Классический пример объективации женщин для мужского взгляда

Тайлер знает, что Уэнсдей способна на многое. Избавить его от мастера, который не принес ему ничего, кроме страданий. Помочь влиться в общество изгоев в "Неверморе". Поверить в то, что у него еще может быть сколько-то нормальная, спокойная жизнь. Но почему-то даже с учетом ее дерзкого замечания Тайлер оказывается совершенно не готов к тому, что когда он в очередной раз идет в бассейн (о чем она в курсе и из-за чего на его теле присутствуют отметины, явно говорящие о том, что у него есть девушка), Уэнсдей уже там: восхитительная в своей принципиальности и готовности идти до конца. Как и всегда. Первая его реакция: удивление и восторг. Уэнсдей, совершенно нетипично для себя, сидит, раскинувшись на шезлонге, и листает книгу, склонив голову, глядя на страницы из-под широких солнцезащитных очков. На ее голове огромная, соломенная, украшенная скромным черным ободом шляпа, а на ее теле... Что ж, Тайлер сглатывает и здесь вступает в силу реакция номер два – ее тело прикрыто неприлично малым количеством черной ткани, и он готов поклясться, что если она поднимется с места, ему захочется оставить внушительный красный след на ее заднице. А пока – он хочет отвернуть лица всех, кто позволяет себе кидать в ее сторону сколько-то заинтересованные взгляды. Его руки сжимаются в кулаки. Разумеется, он понимает, что справедливо говоря – они в бассейне и купальники такие и есть, а еще за закрытыми дверьми Уэнсдей целиком и полностью принадлежит ему. И все же видя ее в таком виде, зная, что она намеренно его провоцирует, он хочет стать пещерным человеком, треснуть дубинкой каждого, кто посмел взглянуть в ее сторону, а саму Уэнсдей утащить в пещеру и заставить готовить мамонта. В качестве наказания. Хоть это именно то, чего она хочет – и он, в общем-то, готов ей это дать, когда Тайлер приближается к ней и открывает рот, чтобы возмутиться, в дело наконец вступает реакция номер три: его тело яростно реагирует на ее полуголое присутствие. Он привычным жестом поднимает ее на руки и занимает ее шезлонг – и то, что ее едва прикрытая пятая точка теперь упирается ему в пах... Что ж, скажем так: не то чтобы он жалуется, но уходить отсюда в таком состоянии будет крайне неловко. Уэнсдей будто специально ерзает на нем, и его рука впивается в ее бедро. Тайлер откашливается и как можно более сурово спрашивает: – Не хочешь объясниться? Уэнсдей пожимает плечами, но он чувствует, что она ощутимо расслабляется – ожидание явно далось ей нелегко. Что ж, уже что-то. А впрочем... Он приподнимается и стягивает с себя рубашку, надеясь на соответствующую реакцию, но Уэнсдей только фыркает: как будто этот ответ не был очевиден. А вот количество интересующихся наблюдателей увеличивается – кажется, за тем, что будет дальше, смотрят буквально все. – Эй, Уэнсдей, классно выглядишь! – жизнерадостно оглашает проходящий мимо Аякс, и Тайлер смеряет его пылающим взглядом – вне зависимости от того, сказала ли ему Энид сделать такой комментарий или нет, он чувствует себя собственником. Разумеется, слегка растерявшийся Аякс запинается, и взгляд Тайлера очень красноречиво предупреждает его, что падать лучше в противоположную от них сторону. На счастье окружающих, тот, однако, удерживается на ногах, и Тайлер, прищурившись, смотрит ему вслед, обнимая Уэнсдей. Тот даже не оборачивается. Славно. Значит, чьи-то змейки сегодня в безопасности. Ему хочется мысленно застонать, когда он понимает, каким стал собственником. – Поплаваем? – предлагает Тайлер, стараясь сфокусироваться на чем-то отвлеченном, чтобы немного успокоиться, но учитывая близость Уэнсдей, получается у него не очень. Та же пожимает плечами и поднимается с места, одним движением скидывая шляпу и очки и направляясь к бассейну. Разумеется, ей необязательно выглядеть так, чтобы он сходил с ума – но вид ее едва прикрытых форм заставляет его кипеть от желания и ярости. Ох, ему явно нужно поучиться самообладанию – он и не подозревал, что когда дело касается ее тела, у него с этим такие проблемы. Хотя ладно, подозревал, но… Сейчас ему нужно мыслить нестандартно. Когда Уэнсдей почти подходит к краю бассейна, он догоняет ее (разумеется, не снимая шорты), берет на руки, и с разбега прыгает в воду вместе с ней. Когда они выныривают, и она смотрит на него разъяренным взглядом, он с невинной улыбкой поясняет: – Решил, что не помешает освежиться. Она фыркает. Кончики его пальцев поглаживают ее подбородок. – Так и будешь молчать? Судя по ее ответному яростному взгляду – да. Ну что ж... – В таком случае я немного поплаваю, – он действительно движется вперед, не оборачиваясь на нее и не оставляя Уэнсдей другого выхода, кроме как тоже начать плыть. Правда, в другую сторону. Воспользовавшись передышкой, он прислоняется к бортику и как самый настоящий придурок принимается пялиться на нее. Разумеется, вода скрывает многое – но одного только вида того, как она выверенно, размашисто двигает острыми плечами; как то уходит под воду, то появляется ее спина; как плавно, юрко движутся ее ноги... Что ж, этого достаточно для того, чтобы остальное он мог дорисовать сам – благо и собственной фантазии и знания того, что скрывает ее одежда, у него в избытке. А когда она разворачивается и наконец плывет к нему лицом, прожигая своим темным, прекрасно все замечающим взглядом... Ох, ему кажется, даже если температуру понизят на десяток градусов, он все равно не замерзнет. Тайлер нахально закидывает руки за голову и наслаждается зрелищем – и от него не укрывается, как ее взгляд заинтересованно скользит по его напряженным мышцам. Ему не очень понятно, что такого она находит в его теле, но жаловаться ему не на что – если на то пошло, именно для нее он и продолжает свои интенсивные тренировки в зале. Она подплывает и с громким шлепком бьет его по плечу. Что-то ему это напоминает. – О, пожалуйста, продолжай, – ухмыляется он. Уэнсдей щурится. – Вообще-то, мне остается лишь финальный штрих, – сообщает она, вздергивая подбородок. – Вылезти из бассейна по лестнице, – ее глаза опасно сверкают. – Если ты понимаешь, что это значит. Ему все равно, как это будет выглядеть, но если она на это решится, он полезет следом и как следует укусит ее за задницу в процессе. И да, кажется, его мысли слишком очевидны, потому что она складывает на груди руки и раздраженно говорит: – Не смей. Он улыбается. На самом деле, он еще как посмеет, и ему все равно, какие последствия его ждут – в конце концов, не он начал эту битву. И да, сколько бы она ни смотрела на него своим испытующим взглядом – это только подначивает его: в конце концов, она его женщина, и все, что она делает, по умолчанию кажется ему привлекательным, а не пугающим. Дабы не смущать ее, впрочем, он придумывает и другой вариант, позволяющий довольно изящно выйти из этой ситуации, разве что... Уэнсдей ежится от холода, и он отвлекается от своих мыслей и делает шаг навстречу, чтобы обнять ее. Он открывает рот, чтобы предложить ей выбраться на сушу, но она перебивает его, ехидно замечая: – И не думай, что я не заметила, насколько ты меня объективируешь. Он даже не думает возражать: лишь усмехается и пожимает плечами. – Да. И захлебываюсь слюнями, между прочим. О, ему никогда не перестанет нравиться, как его слова заставляют выглядеть ее раздраженной и польщенной одновременно. Уэнсдей как бы невзначай добавляет: – И насколько сильно ты это делаешь, я тоже в курсе. Он вновь усмехается. Что угодно, если это поможет его девочке усилить уверенность в себе – даже его несвоевременное возбуждение. А впрочем... Пользуясь тем, что они находятся в воде, он сжимает ее ягодицу и насмешливо шепчет в ухо: – Надеюсь, ты не хочешь сказать, что ты единственная из нас способна заставить испытывать возбуждение в общественном месте... О, он почти физически ощущает, как сильно она хочет сказать, что так и есть – и все же колеблется, зная, что он не преминет вернуть одолжение. Что ж, значит, не сегодня. Он целует ее в висок и приподнимает за бедра, разворачиваясь и усаживая ее на бортик. Ее стройные ноги и то, как вода стекает по шее вниз, огибая грудь и пересекая живот, заставляет его на несколько секунд потерять нить размышления. Он сглатывает, словно издалека слыша насмешливое "Возможно". Темно усмехнувшись, он подтягивается и залезает на бортик рядом с ней. Протянув Уэнсдей руку, он помогает ей встать, и они на мгновение подходят к шезлонгу, чтобы он мог забрать рубашку и тут же накинуть ей на спину. Что ж. Они уходят, и, кажется, для следующего раза у них теперь есть соревнование посерьезней. Впрочем, Тайлер сомневается, что они ограничатся только бассейном. Нет, точно нет – этот мир слишком тесен, а Уэнсдей Аддамс слишком прекрасно смущается и сладко просит: и в следующий раз он точно убедится, что ее острый язык не удержится за зубами. А впрочем – возможно, он специально сделает так, чтобы она не могла дать свой ответ. Нет ничего прекраснее того, чтобы немного удивить ее... Когда они наконец покидают бассейн – за дверью раздается оглушительный влажный шлепок.