Краснеющие

Йоичи, оказывается, действительно может напугать своим поведением. Бачира едва тормозит пятками перед противником, хмурит брови, а глаза теперь могут ловить движения на всем поле и картинка не плывет, как при быстром беге. Но ему даже не нужно оглядываться, чтобы понять кто и как на него смотрит. Потому что внутри все уже взрывается ярким фейерверком, сердце учащает свой и без того шустрый ритм, а кровь начинает с бешеной скоростью течь по его жилам. Адреналин скачет, сбивая ровное дыхание, и Мегуру вспоминает про мяч в его ногах. Вспоминает про то, что это поле давно не в его подчинении. Давно не в подчинении их противников. Он подчинил его себе. Бачира поворачивает голову и встречается с большими глазами, со взглядом, что буквально горит, слепит, кричит ему отдать пас, а Йоичи обводит все его тело взглядом и возвращается к лицу. Мегуру читает по еле двигающимся губам. Давай. У Бачиры слабеют руки. Исаги успел полностью подчинить и его. Он понимает это, когда с озорством и распахнутыми, горящими глазами смотрит в лицо противника, что было так близко к его собственному, а нога сама, без сигнала от мозга, без предупреждения и не осведомив хозяина, практически со всей силы отдает главному эгоисту на этом поле такой желанный пас. У его противника расширяются глаза и изо рта выходит удивленный, дрожащий вздох. Не успел среагировать. Бачира чувствует, знает, что Йоичи усмехается губами, что это он тоже смог прочитать. И Мегуру он смог прочитать. Смог понять, что ему не будут противостоять. Не захотят. Они снова встречаются глазами, а когда минутный ступор проходит, Бачира находит в себе силы начать следить за его движениями. По всему телу бегают щекочущие мурашки предвкушения, а Мегуру больше не может оторвать от Йоичи взгляда. Противник, что стоял перед ним, цыкает и начинает бежать в противоположную сторону, чтобы перекрыть этого бешеного, словно ему полностью сорвали крышу, стемительно направляющегося к воротам нападающего, но Бачира знает. Он не сможет. Он видит по тому, как двигается Исаги, как он смотрит прямо, неосознанно сводя брови и сжимая кулаки, как рьяно дышит и как по-хозяйски ведет мяч, что он уже чувствует этот гол. Он со всей силы бьет ему в голову, заставляет сделать все ради него, ради последнего, победного. Бачира чувствует, слышит и понимает, как сейчас кричит, срывает голос эго Йоичи. Исаги очень хорошо видит перед собой свою цель. И это даже не эти ворота, что с каждым его тяжелым шагом становятся все ближе, а целый кубок с чемпионата мира по футболу. И он также отлично понимает, как ее добиться. И это одна из, видимо, нескольких десятков тысяч его ступеней — Йоичи вдыхает тёплый воздух, его грудь вздымается, а Мегуру улавливает в его взгляде нотки страшной жадности. Он обходит одного, второго, третьего… Безупречно держит мяч. Бачира неосознанно облизывает пересохшие губы и закусывает нижнюю когда видит, что Исаги остался один на один с вратарем. Руки сжимаются в кулаки, а по губам ползет глупая улыбка. Глаза улавливают капельку пота, что скатывается по виску Йоичи и оказывается прямо на его щеке, а тот дышит, как зверь, сквозь зубы. В глазах читается озорство и желание, уже чем-то смахивающее на животное, и Бачира читает по ним, что Исаги готов прогрызть кому-нибудь глотку ради этого гола. Ловить эту искру, что непременно между ними зажглась и потухать не планирует, не сейчас, это что-то слишком невообразимое и новое для Мегуру. Эту яркую искру, что нетерпеливо мечется в радужках Йоичи надеждой, как она проходит сквозь зрачок, возвращается назад, обводит его. Бачира знает, что смотрит на него, Исаги, так же. Знает, потому что не чувствовать это тепло в душе, сильное сердцебиение и желание так искренне и глупо улыбаться рядом с ним одним, это что-то из разряда нереально. А глаза — самое честно отражение души человека. Мегуру не может смотреть на него по-другому. Когда Йоичи замахивается ногой, все его тело, кажется, вспыхивает, а Бачира срывается с места и гулко дышит, хватает воздух ртом и ощущает, как дрогнули его плечи. Ощущает, как одежда липнет ко всему телу. Ощущает, как вмиг температура его тела превышает норму. Предвкушает, как после этого пару часов из душа не вылезет и потратит весь гель. А потом его отчитает вся команда, потому что меняют их не сразу, а в помыться надо всем. Мегуру оказывается совсем рядом, когда Исаги наконец пробивает мяч, и Бачира видит, насколько этот гол вышел изумительным. Вратарь едва среагировал, а мяч уже ударился о сетку ворот. По губам Йоичи расплывается победная улыбка, а брови ползут вверх, тело не успевает расслабиться, как он отталкивается ногами от земли и кричит из последних сил: «Гол!». А, приземлившись, чувствует, как Мегуру мимолетно касается его плеч руками и запрыгивает ему на спину, и Исаги еле успевает среагировать, чтобы не свалиться с ног и успеть поймать Бачиру под коленки, позволяя ему обвить свою шею руками. Остальные начинают подтягиваться к ним медленно, Йоичи успевает различить звонкий смех Мегуру сквозь звон в ушах и искренне улыбнуться самому. Стало плевать на то, что парень на спине делает ему лишь жарче своим раскаленным телом, поэтому Исаги лишь облегченно выдыхает, когда понимает, что время вышло. Что они победили. И теперь точно пройдут дальше. Бачира замечает стремительно подбегающего к ним Чигири. Йоичи понимает это, когда первый сжимает руку на его плече и на выдохе, в самое ухо, шепчет: — Это был фантастический гол, — Исаги вспоминает Чигири, что находился намного ближе к воротам, чем он, когда Мегуру отдал ему пас, и то, что он кричал отдать ему мяч, долетело с небольшим опозданием… Йоичи слегка виновато кинул на него взгляд, это сумасшедшее состояние «Я-вас-всех-за-мяч-порву» уже прошло. Как он вообще может таким становиться на поле? — Хочешь претендовать на место моего эгоиста? Йоичи не хотел тратить время на раздумья сейчас, потому что все, чего ему хотелось — просто поскорее очутиться под струями теплой воды. Поэтому он покрепче ухватил его правую ногу, и, нисколько не смущаясь, только натягивает неоднозначную ухмылку на губы. — Хочу на тебя сразу. — И Бачира хихикает. А потом к ним подбегает Чигири и начинает отчитывать Исаги, стуча кулачком по макушке. Потом приходит кто-то еще, и еще, и… Мегуру, стоя в душе, под тонкими струйками, понял, что помнит то, как оказался тут, словно был все это время в непроглядном тумане. Горячая вода и приятный запах шампуня разогнали тех ворон, что он считал, и поставили точную цель: помыться и отправить уставшее тело на 8-ми часовой покой в их комнате. Когда он смывал остатки пены с ног, глаза уже слипались, это была первая игра, которая настолько сильно выкачала из него энергию. Даже Исаги казался намного бодрее, когда они покинули поле, хотя рвался в душ самым первым, приговаривая, как сильно хочется упасть и уснуть. Он выключает воду и выходит из душа, отряхивая мокрые ноги. Берет свое белое, чистое полотенце и начинает вытирать тело — сначала трет волосы, наклонив голову, потом вытирает шею и плечи, постепенно переходя к груди и талии, а уже после вытирает ноги — и неустойчиво обматывает его вокруг пояса, хотя обычно он так не делает… В принципе, все равно. Бачира жмурится, трет кулаком сонные глаза и, слегка покачиваясь, разворачивается и идет на выход. Но. Незадача. Вместо дверного проема и приятного прохладного воздуха из коридора здания синей тюрьмы, или хотя бы закрытой двери, в которую очень вероятно мог вписаться Мегуру своим лицом, его встречает чужое тело, и он от полной неожиданности раскрывает глаза. Какой гений из их команды вообще решил, что будет отличной идеей посетить душевую, пока там кто-то есть? К своему удивлению, прямо перед собой он лицезрел сосредоточенное лицо Йоичи. На ту прошлую усталость на нем не осталось и тени или хотя бы намека в его глазах — они были полностью чистые и смотрящие куда-то в самую глубину души Бачиры. — Все остальные уже спят. — Говорит Исаги, видимо, с полной уверенностью, что для Мегуру это будет совершенно новая информация. Говорить ему о том, что он был точно последним, кто принял душ, Бачира не стал. — А ты почему нет? — Пришел за тобой, — Йоичи слегка потупил взгляд, а потом добавил, тише на пару тонов: — За слова отвечать. О. Ему нужно расценить это как романтический поступок или как покушение на жизнь? Как-то пораскинуть размякшими в теплой воде мозгами и попытаться оценить ситуацию и понять, что в ней нужно делать ему не удалось — тело покачнулось от чужих рук на плечах и он чуть не подскользнулся пятками, но мягко встретился со стеной позади. Полностью на нее оперевшись и возвращая себе равновесие, Мегуру понял, что его очень любезно зажали между ней и чужим телом. До этого его удивленное лицо, очень хорошо выражающее эмоцию «замешательство», полностью расслабилось, когда по обе стороны от него расставили руки и нежно одарили правую щеку поцелуем. Исаги точно знает — уже давно выучил — как и куда нужно Мегуру чмокнуть, чтобы не только заставить смущаться, но и хвататься рукой за его плечо. Йоичи любит, когда его просят дрожащим голосом продолжать. Когда он, вызывая щекотку, легко проводит пальцами по ребрам, но не позволяет увернуться и уточняет, чего конкретно хочет Бачира. Заставляет сказать вслух, а после, наконец-то, начинает зацеловывать слегка покусанные губы. А в перерывах между поцелуями он ужасно любит болтать всякую чушь. — Так, что насчет того, что я сказал тогда, на поле? Помнишь? — Мегуру не успевает даже кивнуть ему в ответ, как на его затылок кладут руку и прижимаются ближе. Йоичи давит, заставляет податься вперёд и снова чувственно целует. — Так скажем... свои права заявить. — Как ты хочешь это сделать? — Искренне недопонимает. Исаги хочет ему на лбу татушку набить, с надписью «Запривачен Йоичи» или как? Если это так, Мегуру не знает, где они возьмут тату-машину и тату-мастера в синей тюрьме... — Мм... — Йоичи помычал ему в щеку и отстранился от лица, создавая некое подобие давно забытого расстояния между ними. Смотрел он ему в глаза недолго и, пойдя наперекор всем ожиданиям, все-таки ничего не ответил, а только носом уткнулся в шею, вдыхая запах геля для душа. Бачира от неожиданности положил болтающуюся без дела правую руку на плечо Исаги, который уже вошел во вкус и расхозяйничался, потому что теперь блуждает руками по оголенному торсу, несколько раз, якобы, случайно, проводя указательным пальцем по розоватому соску. Йоичи не церемонится — высовывает язык и водит кругами, выцеловывает узоры, понятные только ему, выбивая из Мегуру вздохи полустоны. В голове крутится одна мысль, громкая, словно выделеная ярко-красным среди остальных путающихся, невнятных, обрывающихся. «Я думал, ты — мой, а оказалось все совершенно наоборот.» Йоичи полностью хочет доминировать, сильнее вжимая его в стену, и уже хочет спуститься ниже, но осекается, а Мегуру чувствует, как белое полотенце опасно сползает с бедра на пару сантиметров и у него громко перехватывает дыхание. Он чувствует каждой частичкой разгоряченного тела, как Исаги ухмыляется ему в шею, чего-то ждет, а потом все же впивается в нее губами, всасывает кожу, не забывая провести языком, и отпускает с негромким причмокиванием, а Бачира вздрагивает и сдерживает удивленный стон, когда действия повторяются еще раз. — Йоичи, — Произнося имя на выдохе, он задается вопросом, как именно он должен будет объяснить это всем остальным? — Я понимаю, что ты полный эгоист там и все такое, но объяснять остальным будешь сам... Названный только согласно угукает на его слова, хотя оба понимают, что стоять и краснеть будут оба. Но пока руки Исаги все равно лезут вниз, думать об этом уже не хочется. И когда он сталкивается зубами с кожей чуть выше ключиц, кусая и оставляя следы, Мегуру не понимает, это все-таки покушение или...?