Цветочные переговоры

      Дилюк тихо вздыхает, слыша настойчивые сильные постукивания и звон колокольчика у входной двери. Вставать сейчас не хочется и тело ощущается одним сплошным свинцом. Нет сил даже открыть глаза. Поэтому он старается игнорировать данные звуки, прячась в обивку дивана. Но ранний гость или знает, что на винокурне кто-то есть, или слишком упрям, чтобы так быстро уйти.       Человек на улице продолжает ломиться в дверь. Этот звук кажется слишком громким. Настолько, что в голове всплывает мысль о том, что этот гость может разбудить кого-то из оставшегося на ночь персонала. Из жалости к своим работникам и их сну Рагнвиндр всё-таки открывает глаза и поднимает взгляд на часы, что находятся над камином. Он раздраженно поджимает губы, хмурясь.       Пять утра. Прекрасно.       Конечно, когда же ещё стоит навещать занятого Мастера. Только в это время. Злобно фыркнув своим мыслям, Дилюк присаживается на диване, вспоминая как после ночного патрулирования, вернулся на винокурню. Он заснул прямо в гостиной, не переодевшись и даже не дойдя до спальни. После ночных подвигов не было сил даже на то, чтобы хоть немного смыть навсегда въевшийся запах гари и крови.       В висках неприятно пульсирует из-за недостатка сна. Кажется, скоро это перерастёт в мигрень. Тогда опять нужно будет посещать собор, дабы Барбара, недовольно вздыхая, давала рекомендации по сну, распределению работы и отдыха и только потом, стараясь убедить себя в том, что её и вправду внимательно слушали, отдала необходимые снадобья и таблетки. По недолгим расчётам Рагнвиндр приходит к мысли, что он проспал всего три часа. А ведь у него были ещё законных два, перед нормальным пробуждением. Но у судьбы, как всегда, другие планы на сонного Мастера.       Рагнвиндр ещё несколько мгновений пепелит взглядом потухшие угольки в камине и резко встает, направляясь к входной двери. Кто бы это не был, он или она добилась своего. Винодел быстро распахивает дверь, надеясь встретить нарушителя своего сна за порогом, но, на удивление, взгляд цепляется лишь за утреннее небо и выложенную камнем дорожку.       Ни души.       Дилюк хмурится, делает шаг вперёд, чтобы осмотреться, но, вступив за порог, слышит тихий и будто задушенный хруст. Он моментально смотрит себе под ноги и зависает. Рубиновый взгляд встречается с… букетом?       Подошва обуви поднимается со сломанных стеблей и открывает взору полную картину. На полу аккуратно лежит букет Лилий Калла, перевязанный голубой атласной лентой. На красивых бутонах цветов, напоминающие маленькие округлые бочки с вытянутыми концами, озорно поблескивают капли росы, отражая в себе первые лучи восходящего солнца. Неподалеку находится листочек, на котором печатными буквами написано лишь два слова: «Мастеру Рагнвиндру».       Дилюк осматривает варварски испорченные стебли, из-за которых весь вид букета безнадёжно угасает. Мастеру даже становится неловко перед тем, кто принёс цветы. По виду лепестков, Лилия была сорвана совсем недавно, от неё всё ещё пахло легкой горечью, вперемешку с озером и обманчивой сладостью. Столь интересные растения могли отдавать чуть ли не медовой пряностью, но при засыхании или плохих условиях, начинали источать неприятную горчинку.       Рагнвиндр ещё раз осматривается, убеждаясь что никого нету, а после почти бережно берёт букет, заходя внутрь помещения. Из потрескавшихся стеблей сочится липкий сок, что пачкает чужие перчатки, но Дилюк не сильно обращает на это внимание, располагая небольшое соцветие Лилий в маленькой баночке, предварительно наполнив её тёплой водой.       Он заинтересованно смотрит на цветы с минуту, а брови тем временем хмурятся, образуя складку между. Но в пламенных глазах нет раздражения, лишь спокойствие и легкая заинтересованность.       Что за ненормальный проснётся с утра пораньше, чтобы подготовить свежий букет и тайно подарить… в пять утра?       От данных размышлений голова только сильнее начинает болеть, и он тяжело вздыхает, отворачиваясь от баночки с цветами. Наверняка просто стеснительная фанатка, не более.

***

      Второе появление стеснительной фанатки случилось через неделю. Дилюк даже успел забыть про Лилии, что были выкинуты Аделиндой спустя три дня. Из-за того, что горьковатый запах уже буквально оседал на языке, и как бы не было обидно, пришлось избавиться от этих цветов. А столь странный случай стал не таким волнующим под рутинностью работы и защитой Мондштадта. Всего лишь обычный букет, что такого?       Тот вечер ничем не отличался от других весенних вечеров.       Разве что погода решила уйти к чёрту.       По окнам бил дождь, а в небе начинала бушевать гроза. Наверняка скоро, в добавок, поднимется сильный ветер.       Вся атмосфера навевала события минувших дней. И казалось, что стоит лишь закрыть глаза, как из угрюмого взрослого, Рагнвиндр превратится в озорного мальчишку, переносясь в суматошное детство.       Что, вот, он стоит рядом с отцом и со скучающим видом смотрит на бумажки, а потом с ужасом ловит себя на мысли, что в будущем он будет так же сидеть на месте Крепуса и разбираться в этих важных загогулинах. По спине у ребенка пробежала неприятная рябь мурашек, а рядом сидящий мужчина лишь на это тепло улыбнулся, будто бы читая мысли своего сына.       А потом появился он.       В кабинет Рагнвиндра старшего вбежали взволнованные горничные и начали быстро-быстро тараторить. Огненоволосый мальчишка непонимающе смотрит в, вмиг ставшее серьезным, лицо своего отца. Крепус поспешно встаёт, напоследок растрепывает волосы ребёнка и выходит из кабинета, чуть ли не стрелой.       Через пару десятков минут, Дилюк следует его примеру и, спускаясь на первый этаж, заинтересованно разглядывает толпу собравшихся людей. Вокруг отца столпились пару служанок, среди которых проскальзывала светлая макушка главной горничной — Аделинды. Так же рядом стоял Эльзер и мокрый Коннор, который что-то нервно и торопливо говорил Крепусу.       И ещё маленькая деталь… рядом с Рагнвиндром старшим стоял… Кто-то. Среди этой толпы было сложно заметить неприметную темную макушку в скудном одеянии. Но даже одежда, похожая больше на мешок из-под картошки, не могла скрыть необычной смуглой кожи, которая сейчас отдавала серым нездоровым оттенком.       Взрослые, кажется, обсуждали именно его. До слуха юного господина дошли слова Коннора про то, что нашел он этого мальчишку среди виноградников. Неужели воришка? Дилюк смотрит в единственный открытый глаз ровесника и находит там почти животный страх. Сизый глаз с иссиня черным зрачком-звездочкой лихорадочно смотрит на работников с острой тревогой и желанием спрятаться. Казалось, необычный мальчик в любой момент может сорваться и убежать не зная куда. Его руки дрожали, сжимая ткань своего одеяния и без того доказывая, что чувствует он себя как загнанный в ловушку зверёк.       Дилюк отстраняется от бумажной волокиты, прикрывая глаза. Вспоминать маленького Кэйю иногда бывает до безумия больно. Образ этого взгляда каждый раз заставляет в груди что-то ёкнуть, а в животе скрутиться спазмом. Прямо как тогда, когда он, будучи ребёнком, смотрел на своего ровесника и громкое сочувствие зародилось в его душе.       Кэйа всегда выглядел так, словно вот-вот упадёт и сломается. И поэтому его до безумия хотелось защищать. И это желание было настолько сильное, что первые дни новый член семьи Рагнвиндр очень боялся навязчивого мальчишку с огненными волосами.       Дилюк вздыхает и несильно мотает головой, чтобы отогнать от себя мысли об этой персоне. Вот же гад, всё не покинет его голову окончательно.       А может… Дилюк сам не хочет, чтобы мысли об Альберихе его покидали?       Бессмысленно лелеет старые воспоминания и общие моменты, тем самым вскрывая хлипкие рубцы шрамов.       А вспоминает ли Кэйа их общее детство? Имело ли это для него хоть какое-то значение? В теории он пригретая на груди змея, а на практике лишь брошенный ребёнок. Но был ли этот ребёнок и вправду искренен, когда с разбитыми коленками и грязными руками бежал к Дилюку с букетом мондштадских цветов? От чего-то он до безумия их любил.       А правда ли любил?       Мастер шумно выдыхает, зарываясь руками в пламенный ворох волос. Эти вопросы навсегда останутся с ним. Не смотря на то, что он давно принял тот факт, что никакого предательства не было, не смотря на то, что Кэйа мог в любой момент прийти к нему под предлогом новой информации, не смотря на то, что у них был какой-никакой разговор на тему прошлого, не смотря на то, что между ними образовалось хлипкое, но, примирение…       Они продолжали вести себя максимально отстранённо друг от друга.       Дилюк всегда делал первый шаг в их общении, а Кэйа удерживал и развивал его. Раньше. Сейчас же Рагнвиндр опять стал инициатором той беседы, но рыцарь продолжал вести себя так, словно ничего не было. Держал дистанцию, и, видимо, не собирался сближаться.       Похоже, новому Кэйе не нужно это. Не нужны воспоминания, не нужна опора, не нужен сам Дилюк.       Мастер сжимает руки в кулаки на мягких волосах и слегка оттягивает, чтобы прекратить поток мыслей. Но жгучая жидкость обиды, несправедливости и сожаления всё равно прожигает грудную клетку, заставляя лихорадочно вздохнуть. Потому что ему, Дилюку, нужен Кэйа. До боли в руках, до щемящей пустоты в груди, до болезненных приступов мигрени нужен.       Но с того разговора прошло чуть больше трёх месяцев, пора бы просто принять тот факт, что Кэйа избавился от прошлого с ним. И Дилюк, наверное, может его понять. С трудом, но может. Он пропал на три года, никому ничего не сказав и слишком несправедливо отнёсся к Альбериху. На что он вообще надеялся? Что Кэйа всё это время ждал его и был готов снова довериться и, как прежде, быть рядом?       Нет, новый Кэйа сильный, он уже давно встал на ноги, будучи некогда брошенным и раненным, без крыши над головой. Новый Кэйа не держится за прошлое так отчаянно, как Дилюк. Новый Кэйа точно знает, что ему нужно от жизни. И в этой жизни навряд ли найдётся свободное место для бывшего названного брата, что не стал даже слушать его.       Винодел вздрагивает и резко выпрямляется, когда позади раздаётся стук в окно. Красноволосый разворачивается и поспешно встаёт со своего места. За стеклом виднеется знакомый клюв птицы.       Рагнвиндр открывает окно и внутрь помещения влетает промокший сокол. Птица кружит над мужчиной, а в когтистых лапах мелькает зелень красных цветов. Из-за быстрого перемещения птицы, Дилюк не может зацепиться взглядом и детальнее рассмотреть что за цветы находятся у животного.       Мастер протягивает руку и в ладонь падает слегка растрёпанный букет, перевязанный промокшей голубой ленточкой, что из-за воды кажется темнее оттенком.       Рагнвиндр с минуту косится на букет ярко-красных ветряных астр. И только потом вспоминает про загадочную фанатку. Покрутив цветы на наличие записки, он, ожидаемо, ничего не находит. Да даже если бы она была, чернила наверняка бы размыло из-за дождя.       Дилюк выходит из кабинета, в поиске хоть какой-то вазы. Этот букет намного больше, чем первый и из-за этого одной баночкой тут не обойдешься. Рагнвиндр задумчиво рассматривает чуть заостренные лепестки, что всегда напоминали детскую вертушку, с которых беспорядочно капает дождевая вода.       Что за сумасшедшая личность будет идти в такую погоду до винокурни?       Из-за стука в окно, мысли о рыцаре на пару мгновений выветрились, уступая место для размышлений о загадочном человеке. Стоит ли попытаться найти её, или его, и поблагодарить? Или же ей, или ему, хочется остаться в тени без игр в прятки?       Дилюк чуть весело фыркает. Ну что за люди порой встречаются. По крайне мере, ему было бы интересно узнать личность дарителя букетов. Но раз она или он предпочитает конфиденциальность, кто Рагнвиндр такой, чтобы нарушать чей-то комфорт.       Поиски немного затянулись. Была мысль о том, чтобы забрать неподходящую интерьеру вазу в кабинет и разместить в ней новый букет, но, убрав декор со своего места, Мастер заметил как пусто стало без неё. Поэтому пришлось позвать Аделинду и вместе с ней искать хоть какую-то, завалявшуюся на винокурне, свободную вазу. Спустя десяток минут, нужная вещь наконец то нашлась и Дилюк, поблагодарив главную горничную, поспешил в кабинет.       Аделинда, как ни странно, не задавала каких-либо вопросов, лишь многозначительно поглядывала на новый букет и легко улыбалась. Словно что-то знала. Но Рагнвиндр решил не задавать лишних вопросов. Как-нибудь потом, не сейчас.       Вернувшись обратно, Мастер глупо уставился на чуть открытое окно. На самом деле это можно было спихнуть на то, что Дилюк забыл закрыть его, вот только…       На столе лежал ещё один букет, перевязанный голубой лентой. Гораздо меньше, но из-за необычных цветов, он казался достаточно объёмным. Цветы были, на удивление, сухими, будто их кто-то оберегал от дождя. А рядом лежала записка. Как и растения, совершенно нетронутая влагой.       «Их было трудно достать. Не набирайте для них много воды» — гласила надпись и Рагнвиндр потупил взгляд на необычное соцветие. На одном стебле находилось по два, иногда по три, алых цветочка, чем-то похожих на купола. Так же на макушке растения находились листья, что с зелёного медленно перетекали в бледно-алый на кончики. От необычного цветения исходил сладковатый запах с легким металлическим «привкусом». Растение выглядело слегка потрепанно, но, не смотря на это, было видно, что его пытались как можно аккуратнее донести до получателя.       Цветы были явно не из Мондштадта, но это сейчас не то, что по настоящему волновало. Он или она был (а) тут. В кабинете главного винодела города свободы. Тот, чьё вино популярно по всему Тейвату. И этот кто-то залез или залезла через окно для того, чтобы просто оставить букет? Чушь. Рагнвиндр судорожно начал разглядывать и перебирать свои бумаги на наличие пропажи. В голове билась мысль о краже важных документов, договоров и квитанций с протоколами. Дилюк раскрывал все ящики с бумажной волокитой, метался по кабинету, проверяя наличие документов.       Но всё было на месте.       И только после тщательного осмотра, Мастер взглядом нашел всё ещё немного мокрую птицу и чуть нахмурился. Его сокол всегда предупреждала о незваных гостях. А тут, прямо перед ней, в кабинет хозяина кто-то залез, оставил букет и ушёл незамеченным. Что за бред? Интересно ещё то, что сокол от этого же человека приняла другой букет и послушно доставила Дилюку. Стала бы она слушаться совершенно незнакомого человека и выполнять его волю? Нет. Птица в ответ заинтересованно взглянула на красноволосого, оторвавшись от перебирания своих перышек на крыле и склонила голову в немом жесте. Их гляделки продолжались какое-то количество времени, прежде чем Дилюк произнёс лишь одну фразу: — Значит это кто-то из знакомых.

***

      После инцидента с проникновение в кабинет, Рагнвиндр стал гораздо более внимательным к своему окружению, пытаясь выяснить, кто прячется за маской тайного дарителя цветов. К слову, внезапные букеты уже стали чем-то обыденным, но фанат или фанатка стал или стала действовать осторожнее, оставляя цветы теперь только на пороге винокурни. Чаще всего это были Ветряные Астры или Лилии Калла. Был ли в этом какой-то посыл? Рагнвиндр без понятия и просто сводил все свои домыслы к тому, что тайной личности очень нравятся эти растения.       Но так же в руки Дилюка попадали Цветы Скорби. Не так часто, но с завидной регулярностью, как и Львиный Зев. Если с последними понятно, то с первыми… Да, он выяснил, что за диковинка тогда оказалась у него в кабинете. Это было Сумерское растение, что росло в пустыне. Цветок имел весьма интересную историю происхождения, что, естественно, являлась лишь местной легендой о храбрых воинах, чьи души до сих пор находятся в ярко-красных бутонах.       Трагично и подходит к образу растения, — размышлял тогда Дилюк, читая справочник по цветам Тейвата. Отсюда и такое пессимистичное название, как Цветок Скорби.       Знал ли даритель об истории этого растения? А если и знал, то для чего продолжал дарить их, учитывая, что цветы находятся совершенно в другом регионе, и даже не в соседнем, как, например, Ли Юэ? К чему так заморачиваться ради обычных букетов?       Но вскоре Рагнвиндр просто смирился с этим и не задавался какими-либо вопросами. Если этой личности так хочется, то почему бы нет? Зато теперь всегда в доме у Дилюка находился хоть один, но аккуратный букет, перевязанный голубой лентой. Единственная деталь, что оставалась неизменной.       Однажды Рагнвиндр даже избавился от соцветий, выбросив только полученные цветы. Тогда он был не в духе, а вид Львиных Зевов с Лилиями Калла перевязанные атласом, только прибавили головной боли. Он слишком устал, а из-за этого был раздражен. Разбираться с очередным букетом после бессонной ночи не было ни сил, ни желания. Поэтому в мусорный бак полетели соцветия Лилий и Зевов. Стало даже немного легче, будто вселенская усталость вместе с цветами оказались в мусорке.       Но через пару часов он ощутил легкую вину и стыд перед дарителем. Всё-таки этот человек никак не виноват в его загруженности, а выброшенные цветы тем более. Но что сделано, то сделано, не будет же он рыться в баке, чтобы достать растения, что без воды наверняка уже подсохли. Случай постепенно забылся, и Рагнвиндр окунулся в рабочую атмосферу обратно, не вспоминая о своем поступке.       А через две недели у порога Дилюк нашел фиолетовое растение. В голове сразу всплыло название, которое он вычитал в справочнике, когда искал имя диковинки. Трава Наку — цветок из Инадзумы с сине-фиолетовым стеблем и сиреневой сердцевиной. А само соцветие напоминает наконечник стрелы. Букет, состоящий из нескольких десятков этого растения был обвязан всё той же голубой лентой. Дилюк поднял Траву и заметил, что на её цветках виднеются кристаллики льда, что постепенно таяли из-за Мондштадского солнца. Рагнвиндр осмотрел соцветие и заметил чуть намокшую записку.       «Если вам настолько неприятны цветы, то просто оставьте этот букет на пороге, я пойму и больше не буду докучать.» — Мастер похлопал глазами, оглядевшись вокруг себя.       И только спустя пару мгновений, Рагнвиндр с превеликим стыдом вспомнил выброшенный, в порыве злости, букет. Неприятный ком встал в горле и появилось сильное желание найти дарителя как можно быстрее, чтобы извинится. Он или она несомненно видел(а), как его или её подарок безвозвратно выкидывают, причисляя к мусору.       Дилюк еще раз осмотрелся, стараясь найти хоть какой-то намёк на человеческое присутствие, но заведомо никого не было. По крайней мере поверхностный взгляд на местность не помог. Рагнвиндр прижал к себе букет и застыл. Оставить фиолетовое растение на пороге и тогда вся эта таинственность закончится или забрать себе, чтобы продолжить эту нелепую игру?       Мастер понуро взглянул на аккуратно прижимающиеся листья Наку друг к другу, прикусил губу, раздумывая и после маленького промежутка времени, вернулся обратно на винокурню.       Как бы странно это не звучало, но Дилюк не хотел «отпускать» тайного дарителя. Была ли это капризная черта его характера или просто ради потехи своего самолюбия — Рагнвиндр ответить не мог. Лишь четко понимал, что отказываться от букетов он не хочет.

***

      Новая смена в таверне встретила Дилюка толпой пьяниц, шумом посетителей с бардами и удушающей духотой. Ничего нового, но почему-то именно сегодня Рагнвиндр не хотел этого больше всего. Сейчас бы оказаться дома, на винокурне, пить тёплый чай и читать начатую ещё на прошлой неделе книгу, но никак не разливать алкоголь для сидящей напротив девушки, от которой уже знатно разило спиртным. Дилюк на это мог только поморщится, успокаивая себя тем, что именно это приносит состояние, и именно в этом заключается его бизнес.       Еле слышно фыркнув себе под нос, Рагнвиндр протянул напиток даме и та, с довольной улыбкой, приняла его, небрежно вручив мору виноделу. Вскоре её надоедливое присутствие исчезло, и красноволосый смог облегченно выдохнуть, протирая мокрые стаканы.       Часы работы длились неимоверно долго и тягуче, словно высокосортный мёд, и это удручало. В висках немного покалывало, но, к сожалению, ничего сделать с этим мужчина не мог. Оставалось лишь терпеливо ждать, когда стрелки часов пробьют два ночи — закрытие Доли Ангелов.       Рагнвиндр бы точно свихнулся, если бы не Чарльз, что так вовремя высунулся с подсобки и подошёл к Мастеру. — Господин Рагнвиндр, запасы не сходятся с данными инвентаризации, — поджав губу, произнёс мужчина, дотрагиваясь до огненоволосого, дабы привлечь к себе внимание.       На слова работника Дилюк реагирует без промедлений, кивает и взглядом показывает на барную стойку, намекая, чтобы Чарльз встал на его место. Мужчина без промедлений выполняет немой указ, освобождая Мастера, чтобы он уладил всплывший вопрос.       Такая передышка в сорок минут помогла Рагнвиндру освежиться. После пересчёта не совпадающих элементов, Дилюк даже вышел на улицу, дабы вдохнуть чуть прохладного ночного воздуха. Это определённо то, что было ему нужно — смена концентрации своего внимания и обстановки. Но рано или поздно следует возвращаться, поэтому винодел не стал заставлять Чарльза себя так долго ждать.       Первое, что он заметил, когда вернулся к барной стойке, это то что, рядом витал ненавязчивый, но ощутимый цветочный аромат. В нём улавливались оттенки Лилий, Зевов и даже приторный запах цветка сахарка. Так же проскальзывало что-то смутно знакомое, но такое не подходящее Мондштадту. Рагнвиндра передернуло, как только в голове всплыла мысль о таинственном дарителе. Он как-то озабоченно взглянул на Чарльза, прежде чем произнести созревший вопрос: — Кто-то недавно подходил сюда?       Мужчина лишь пожал плечами и призадумался, будто пытаясь вспомнить. — Нет, но может быть кто-то из посетителей прошёл мимо, когда выходил. Я занимался раскладыванием товара для удобства.       Дилюк на это недовольно и чуть раздраженно вздохнул, оглядев людей. Время близилось к закрытию, поэтому в таверне осталось не так много народу. — Хорошо, можешь быть свободен, — махнув рукой на прощанье, произнёс Рагнвиндр. — Дальше я справлюсь сам.       Чарльз кивнул и поспешил покинуть место работы. Когда мужчина закрыл за собой дверь, Дилюк, наконец, увидел второе совпадение со своим (?) тайным дарителем. Обогнув барную стойку, он глупо уставился на букет красных, неизвестных растений. Его цветок был достаточно крупным, листья размашисты и чуть скручены внутрь, а внутри соцветия находились маленькие «ниточки», тянущиеся вверх. Рядом неизменно лежала записка.       «Ваш огонь не сравнится с этими цветами, но они неизменно напоминают мне решимость, что бьёт ключом. Я бы никогда не хотел стать вашим врагом осознанно»       Дилюк читает, перечитывает и не понимает, как на такое реагировать. А в особенности на последнюю фразу. Она звучит весьма двояко. Настолько, что появляются даже сомнения: а из добрых ли побуждений всё это подстроено.

***

      Прошла неделя с инцидентом в таверне, а сдвигов в поиске было ноль. Рагнвиндр расспрашивал кого только можно, даже подходил к малышке Флоре, надеясь, что таинственный даритель заказывал чужеземные цветы через неё. Но девочка лишь покачивала головой, отнекиваясь и уверяя, что таким не занимается и продаёт только цветы Мондштадта.       Сказать, что Дилюк был в тупике — ничего не сказать. Он с самого начала этой цветочной истории был в замешательстве. Поклонник явно хорошо скрывался и, видимо, много путешествовал. А может и вовсе занимался разведением цветов?       И что в итоге у него выходило: это кто-то из более близкого круга людей, которых он видит или видел достаточно часто, это кто-то кто или много путешествует, или разводит цветы и это кто-то, кто мог бы быть его врагом. В прошлом ли, в настоящем или в будущем — неизвестно. Но последний пункт был под большим вопросом. Возможно, фраза, написанная на очередной записке была лишь для красоты. Хоть Рагнвиндр и сомневался.       А, ну и еще, это мужчина, судя по прошлому посланию. Это делало всё проще, так как женская часть сразу отметалась. Но даже с этой информацией на ум никто не шёл.       Раздраженно вздохнув и сжав руки в кулаки, Мастер направился на дневную смену в Долю Ангелов. Чарльз попросил подменить и поменяться сменами на пару дней — появились семейные проблемы. Дилюк слегка поджал губы. Семья. Такое теплое слово, с оттенком зрелого винограда и солнечных лучей. Семья — одна из самых значимых вещей для людей. Она может заключаться в друзьях, в родственниках, да даже в… одном чертовом человеке.       Рагнвиндр пытается стряхнуть свои мысли, несильно покачав головой в такт своим размышлениям. Но это не помогло. Если Мастер начинал думать о нём, то неизменно надолго, будто погружаясь в бесконечную бездну. Архонты, как же он хочет увидеть этот гребанный глаз с четырехконечной звездой, как же он хочет встать спиной к спине и сразится против всего мира, лишь бы вдвоём, лишь бы вместе, лишь бы с ним. — О, какая встреча, сам господин Рагнвиндр! — неожиданно доходят до слуха мужчины мурчащие нотки голоса девушки. На пару мгновений Дилюку чудится в этой интонации совсем другой человек. Он переводит взгляд на зелёные глаза и бледное лицо знакомой. — И тебе привет, Лиза, — отстранённо отвечает Мастер, отгоняя от себя мысль, что ожидал увидеть совсем другой глаз.       Между ними возникает минутное молчание, сопровождаемое каблуками обоих. Рагнвиндр не выдерживает первый, оборачиваясь на ведьму, что шла прямиком за ним. — Что-то хотела?       Минчи расплывается в странной улыбке, будто только и ожидала этого вопроса. — Да так, поболтать, вы не против? Я думаю у вас найдётся пару минут для знакомой. — У меня смена, — произносит Дилюк, ощущая возникшее вмиг напряжение между ними. Будто сама атмосфера подавала знак «это не тот ответ, который она хотела услышать». Рагнвиндр вздыхает, проклиная сегодняшний день. — Но днём не так много посетителей.       Девушка сразу будто оживилась и поравнялась с огненоволосым мужчиной, продолжая довольно улыбаться.       Дойдя до таверны, Дилюк пропустил Минчи вперёд, предусмотрительно открыв дверь. Та благодарно кивнула и прошла внутрь. Её примеру последовал и сам Рагнвиндр, прикрывая за собой дверь. Ведьма без приглашения прошла к барной стойке и присела на высокий табурет. Дожидаясь хозяина заведения, она неторопливо постукивала пальцами по дощатой поверхности, лениво осматриваясь.       Винодел вскоре прошёл на своё место и, сняв сюртук, повесил его на вешалку, после чего смог обслужить свою первую клиентку. — Мне чай из мяты с мёдом, лапушка, — озвучила заказ ведьма и стала наблюдать за неспешными движениями Рагнвиндра. Получив свой напиток, она немного отпила и блаженно прикрыла глаза. — Так о чём тебе хотелось поболтать со мной? — нетерпеливо спросил Дилюк, прекрасно понимая, что просто так Минчи не пришла бы поговорить именно с ним. Значит есть какая-то цель. — Какой же ты торопливый, — ведьма огорченно-наигранно вздохнула, помешивая ложкой не до конца растворенный мёд.       Мастер проигнорировал её фразу, ожидая, когда Лиза продолжит. Неловкое молчание повисло на пару секунд и рассеялось с новой фразой Минчи. — Я заметила, что вы, мой дорогой приятель, стали увлекаться цветами, — из далека начала ведьма и довольно хмыкнула, когда винодел резко перевёл на неё взгляд, на мгновение застыв. — Откуда? Следишь за мной? — Оу, нет-нет, дорогуша, у меня слишком много дел для этого. Просто часто замечаю тебя у Флоры и слышала от кого-то, что ты расспрашивал у некоторых садовниц про разведение цветов, не более, — Минчи спрятала улыбку в чашке. — Вот и решила, что тебе будет интересно глянуть кое-что.       Опять молчание. Ведьма внимательно рассматривала чужое лицо, отыскивая отголоски хоть какой-то реакции, а Дилюк ожидал продолжения и раздумывал над чужими словами. Взаимное молчание продлилось неприлично долго и Лиза вздохнула. — Что ж, видимо я ошибл— — Нет. Ну точнее, да, мне не интересны цветы, но сейчас они меня окружают уже долгое время, поэтому я жду, когда ты закончишь своё предложение. Говори прямо, я никак не намерен комментировать твои ожидающие паузы, так что давай без них.       Ведьма возмущённо вздохнула, и на её лице был заметен весь спектр недовольства, который вскоре скрылся за обычной улыбкой и елейным голосом. — Я перебирала книги и наткнулась на интересные экземпляры. Про условия выращивания, историю растений, различные легенды, язык цветов, нюансы ухо— — Язык цветов? — перебил Мастер, словно нашёл какую-то частичку пазла. В зелёном омуте заплясали радостные огоньки. — Именно, весьма романтичный способ признаться в любви или озвучить свои мысли. Интересует? — Да, — твёрдо произнёс Дилюк, но затем подправил себя. — Я был бы признателен, если ты запишешь эту книгу на мой счёт. Могу ли я прийти и забрать её?       Ведьмочка вновь странно улыбнулась, допивая немного остывший чай, после чего кивнула и достала кошелёк, чтобы расплатится: — Конечно, мы всегда рады видеть тебя в Ордо. Только не забудь вернуть вовремя. — Ты знаешь же, что я не подведу. И чай за счёт заведения. До встречи, — легко приподняв уголки губ, ответил Дилюк, забирая опустевшую чашку. — Ты как всегда добр, лапушка! — промурлыкала Лиза и встала с места, чтобы покинуть таверну.

***

      К вечеру, наконец, вернулся Чарльз. И Дилюк смог передать ему пост за барной стойкой, после чего поспешил в Ордо Фавониус, надеясь, что Минчи ещё не ушла домой. Но, к его счастью, ведьма терпеливо его ждала, допивая темную жидкость в кружке. Видимо, кофе. На вид оно было не очень, но не Рагнвиндру судить о чужих вкусах.       Перекинувшись парой фраз и улыбочек от Лизы, Мастер наконец получил книгу, что гордо носила название: «Путеводитель по языку цветов Тейвата». Поблагодарив Минчи, он поспешил вернутся на винокурню, дабы в спокойствии провести пару часов за изучением содержания книги.       Как только он услышал про «язык цветов» от ведьмы, Дилюка будто осенило. У подаренных цветов никогда не было последовательности, очерёдности, и в разных ситуациях они могли повторятся. Рагнвиндр не замечал этого, так как не видел смысла. Цветы, как цветы — думал Мастер, даже не подозревая, что в них тоже кроется какое-то значение.       Если, конечно же, его выводы верны и это действительно так.

***

      Каково было удивление Рагнвиндра, когда он добрался до дома и открыл книгу. Отыскав все страницы с цветами, что ему дарили, Дилюк убедился, что да, действительно, даритель разговаривал цветами. Хватило лишь взгляда на абзац с Травой Наку, чтобы вспомнить его оплошность и сопоставить два плюс два.       «Трава Наку. — Обозначает обиду и грусть. — Даритель хочет указать на то, что вы поступили неправильно или обидно по отношению к нему»       Что же насчёт других цветов, то в случае с Зевами, Лилиями и Астрами всё можно было списать на помешанного фаната, что просто хочет высказать свои чувства и переживания к кумиру таким образом.       «Львиный зев. — Сила, достоинство. — Чаще всего дарящий хочет сказать этим цветком о вашем превосходстве, напомнить вам о ваших сильных сторонах.»       «Лилия Калла. — Спокойствие, умиротворение, отдых. — Даритель этих цветов хочет сказать вам: «Отдохни/ Дай себе расслабиться/ Тебе нужен отдых» — Но так же этот цветок может указывать на перемирие/нейтральное отношение между вами.»       «Ветряная астра. — Символ любви, воспоминаний. — Чаще всего астра символ печальной любви. Но всё зависит от подтекста, с которым дарит человек.»       И Дилюк бы и вправду подумал, что это просто фанат, что решил оригинально преподнести своё отношение к нему, если бы не значение Кровоцвета (букет из которых оказался в таверне) и Цветка Скорби.       «Цветок скорби. — Этот растение означает одиночество, невысказанные обиды и чувство вины. — Чаще всего дарящий этот цветок хочет попросить прощение за свой проступок/слова.»       «Кровоцвет. — Ассоциируют с печальными воспоминаниями, смирением, пламенными чувствами, тоской по умершим, а ещё — с воссоединением. — Так же человек может этим цветком сказать: «Я думаю только о тебе.”»       Попросить прощения? Печальные воспоминания? Тоска по умершим? Чувство вины?       Эти вопросы крутились в голове, пока Дилюк пытался понять, соединить, сложить и прийти к одному возможному выводу.       Кэйа.

***

      Ночь безоблачным куполом, в очередной раз, опустилась на Мондштадт. Некоторые люди спокойно посапывали у себя дома, другие только готовились к позднему ужину, а третьи наслаждались видом ночного и тихого города.       Как, например, Кэйа, сидя на подоконнике своего дома, он потягивал купленное вино, вдыхая прохладный воздух, что попадал в помещение через открытое окно. Безмятежные размышления уносил с собой весенний ветер, и голова ощущалась настолько правильно пустой, что даже внезапная сирена не помешала бы ему. Слегка улыбнувшись своей мысли, Альберих продолжал разглядывать остроконечные крыши домов, чувствуя отголосок давно забытого спокойствия. Даже повязка, что всегда предусмотрительно была надета на глаз, была отброшена. Сейчас его никто не увидит. Никто не осудит. Сейчас есть только он и ветерок, что словно окутывает своей лёгкостью, даруя её.       Расслабленный алкоголем, Кэйа на пару мгновений прикрывает глаза, отложив бокал с недопитым вином в сторону. Не хватало ещё его разлить. А когда веки поднимаются, первое что видит Кэйа в окне — огненный ворох волос и бледная кожа лица.       Мужчины на пару секунд замирают, будто в заторможенной съемке, осознавая, что сейчас происходит. И лишь резкий вскрик Кэйи приводит их обоих в сознание. — Что ты тут, черт побери, делаешь?! — закрывая одной рукой глаз, а другой пытаясь нащупать ткань повязки, довольно громко произносит Альберих. Ищущей рукой он опрокидывает бокал с вином и тот летит вниз, разбиваясь. — Чёрт.       Звон посуды будто окончательно приводит Рагнвиндра в сознание, и он слегка краснеет из-за неловкости и накатившего стыда: — Прости-прости, я думал ты спишь! Давай я помогу собрать осколки.       Кэйа чуть недовольно смотрит на фигуру Дилюка и, вздыхая, сдаётся. Слезает с подоконника и присаживается на корточки рядом с некогда неплохим бокалом.       Рагнвиндр, получив немое разрешение, залезает к Альбериху в дом и поспешно кладёт на стол принесенную с собой вещь, после чего спешит помочь с уборкой. Через пару минут, в полной тишине, рыцарь с виноделом заканчивают начатое. Кэйа уходит с осколками на кухню, дабы выбросить их, а Дилюк готов лезть на стену из-за сложившейся ситуации. Надо же было так облажаться.       Кэйа возвращается достаточно быстро, но в спальне уже никого нет. Лишь прикрытое окно, говорит о том, что случившееся не выдумка усталого сознания капитана. Альберих вздыхает, даже слегка разочарованно, прежде чем натыкается на… что-то. В темноте комнаты Кэйа бы не заметил нового предмета, если бы тот не светился бледно-голубым.       Альберих с настороженностью подходит к своему столу и, увидев причину свечения, расслабляется.       Сердце болезненно-приятно сжимается, а уголки губ сами собой тянутся вверх. Кэйа пару раз моргает, протирает глаза, думая, что это ему на самом деле чудится и всё счастье, что он сейчас испытывает — беспочвенное.       Но нет.       Белые цветы Сесилии касаются друг друга тонкими лепестками и выглядят при этом так хрупко, что Кэйа боится к ним даже прикоснуться. А рядом с ними, будто опора, нависает Трава-светяшка, испуская свой слабый свет.