Старая, старая сказка

— Что это ты голову повесил, дружище? — Барон хлопает рукой по плечу молодого Короля, только взошедшего на престол их королевства. Они еще не всю выпивку с его коронации выпили. А он уже вон какой смурной. Так дело не пойдет. — Даже Тодд еще не начал рассказывать про смерть, а ты выглядишь так, будто ее и увидел, — добавляет Барон. Упомянутый Тодд в явном возмущении вскидывает голову и смотрит на Барона. Обычно к самому-самому концу выпивки он действительно начинает рассказывать, где хочет, чтобы его похоронили. Каждый раз варианты разные. Может, он всю попойку об этом размышляет, чтобы к концу выдать?.. Барон, однако, запоминает. Мир нестабильный, мало ли чего произойдет. — Да было бы чему радоваться, — вздыхает Король. — Да как же ж, — говорит Тодд. — Вот так. Король отходит к окну в зале, где они располагаются и напиваются. Выглядит он так, словно сейчас поведает какую-то историю. — Королева моя рожает сейчас, — скорбно произносит Король. — Это — повод выпить еще, — одобрительно отзывается Барон, вскидывая одновременно как кружку, так и бровь. — Да только когда-то давно я заключил сделку с Колдуном, — продолжает Король. Значит, история все же есть. — За восхождение на престол и величие королевства он потребовал от меня отдать своего первенца. Так вот, он придет, я уверен, на закате. Барон переглядывается с Тоддом. История-то так себе. Не из тех, которые можно обмывать. С таких получается только мгновенно трезветь. — Дела-аа, — тянет Барон. — Так это самое, — поднимается Тодд, нетрезво покачиваясь. — Давай мы его заберем. С Бароном. И спрячем. — Куда вы его спрячете? — спрашивает Король. — Туда, куда Колдун не доберется, ясен пень, — поясняет Тодд. — И ты тоже знать не будешь, куда. Так что, если он пытать тебя будет, все равно сказать не сможешь. Король задумывается. Барон же смотрит на Тодда со смешанными чувствами, не в силах определиться с тем, гениальная это задумка или дурацкая. С Тоддом, особенно пока напиваешься, никогда не понять. — А давайте, — соглашается Король, так и не позволяя Барону додумать и что-то сказать. Первый крик новорожденного как раз прорезает возникающий момент тишины.

***

Барон берет маленького сына короля под мышки, вытягивая свои руки перед собой. Принц немедленно начинает реветь. — На тебя похож хмыреныш, — заявляет Барон Тодду, ему же ребенка и передавая. — Тоже на меня орет без причины. — Прямо без причины, — Тодд смотрит на него обвиняюще, пока забирает принца. Который немедленно замолкает и на руках у Тодда успокаивается. С детьми он как-то всегда очень хорошо себя чувствует. И они ему обычно улыбаются. А еще всякие кошки и прочая животина. Сам как принцесса, честное слово. Королевский сын дергает Тодда за нос, пока тот пытается строить ему умильные рожи. — Барон, а, может, у себя его оставим? — спрашивает Тодд. — Нас-то Колдун легко найдет, — замечает Барон. Так-то он, может, был бы и не против. Они бы с Тоддом воспитали. Даже достойным человеком. Только спрятать принца надо в самом неожиданном месте. Точно не у парочки королевских собутыльников.

***

— Шуршит там что-то, — сообщает Тодд, когда они разбивают на вечер лагерь около старого дома, стоящего в заросшей чаще. — Внутри. Барон тоже слышит, что внутри дома что-то шуршит. — Крысы, — решает он. — Надо вскрыть. — Зачем? Хмыреныша разбудишь. Мальчишка только уснул, перестав привлекать внимание всякого зверья. И вот шебутной Тодд решает, что надо вскрыть заколоченный досками старый дом, потому что там скребутся какие-то крысы. — Вдруг чудовище какое-то выпустишь? — спрашивает Барон. Вообще-то, чудовище можно разбудить — если хмыреныш проснется и начнет опять рыдать, им обоим тут станет не очень-то и весело. — Чудовищ нет на земле, — говорит Тодд, глядя на него с мимолетным снисхождением. — А крыс, может, пожарим. Хмыренышу нужен белок. Барон не думает, что стоит кормить несмышленого принца крысами, но Тодда уже не переубедить. Он действительно начинает тянуть на себя доски. Барон тяжело вздыхает и идет ему помогать. Все равно ведь не успокоится. Да и, может, удастся внутри устроиться на ночь, а не под открытым небом спать. Разнообразие хоть какое-то. Доски скрипят и не хотят сразу поддаваться. Но, когда они наваливаются на них вдвоем, все-таки начинают отходить. Рассохшаяся дверь тоже не открывается сразу. Однако, стоит им ее наконец-то распахнуть, как на пороге появляется какая-то тень, явно принадлежащая не крысе. А кому-то худому и рослому. — Чудовищ, говоришь, нет? — выдыхает Барон, отступая. Но нечто человекоподобное ими не очень интересуется. Просто вырывается наружу из старого дома. И следом с нечеловеческой скоростью скрывается в чаще. — Е-мое, — произносит Тодд, моргая. Барон не может не согласиться.

***

— Ветер крепчает, — замечает Тодд. Хмыреныш начинает психовать. Явно это не к добру. — Вон, замок за горой, — кивает Барон. — Попробуем переждать там. — Мрачный какой-то. — Ты много не мрачных замков видел? Тодд пожимает плечами и прижимает к себе хмыреныша. Тот хнычет куда-то ему в плечо. Они направляются к замку. Стучатся в его двери. Не получают никакого ответа и просто тянут дверь на себя. Она подается, пропускает их внутрь. На широченной лестнице появляется мужчина, в глазах которого мелькает какая-то надежда. Которая тут же тухнет, когда он видит Барона с Тоддом. — Мы переждем тут, добрый человек? — спрашивает Барон. — Штормит там. — Да это Колдун развлекается, — машет рукой хозяин замка. — Никаких девушек по дороге не встречали случайно? Барон и Тодд отрицательно качают головами. Также синхронно с ними качает головой и хмыреныш. — Жаль, — вздыхает хозяин замка. И печально скрывается где-то в его глубинах.

***

— Я не могу на это смотреть, — патетично вздыхает Тодд. Он отворачивается и отходит подальше, пока Барон устраивает хмыреныша посреди горшка во дворе дома хороших людей. Они с Тоддом договариваются, что найдут ребенку совершенно точно достойную семью. Находят. Хмыреныш из горшка моргает, непонимающе глядя на Барона. Которому, на самом деле, тоже непросто с ним расставаться. Но что поделать. — Хорошей тебе жизни, хмыреныш, — желает Барон. Затем скрывается за забором дома, где и находит Тодда. Рев хмыреныша не заставляет себя долго ждать. Дом оживляется. Барон же берет за руку Тодда и прислушивается, всматриваясь в щель в заборе. На порог дома выходит мужчина. — Жена, тут, кажись, мальчонка в горшке! — кричит мужчина куда-то в дом. — И правда, — тут же вырастает на пороге еще и женщина. Хмыреныш как раз замолкает. — Подкинули, что ль? — растерянно спрашивает мужчина. — Видать, да, — признает женщина. Изунутри дома тоже раздается детский плач. Которому хмыреныш решает начать вторить в унисон. — Ну занеси уж в дом, голодный поди, Горшок этот, — говорит мужчина. И хмыреныша действительно забирают. Тодд шмыгает носом. Барон сгребает его в объятия.

***

— Я бы сына Владом назвал, — задумчиво говорит Барон, закидывая руки за голову и вышагивая по лесной тропинке в сторону дома их знакомого, недавно ставшего лесником. — Что за имя такое? — спрашивает Тодд. — Никого никогда не называли Владом. — Значит, наш первым будет. — Я бы сына назвал Сыном, — заявляет Тодд. — А там, когда вырастет, к нему самому чего-нибудь да прицепится. Вот как ты ко мне прицепился. — Это ты прицепился. — Нет, ты. — А дочь как назовем? — Барон останавливается на краю поляны, за пределами которой как раз лежит дом лесника. — Погоди, мы еще с сыном не разобрались, — смеется Тодд. Да как-будто у них заведется сын. Или вообще кто. — Интересно даже, каким хмыреныш вырастет, — произносит Барон, на момент оборачиваясь назад. — Проверим как-нибудь, — обещает Тодд. И Барон кивает. Обязательно проверят.