тэ. Они сразу нашли общий язык в прямом и переносном смысле. Первая фотосессия закончилась совместным походом в кафе, и долгими провожаниями Тэхёна до дома. Несмотря на крутой и сексуальный образ, Чонгук умел красиво и долго ухаживать, и их первая ночь состоялась спустя несколько месяцев. С Тэхёном Гук чувствовал себя по другому. Этот вихрь, в лице странного фотографа, перевернул его жизнь с ног на голову, заставляя сердце то и дело делать крутое сальто. Может, это и правда судьба, а, может, просто везение, но Чонгук счастлив и больше не представляет своей жизни без своего малыша ТэТэ. — Так вы летите на выставку работ Тэхёна? — вдруг спросил Чимин. — Всё верно. Тэхёну предложили крупный контракт, и мы думаем остаться там на какое–то время, — ответил Чонгук. — А вы случайно не тот самый Ким Тэхён, который сделал знаменитый снимок Эйфелевой башни под наклоном? — снова задал вопрос Чимин. — Колокольчик, ты меня удивляешь! Откуда ты такой свалился? — Юнги повернулся к Чимину. — Да, это мой Тэхёни, — улыбнулся Чонгук. — Твои снимки, милый, идеальны, как и ты, — с этими словами Чон поцеловал Тэхёна. «Как бы я жил без него?» — думал про себя Тэхён, отвечая на поцелуй. День, когда Тэхён пришёл по очередному заказу в спортивный клуб, он будет хранить в своей памяти столько, сколько сможет прожить, а жить он собирается долго и счастливо. Ким Тэхён всегда отличался неординарностью и тягой ко всему новому. Прежде чем стать фотографом, он перепробовал себя везде, начиная от повара–сушиста, заканчивая стилистом для элитных собак. Когда его спрашивают почему фотография, то Тэ отвечает лишь, что это единственное, чем он может остановить мгновение. Сначала это было просто хобби. Фото друзей, и красивых мест. Позже он стал брать небольшие заказы, и со временем открыл собственный фотосалон. В день, назначенный Чонгуком, для фотосессии, Тэхён чувствовал себя плохо. Первые дни перед наступлением течки. Он не мог отказаться от заказа и принял все необходимые меры. Несколько раз принял душ и закинулся новыми блокаторами. Его сбил с ног сладкий запах шоколада, а когда Тэхён посмотрел на заказчика, то утонул в таких же шоколадных, тёплых глазах. Если бы не предстоящая течка, то Тэхён даже смог бы насладиться процессом работы, но мянящий запах шоколада, и идеальное тело этого Чонгука, вели его в совершенно другую сторону, затуманивая мысли. «Гуки», — неосознанно для себя, ласково называл его Тэхён, очередной раз нажимая на кнопку фотоаппарата. Они продолжили общаться, а спустя время Чонгук помог справится Киму с очередной течкой, оставляя свою сладкую, слегка терпковатую метку. Возможно, это судьба, а, может, просто случайность. Тэхён не верит в судьбу, он верит в себя. Ведь это он сам открыл свой салон по той же самой улице, что и клуб Чонгука, но с другой стороны, это было единственное свободное место, которое он нашёл… — Вы прекрасно смотритесь вместе, — сказал Хосок. — Знаете, вот об этом я бы хотел написать… ваши истории такие красивые и гармоничные, — он резко замолчал. — Хоби-хён, вы обязательно встретите своё счастье, — отозвался Чимин. — Хочешь ему помочь а, Колокольчик? — ответил ему Юнги. — А-а-а-а-а-а! Кажется, помощь нужна мне! — резко вскрикнул Сокджин. — Бубочка, что такое? — Намджун схватил его за руку. — Если я ещё раз услышу «бубочка», я убью тебя Намджу… а-а-а-а-а-а! — Пропустите меня, пожалуйста, — вдруг сорвался с места Чимин. — Ты что, боишься криков? — спросил Юнги, обеспокоенно смотря на Чимина. — Сокджин, вы в порядке? — спросил Хосок, явно нервничая. — Бубочка! — Может вызвать бортпроводника? — предложил Тэхён, оглядываясь на Чонгука, в поисках поддержки. — А-а-а-а-а-а! Кажется, я… я рожаю! — Да пропустите же, Шуга-хён! — Чимин отчаянно пытался перелезть через Юнги. — А-а-а-а-а-а! Намджуни, я рожаю! — кричал Сокджин. — Простите, скажите сколько нам ещё лететь? — спросил Чимин у прибежавшегося на крики бортпроводника. — Мы сейчас пересекаем океан, как минимум ещё часов пять. — Что у вас имеется из медикаментов? — спросил Чимин. — Я больше не могу! — кричал Джин. Намджун гладил живот супруга, вытирая пот с его лба. Хосок, Тэхён и Чонгук столпились рядом, поочерёдно обдувая, и обмахивая Джина руками. — Джин-хён, постарайтесь успокоится, — сказал Чимин Сокджину. — Мне нужно, чтобы вы принесли мне тёплую воду, если есть, пелёнки и пару подушек, — чётко проговорил Чимин, обращаясь уже к ошарашенному бортпроводнику. — И закройте эту часть салона! — крикнул он вслед. Ребята были поражены. Куда делся робкий, тихий Чимин? Перед ними стоял уверенный и решительный мужчина. — Мне нужна будет помощь. Кто готов? — спросил Чимин, обводя взглядом присутствующих. — Ты же несерьёзно, да? — спросил Намджун. — Мы скоро долетим, и тут же отправимся в больницу. — Сделайте уже хоть что–нибудь! Я… у меня сейчас живот разорвётся! — Сокджин уже терял терпение. — Мы не успеем до больницы, если не принять меры сейчас, Намджун-хён, — спокойно ответил Чимин, открывая какой-то странный чемодан. — Ты что задумал? — Чонгук опешил, когда увидел, как Чимин достаёт из чемодана несколько странных склянок, скальпель, и пару медицинских перчаток. — Перчатки для меня, а это, — Чимин указал на скальпель и пару баночек со странной жидкостью, — для будущего малыша и его папочки. — Во всех смелых, и леденящих душу рассказах всё именно так и начинается, — вдруг встрепенулся Хосок, указывая на Чимина. — Что ты собираешься делать? — Намджун пытался накрыть собой Джина. — Сделаю всё, что смогу. Обещаю, — ответил Чимин. — Лучше помогите Сокджин-хёну раздеться по пояс, опустите кресло в горизонтальное положение, и подложите под поясницу подушку. — Но… — попытался возразить Джун. — Делай, что тебе говорят, я уже на всё согласен! — пыхтел Джин. — Сокджин, пожалуйста, сейчас доверьтесь мне, — Джин согласно кивнул. — Мне нужна помощь, пожалуйста, Шуга-хён, вы можете мне немного помочь? — Кто я? — опешил Юнги. Он до сих пор находился в лёгком ступоре, не узнавая резко изменившегося Чимина и не понимая, что происходит. — Хочешь записать меня в свидетели, что–ли? — Просто помогите мне держать ситуацию под контролем, — отчеканил Чимин. Не произнося больше ни слова, он надел перчатки, присел напротив Джина, и аккуратно прощупал, сочившуюся смазкой, промежность. Слегка огладил живот. — Сокджин, когда предположительно вы должны были родить? — спросил Чимин. — Через пару недель, — ответил за него Намджун. — Хорошо, — что-то прикидывая для себя, заключил Чимин. — Намджун-хён, положите одну руку на живот Сокджина, малыш должен чувствовать второго отца. Сокджин, когда я скажу тужиться, напрягитесь изо всех сил и помогите малышу. — А мне то что делать? — вдруг спросил Юнги, обращая на себя всеобщее внимание. — Возьмите вон тот раствор, и смочите пару медицинских тампонов, всё найдёте в моём чемодане, это нашатырный спирт. Если увидите, что Сокджин-хён теряет сознание, дайте пару раз нюхнуть это средство. Юнги молча принялся делать то, что сказал Чимин, а всё остальные внимательно наблюдали за происходящим. — Так, Сокджин, вы готовы? — Чимин сам не верил в то, что делал и говорил. Он собирался принять роды. В самолёте! Его первые роды, как будущего врача. И если бы он был верующим, то обязательно помолился бы. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — прошептал Намджун, смотря на Чимина. «Я тоже», — думал про себя Чимин. — Сокджин, вы слышите меня? — спросил он, заметив, что тот начинает терять сознание от сильной боли. — Юнги, нашатырь! — скомандовал он, смотря на Мина. — Сокджин, сейчас вы должны слушать меня. Мой голос для вас ориентир. Джин собирал последние силы, изнемогая от сильной боли. Живот скручивало узлами и, словно стягивало сильными ремнями. Ему что-то говорили, кто-то пихал в нос вату с неприятным запахом. Намджун. Он был рядом, это точно. Его тёплая ладонь гладила живот, и посылала микротоки, чуть успокаивая малыша внутри. — Тужьтесь, Сокджин. Вы меня слышите? — Чимин чуть раздвинул ягодицы омеги, помогая малышу. — Ему нужна ваша помощь, слышите? Тужьтесь, Сокджин. Сильнее. Ещё, — Чимин ухватился за внутренние части бёдер и развёл их в стороны. — Ещё, Сокджин. Я уже вижу головку. Ещё чуть–чуть! — Блин, Колокольчик, если ты сейчас сделаешь это, я тебя поцелую! — неожиданно подал голос Юнги, агрессивно вдыхая нашатырный спирт. На несколько секунд воцарилась гробовая тишина, а следом раздался детский крик. Небольшой салон самолёта заполнил свежий, чистый запах озона, с лёгкими нотками бергамота. — Это мальчик. Омега, — сказал Чимин. — Поздравляю, — он аккуратно перерезал пуповину, зажал и обработал края. Смочил пелёнку в тёплой воде, обтер малыша, запеленал, и трясущимися руками передал Джину. — Вы справились, Сокджин-хён. Вы молодец. Малыш здоров. Сейчас просто нужно дождаться прилёта, и отправится в больницу, чтобы полностью обследовать вас и малыша, — Чимин снял перчатки, испачканные кровью и чужой смазкой. — Простите меня, мне нужно выйти. — Вау… — только и смогли выдохнуть ребята, поражённые действиями Чимина. Намджун бережно укрыл Джина пледом, и прилёг рядом, наслаждаясь самым божественным запахом своего малыша. — Чего стоишь? — спросил Чонгук, обращаясь к Юнги. — Иди за ним, сделай то, что обещал! — улыбнулся Гук. Юнги сжимал в руках, пропитанный нашатырём, тампон, и не мог прийти в себя. Он видел как маленький и робкий паренёк принял роды. Он спас сразу две жизни. «Мне нравится запах леса…» Юнги кинулся вслед за Чимином. Он знал, что найдёт его в уборной, больше ему негде было прятаться… Юнги сделал шаг, и открыл дверь. Чимина так трясло, что он не мог разглядеть в зеркале собственное отражение. Руки тряслись, разбрызгивая капли воды по стенам кабинки. Он смог. Он справился. Теперь он точно помолится. Возблагодарит небеса за помощь. Наверное, сейчас он просто вырубится, и проспит до конца полёта. — Колокольчик? — услышал Чимин приятный, хриплый голос. Он обернулся и увидел в дверях Юнги. — Что-то с малышом? С Сокджин-хёном? — испугался тот. — Они отдыхают. Остальные охраняют, чтобы никто их не беспокоил, — ответил Мин. — Ты в порядке? — Это были мои первые роды, — прошептал Чимин. — Пойдём, думаю они хотят кое-что тебе сказать, — Юнги взял Чимина за руку, и тут же отдёрнул свою. Волна сильного тока ударила прямо под кожу. — Простите, — испугался Чимин, вновь превращаясь в самого робкого парня на свете. Они постояли еще немного, молча смотря друг на друга. — Идём? — спросил Чимин. — Идём, — ответил Юнги. Они вернулись к ребятам, застав интересную картину. Чонгук и Тэхён обсуждали кем станет малыш, когда вырастет. Тэхён уже сейчас пророчил ему профессию фотографа, а Чонгук упорно видел в нём крутого борца и спортсмена. Хосок вполголоса рассказывал какую-то сказку, в красках описывая главных героев. Намджун и Сокджин лежали вместе, улыбаясь друг другу, и рассматривая своего малыша. — Мы решили назвать его Уён, — сказал Сокджин, увидев Чимина. — Это значит судьба. Его судьба была родиться здесь, в этом самолёте. — А ты должен был помочь ему родиться, — сказал Хосок, отвлекаясь от сказки. — Моя судьба была попасть на этот рейс, и встретить всех вас. — Я не верю в судьбу, но то, что произошло сегодня, заставило меня усомниться, — сказал Тэхён. — Мы все должны были встретиться друг с другом. Это точно, — заключил Чонгук. — Уён, — шёпотом повторил Чимин, до сих пор не веря в произошедшее. — Простите, мы скоро совершим посадку, пожалуйста, займите свои места, — к ним заглянул бортпроводник, улыбаясь и кивая ребятам. Чимин снова сел рядом с Юнги. Он пытался смотреть в окно, но мысли то и дело крутились вокруг маленького Уёна, и слов, сказанных Сокджином. — Мне нравится запах мандаринов, — вдруг услышал Чимин над ухом. Он посмотрел на Юнги. Тот улыбался и снова произнёс. — Ты мне нравишься, Колокольчик. Две руки вновь коснулись друг друга. Что-то определённо даётся нам свыше, а что-то пишем мы сами. У всех разная судьба. И кто знает, написана она для каждого заранее, или нам дают бумагу и ручку, чтобы мы сами писали её в стихах или прозой. Кто-то наверху делал всё возможное, чтобы семеро абсолютно разных парней встретились в одном месте. Кто-то методично привёл Намджуна и Сокджина в ту библиотеку. Кто-то заставил родителей Чимина отказаться от него, чтобы закалить и сделать парня сильным. Кто-то послал в голову Хосока мысль, что именно сейчас ему нужно попасть на самолёт, и он выбрал этот рейс. Кто-то заставил двух разных парней встретиться на одной улице, а кого-то заставил заболеть музыкой. Тысячи маленьких и больших событий в жизни абсолютно разных людей, вели к рождению новой жизни. Каждый из ребят прошёл свой путь, чтобы встретиться в одном месте, потому что Ким Уён должен был родиться. Случайность, скажите вы? — Судьба, — теперь уже с уверенностью ответят вам семь парней.