О рассвете, ужастике и дешёвой романтике

Холодные обветренные пальцы с покрасневшими костяшками сильнее сжали оконные отливы. Чёрные перчатки с подзатертым принтом кистей скелета не приятно промокли под дурацким мелко сеющим снегом. Как и вся остальная одежда: поношеная куртка с прошлогоднего завоза в секонд хенде, такие же джинсы и фирменные разваливающиеся ботинки, которые увидели несколько концов света с атомными грибами и межгалактическими войнами. Им можно позавидовать. Фрэнк настойчиво, но всё же с опаской постучал об стекло. Ветер считал продрогшие рёбра, мороз, зубы, снежинки, длинные ресницы, а сам Айеро минуты ожидания. Вот трясётся и думает, что синтепон в куртке совсем уж сбился и греет не лучше подстилки у дверей. Думает, что глупо, наверное, стоять посреди глухой ночи под снегом на крыше и стучать в окна. И что если поймают, то скинут с этой же крыши, даже не раздумывая. Ну, или он сам тут насмерть замёрзнет. Одно из двух. Стучит ещё раз, судорожно выдыхает на пальцы теплый воздух, а после проверяет несколько коробок с дисками в кармане. На месте. Совсем недалеко тускло поблескивает фонарь, в столп которого Фрэнк чуть не въехал по пьяне прошлым летом. Вспоминает, что тогда от фееричной встречи с асфальтом его спасло то, что он завалился в противоположную от дорожки сторону, в кусты того дома, в который сейчас ломиться. Забавно, ведь тогда он даже и не знал, кто в нём живёт. Небо смотрит звёздами и мёрзнет неспешно падающим снегом. Пахнет предвкушением и дешёвыми жвачками из ближайшего магазина. Фрэнк держится за выступы оконной рамы и топчется на месте. А по ту сторону слышится шуршание. Через несколько секунд вспыхивает бледный огонёк от ночника, а полустертые, подгнившие от времени наклейки на комоде внутри комнаты вздрагивают от ветра. – Ты что здесь забыл, блять, в пол третьего ночи? – послышался раздражённый шёпот. – Может для начала дашь войти? Я замёрз, – Фрэнк просунул мокрую голову с прилипшим к волосам снегом в окно ближе к Джерарду и улыбнулся, шмыгнув носом. – Я говорил тебя, что ты похож на йети? – прозвучало в ответ. – Вообще то мама говорила, что я похож на фею, – как можно громче заметил Фрэнк, показывая своё искренне недовольство. А на самом деле просто попытался отвлечь внимание и пролезть внутрь. – Феи не питаются дерьмовой газировкой, пивом и выпрошеми у кого нибудь чипсами, – Джерард положил свои руки на плечи к Айеро и чуть сжал, задерживая. Где то в далека эхом раздался лай собаки. – Джи, ты издеваешься? – Конечно! Ещё же не весь район увидел твой зад в моем окне, а я за такое и умереть готов, поверь,– краешки губ начали ползти вверх. – Между прочим, я, как и обещал, принёс диски недавно вышедшего второго эпизода Звёздных войн и ужастики про зомби! – Герой любовник не с пустыми руками? – Цени, пока я жив, а то вдруг...– резко шатнувшись назад, крепко сжав плохо видимую часть отлива и чуть было действительно не упав, изображая падение, Айеро был судорожно схвачен за куртку. – Блять, Фрэнк, ты реально придурок! – взволнованный шёпот в противовес слишком громкому смеху. – Залезай, только быстро, мало ли кто тебе услышал сейчас. Зацепившись за раму с внутренней стороны и несколько раз ударившись коленом о балку, облипшее мокрым снегом тело протиснулось и соскользнула вниз, на пол. Джерард закрыл окно и задернул плотные пыльные шторы, топчась рядом с развалившимся Фрэнком. Спальня была больше похожа на жилище старой клептоманки с прогоревшим творческим прошлым и ничтожным существованием. А пахло здесь уже плохо рисующими спиртовыми маркерами, гомофобным отцом из отряда "Великолепное мудачье и как с ним бороться?", инородно свежим запахом порошка для стирки и плачевно несчастным бунтом. Фрэнк прислонился спиной к теплой батарее, прям как в детстве, прикрыв глаза. В общем-то и вправду с того времени не много что изменилось: ноги всё так же покрыты цветастыми синяками, в ночном эфире на ТВ крутят излюбленных мамой "Неспящих в Сиэтле", а под утро начнется что то из ранних серий "Переменки". Когда то это было круто. Просыпаться к началу "Гриффинов", неделями есть линяющие колёсики сухого завтрака по скидке, копить деньги на новую упаковку карточек или фишек в надежде, что найдешь недостающие, хвастаться украденной жвачкой из магазина на заправке. Сон начал давить на глаза, наливая ресницы свинцом и заставляя постепенно прирастать к месту обогрева. Фрэнк с усилием расцепил тяжёлые веки и слегка улыбнулся: – Я по тебе соскучился. Соскучился по брусничным кругам под глазами, вечно холодными руками с плохо смывающимися следами маркеров, совместными переменами и прогулами биологии (шутки про это не иссякнут никогда) – И ты по этому решил вломиться ко мне ночью? – мягкое одеяло со Скуби Ду, скинутое с кровати, укрыло ноги. Ботинки сохли, лёжа практически над головой, а Джерард положил диски к остальным обитателям "dvd приюта" как он это называл. – А почему бы и нет? Где то в углу стопка комиксов окончательно съехала на бок и повалилась, теряя верхушку. Джерард хмыкнул, вспоминая, что в последний раз после этой фразы Фрэнк отсиживался в изоляторе за попытку угнать самокат какого то ребенка на стоянке возле "Target". Голова опустилась на плече к Айеро, а рядом лежащая куртка пахла дёшево-приторными духами его мамы. Видимо снова висели на одном крючке вешалки. Улыбаясь, Джерард прилипал даже больше к самому Фрэнку, нежели к приятного гревшей позвонки батарее. К поношенным вещам и облупившемуся лаку на ногтях, запаху кондиционера для одежды вперемешку с сигаретным дымом и самому заразительному на свете смеху. – И вообще то у меня есть уже план, – гордости в голосе Айеро было не занимать. Волосы Джерарда грели приклеившуюся к ним щеку. – Удиви, – не громко пробормотали в ответ. – Мы посмотрим один всратый ужастик про зомби, который мне посоветовал знакомый. А потом пойдем и встретим рассвет возле городской библиотеки. – Что мы забыли, блять, возле городской библиотеки? Там последние лет сто обитает только пыль, старость и песок, который уже сыплется с библиотекарши, – Джерард вытянул из кармана куртки ещё один диск, покрутил в руках и пошел ставить в дисковод. – Увидишь. Теперь эта огромная урна с прахом и знаниями слегка преобразилась, пускай и не надолго. – Я искренне надеюсь, что ты не взорвал внутри петарду с конфетти. У миссис Холл слабое сердце. – Круче, – заверил Фрэнк, задирая подбородок. – Ты взорвал миссис Холл? Они засмеялись. Джерард свалился обратно на пол и придвинулся как можно ближе к Айеро. А фильм действительно оказался тупым. Фрэнк так и не отлип от батареи и уже под середину несуразного месива из людей, зомби, горшков с растениями, настольных ламп и целых комодов начал засыпать, свалившись головой на плече слева. Было тепло, мягко и приятно. Моментами даже жарко. Одеяло с принтом Скуби-ду здорового грело. На секунду Фрэнк подумал, что ему бы такой пуховик, как это одеяло. Ещё подумал, что выглядит глупо и смешно, что лучше бы вообще не приходил и что спать на Джерарде как то особенно удобно. Везде. На узкой кровати или продавленом старом диване в гостиной, на коврике с затертым ворсом или даже не холодном тротуаре. Подумал и действительно уснул, находясь в кольце из оттаявших из-за покрывала рук, под звуки борьбы и отлитающей башки зомби и тихого дыхания рядом.

*** Джерард вытянул онемевшую руку из под Фрэнка и посмотрел в его сторону. Он всё ещё спал и глядя на него, никогда бы никто не сказал, что этот человек чуть два раза не подорвал мальчиковый туалет, что в начале года угнал школьный автобус и что он несколько раз попадался на продаже ворованного из магазина пива. Зато сказали бы, что он слишком громкий и абсурдный, что сияет ярче всех, пускай даже только из-за того, что нацепил себе на голову светящиеся палочки. Что его колени заживают только в холодное время года, и что, наверное, даже прах Фрэнка будет пахнуть сигаретами, вишнёвой газировкой и бессмыслицей. И всё равно его хотелось целовать. Прям при всех: в школьном коридоре или в межпланетной тюрьме особого режима. Посреди магазина возле гомофобной пары мудаков или на фоне революции по свержению последней ЕДПК (Единой Династии Пришельцев-Колонизаторов) Джерард наклонил, оставляя невесомый поцелуй на губах, усеянных небольшими ранами, будто звёздами. Фильм давно закончился, и теперь головы кровоточили не только у людей на экране, но и у тех, кто за ними наблюдал. На электронных часах, перекочевавших в наследство из спальни родителей (его детские с Томом и Джерри уже давно не ходили) было около семи утра. Скоро начнет светать. – Эй, Фрэнк, просыпайся. Скоро рассвет. Мы должны поспешить, если ты хочешь незаметно убрать следы от подрывала миссис Холл. – Дай мне минуту, – Айеро буквально прожевал эти слова, сонно улыбаясь. Наверное, первое, что увидел это мир от Фрэнка была улыбка. Так подумал Джерард, но всё равно решил спросить: – А что ты делал в первые часы после рождение? – О-о, Джи, не поверишь, блять. Я жутко орал, меня не могло заткнуть буквально ничего. Видимо ещё тогда понял, какое это дерьмо – жизнь. Ошибся. Фрэнк потёр глаза до приятно-разноцветных кругов под веками и открыл их, проморгавшись. Джерард уже был практически одет и пытался затолкать серый закошлаченый шарф под куртку, параллельно натягивая на голову антимозго-простудку. Когда то в детстве все головные уборы его мама классифицировала именно так. – У тебя только что опухоль мозга выросла наружу или мне показалось? – Фрэнк стоял на одной ноге, натягивая ботинок и засмотревшись, чуть не потерял равновесие. – Нет, это просто обслюнявленный моей собакой помпон на шапке, – угрюмо ответил Джерард, подходя и открывая окно, что бы через него вылезти. – Выглядишь просто сногсшибательно! Путь к библиотеке был быстрым и полным опасностей. Чуть не съехав с крыши прямо в травмпункт, Фрэнк, заметив замершую лужу, решил испробовать судьбу уже там, потянув за собой Джерарда. В итоге там остались два снежных ангела с неудачным суицидом и падением всмятку. – Как думаешь кем библиотекарша была в прошлой жизни? – Фрэнк остановился на углу здания. – То есть в своей молодости? – Типа того. – Думаю, она скорее была каким нибудь трицератопсом, нежели молодой и не сварливой. Фрэнк снова засмеялся. Он делал это часто и громко, иногда даже слишком. И всё равно всегда получалось чертовски круто. Джерард так бы не смог, он был в этом убежден. А ещё убежден в том, что лучше смеха никогда уже не услышит. Айеро свернул за библиотеку, но резко затормозил и рванул назад, закрывая Джерарду глаза. – Для усиления эффекта. – Знаешь, я не против походить с твоими руками на глазах подольше. Унылость вокруг угнетает. – Не ворчи. Как же ты тогда будешь видеть меня? Джерард фыркнул и, запутавшись в ногах с Фрэнком, чуть было не оставил ещё одного ангела – калеку, уже только с разбитым носом. – Смотри! – Айеро убрал еле теплые руки в тканевых перчатках. На боковой стене центральной городской библиотеки было свеженарисованое граффити со словами: "Неудачники навеки и вместе". На секунду Джерард сравнил его с крутой татуировкой набитой на заднице. – Ты в курсе, что мы никогда не умрём? – Фрэнк смахнул мешающую чёлку. – Как то дёшево, нет? – Нихуя себе дёшево. Ты видел сколько стоит баллончик с краской? – У тебя в том гараже, где их продают, льготы. – И что? – не унимался Фрэнк. – Обидно знаешь ли. – Да ладно, я шучу, – Джерард в своей дурацкой шапке, с бледной улыбкой и выцветшем от времени шарфе был действительно рад. И снова неровные края кровавых, но уже подсохших звёзд были поцелованы. – Такие неудачники, как мы, не умрут никогда. Граффити закрасили, автора не нашли, раны на губах окончательно зажили до следующего раза, а Джерард и Фрэнк продолжили считать дни глупого бессмертия, целоваться и никогда не взрослеть.