Please, hate me.

Чимин Вчера, как только Су Дже ушла, я вспомнил ту ночь, когда впервые увидел её лицо. 9 лет назад: Совсем скоро нужно поступать в университет, поэтому приходилось до поздней ночи пропадать на дополнительных занятиях. На часах уже давно за полночь, глаза слипались от усталости и постоянного недосыпа. Черная тонированная машина въехала на территорию семейного поместья, минуя высокий забор и пост охраны. Водитель остановился около парадного входа особняка с высокими колоннами, по бокам которых располагались аккуратно подстриженные кусты. Издалека мой дом напоминал непреступный замок – по периметру всегда ходили охранники, на каждом шагу висели камеры видеонаблюдения. Внутри трёхэтажного здания зачастую не горел свет, если только прислуга не задерживалась допоздна. Так и сегодня света не было ни в одном из окон. Даже дома меня не покидало чувство пустоты и одиночества. Возможно, из-за темных тонов полупустых комнат. Вся мебель тоже не яркая, отличался по цветовой гамме только сад на заднем дворе, где росли красные розы. Цветы – единственное красочное пятно в общем массе серой тоски. Открыв входную дверь, я мечтал только о мягкой кровати. Но мои планы на долгожданный сон прервал силуэт отца, который лежал с ногами на диване в просторной гостиной, прямо в своем рабочем костюме–тройке и чёрных лаковых ботинках. – Отец? – начал я с порога. – Тебе снова стало плохо? – нервно перебирая ткань школьных брюк, спросил. В ответ поступила лишь тишина. Сердце застучало чаще, вдруг на этот раз приступ стал последним… Бросив тяжёлый рюкзак на пол, я подбежал к огромному кожаному дивану и опустился на колени перед лицом отца. Он мирно храпел, веки немного опухшие, будто он недавно плакал, не помню даже, когда видел его слезы, возможно, никогда. До меня сразу же дошел запах алкоголя, исходивший из его рта. «С какого чёрта он напился? Ему же нельзя пить!» – брови машинально свелись вместе от злости. Всего неделю назад он вернулся из Германии. После очередного инфаркта миокарда его неотложно отправили на лечение. Чуть больше года в частной клинике лучшие врачи восстанавливали прежнее здоровье моего отца. Все это время я был предоставлен сам себе, он даже почти не звонил. После смерти мамы наши отношения совсем испортились. Она говорила, что любовь Джи Хо специфична и что когда-то пойму его и его поступки. Что ж, пока не понял. Но уже привык, что он стыдится меня, ни один раз приходилось слышать такие слова: «Почему ты?", "Почему ты мой родной ребенок, но в тебе нет даже половины, что есть в ней?", "Я так плохо воспитал или это в тебе проблема?». Обижали ли его слова? Да. Очень. До слёз. Показывал ли это? Нет. Он сам учил меня управлять эмоциями и реакциями на них, настаивал скрывать чувства, даже самые базовые. Я очень хотел узнать о ком он говорит, с кем сравнивает, но ничего хорошего бы не вышло из этого, скорее всего получил бы два дня наказания за любопытство. Когда осознал, что дело в алкоголе, а не в болезни, то сразу же облегчённо выдохнул. Несмотря на все обиды, я всё ещё любил отца, хотел его внимания, как любой другой ребёнок. Похвалу за отличный аттестат, совместные выходные, объятия, любовь… Но вместо этого получал лишь чувство вины за своё рождение. Спустя несколько минут неподвижного нахождения на полу, я заметил бумажник во внутреннем кармане отцовского серого пиджака, который почему-то поманил взять его. И я взял. Аккуратно и почти невесомо, хотя мог бы и не церемониться – всеми уважаемый Господин Пак был в стельку, даже пощёчину не заметил бы. Обхватив двумя руками кошелёк, в душе почему- то почувствовал тревогу, сложно объяснить, но мама с детства твердила, что я обладаю тонким чувством предвидения. Не стал медлить. Щёлкнул кнопкой на замочке. Бумажник разложился на две половинки. С правой не обнаружилось ничего интересного: несколько крупных купюр, чёрная карта*, парочка визиток. А вот с левой… Слева было перевернутое фото в специальном отделении. И снова тревога. Я деликатно достал фотографию, чтобы случайно не оставить улик в виде отпечатка от пальца или, не дай бог, не порвать его. Иначе меня ждала бы неделя наказания. Когда я перевернул фотографию, брови моментально подлетели, а глаза стали в три раза больше. «Что за хрень? Кто это?» – в голову стрельнула мысль. – «У него другая семья?». Фото трёх человек на песчаном пляже: отец с широкой улыбкой держит на руках маленькую девочку, чья улыбка не уступает в ширине, судя по росту ей лет пять, не больше. Рядом молодая девушка, на вид ей года двадцать четыре. Длинные, чёрные как ночь волосы, глубокие карие глаза. Она тоже улыбалась от уха до уха, держа моего отца под локоть. Они выглядели такими счастливыми и комфортными рядом друг с другом. На секунду даже засомневался мой отец ли это, ведь давно не видел его улыбку, последний раз он улыбался, когда мы ездили на Чеджу вместе с мамой. Но это он. Крепкий, невысокий мужчина, с широкими плечами, легкой сединой в волосах, пухлыми губами и шрамом над правой бровью. Невероятная боль пронзила моё сердце и душу. Руки задрожали, в горле встал ком из глубочайшей обиды. Человек, который должен был защищать и любить, стал для меня предателем. Как он мог завести другую семью, если даже обо мне не способен позаботиться. Он так быстро забыл маму? Меня он забудет также быстро? «С ней ты меня всегда сравниваешь?» – почти закричал я сквозь слезы. Но он так никогда и не услышит этот вопрос, ведь это первый и последний раз, когда я задал его вслух. *** Мой план начал обрастать подробностями. Теперь я точно представлял как и где, что я надену, о чём буду говорить. Я представлял её лицо снова и снова, все детали гневной мимики Су Дже. Её нахмуренные тонкие брови над глубокими глазами. Будто в слоумо представлял как Адвокат Ли глубоко вздыхает и закрывает веки, чтобы скрыть злость. Твою мать, эта женщина точно сведёт меня с ума. Как глупо. Я никогда не хотел кого-то больше, чем её. Но впервые желание не связано с сексом, я хочу женщину, но не для похоти, а для злого умысла. Хочу обидеть её, так сильно… Также сильно, как она обидела меня. Хочу отнять всё, что она отняла у меня. Оставить душу Су Дже в руинах – моя финальная цель. – Господин Пак… – её голос ровный, как обычно. – Доброе утро, весьма неожиданно увидеть Вас около моего дома. «Вижу, что злишься дорогая Су Дже, тебе не скрыть от меня ни одной эмоции». Она уверенно спустилась с крыльца дома и почти модельной походкой приблизилась к своей машине. Я предполагал, что эта женщина сразу же захочет уехать и не даст влиять на ситуацию. Собственно, именно поэтому перекрыл её машину сзади. Да, я тоже многому научился у отца. Манипуляции и другие игры с чужим разумом – это база воспитания по его мнению. Надо признать, некоторые отцовские уроки, действительно, оказались полезны во взрослой жизни. – Весьма неожиданно, что Вы не прислали ответ моему юристу. Уверен на это есть причины, но… – руки скрестились на груди, а голова наклонилась вбок. – Я очень нетерпеливый человек, Вы должны были уже это понять, Адвокат, – мой голос уверенный, но и мягкий – данный симбиоз всегда нравился женщинам. – Весьма, – холодно и коротко. – Я не возьму Ваше дело, Господин Пак. При всём уважении к покойному Господину Чону, но нет, – её голова склонилась в лёгком кивке, можно назвать его «уважительно-пренебрежительный». От женского ответа брови сами взлетели вверх. – Нет? – пришлось отлепить тело от капота машины, чтобы приблизится к ней. – Адвокат, я что-то не понял. Нет? – продолжал наступать, скрестив руки на груди. – Повторю ещё раз, Господин Пак, – не уверен, говорит она или шипит. – Я не возьму это дело. Вашему юристу отправлю несколько контактов хороших адвокатов, уверена, кто-то из них согласится помочь, – снова склонила голову в фирменном стиле. «Су Дже умная женщина, она не стала бы отказываться от дела без должных оснований». – Боитесь первый раз проиграть дело? – злорадная ухмылка растянула собственные губы. – Или меня? – сделал ещё один шаг. – Я никогда не проигрываю, Господин Пак. – Значит меня. Адвокат саркастично улыбнулась, ловко скрывая истинный облик. Так захотелось узнать о чём думает эта наглая особа. Может о том, что сможет крутить мной, как другими? Или же адвокат сейчас из-за всех сил старается не потерять привычную маску? "Что же в твоей голове, Су Дже?" – Удвойте гонорар, тогда подумаю, – сказала она с лёгким вызовом, что заставило меня усмехнуться. – Ожидаемо, меня предупреждали о Вашей любви к чекам с круглыми суммами. Это правда. Я заранее изучил Су Дже: методы работы, привычки, что любит и что ненавидит. Поэтому знал, что она часто так делала: просила суммы вдвое больше заявленной, руководствуясь своей репутацией лучшего адвоката. Пришлось раскопать всё прошлое адвоката: друзей, которых у неё обнаружилось, романов тоже не оказалось, ни одного упоминания об отношениях. Единственный человек, который фигурирует в её личном деле – детектив Мин, между ними были дружеские отношения, которые резко закончились много лет назад. Досье Су Дже выглядело очень странно: ни друзей, ни отношений – ничего кроме работы и учебы. Скорее всего она нанимала человека, чтобы удалить лишнюю информацию со всех платформ, иначе в личном деле было бы имя моего отца и той девочки с фото. – Тогда утройте, – и снова с вызовом. – Утрою, но у меня встречное условие, Адвокат Ли. Я приблизился к Су Дже почти вплотную. Женщина едва уловимо стиснула зубы, делая рваный глоток летнего воздуха. Как же приятно её раздражать. – Условие? – удивлённо переспросила она. – Работать будете в моём офисе. Строго настрого. Я выделю отдельный кабинет, который быстро оформят по Вашим предпочтениям. – Абсолютно нет, – девушка закачала головой. Загадочное чувство предвидения подсказывало мне, что она не откажется от дела, поэтому могу немного поиграться. Кошки-мышки хорошо разыгрывать с сильными соперниками, а Су Дже именно такая. – Тогда жду обещанные контакты! Поправив пиджак, я развернулся и направился в сторону машины. – Думаете, контроль поможет выиграть дело? – произнесла она, когда открыл водительскую дверь. – Я не собираюсь Вас контролировать, Адвокат. Дело в безопасности, – подняв голову ответил. – В моём офисе безопасно, не сомневайтесь, – она медленно двинулась в мою сторону. Манипуляция уходом сработала. «Боже, Су Дже, я думал, что ты умеешь распознавать такие очевидные вещи, как игры с чужим разумом». – Безопасно там, где я, потому работать будете в моём офисе, это не обсуждается. Она не ответила, лишь отвела взгляд в сторону, задумываясь о чём-то. – Напишите свои пожелания на счёт кабинета, постараюсь все исполнить, – прозвучало более спокойно. Су Дже кивнула, всё ещё о чем-то размышляя. Девушка мельком облизнула уголок красных губ. Влажный след засиял под жгучими лучами июньского солнца, почти заискрился. Прядь чёрных волос поднялась к задумчивому лицу из-за тёплого ветра. Женщина стояла посреди каменной дорожки, словно входила в комплект к загородному дому. Как гармонично эта натура вписывается в картину нажитого богатства. – Увидимся позже, Адвокат Ли! – формально и почти уважительно. – До свидания, Господин Пак! – глядя в глаза, ответила она. Обменявшись, говоря откровенно, пренебрежительными поклонами, мы сели в свои автомобили. Я быстро нажал газ и двинулся в сторону выезда из частного сектора. Несколько минут спустя черный Мерседес адвоката демонстративно обогнал меня где-то на трассе, хотя ехал я с приличной скоростью. «Айщ, ну что за бесящая женщина», – глаза автоматически закатились.