headphones.

Кавех их всех убьёт. Нет, он, конечно, рад, что их соседи без какого-либо чувства прекрасного решили наконец-то сделать ремонт, но во-первых: он боится, что те сделают ещё хуже, во-вторых: шутки Сайно было легче и приятнее терпеть, чем этот вечный шум. Только сейчас Кавех понимает, что слушать шутку про инцест грибов было в сотни раз приятнее чем регулярное: "та куда ты, блять, это ставишь, ебаный твой рот", и вечный шум, грохот, лай, проклятия и остальной букет звуков, не особо подходящих на шум водопада или пение птиц, от которых у Кавеха уже болела голова. В какой-то степени сейчас Кавех завидовал аль-Хайтаму. Побыть хотя бы пару минут в тишине являлось желанием номер один. Конечно, он мог сейчас выйти прогуляться по городу, так как у него выходной, но когда тебя разбудили почти в восемь утра – ничего, кроме убивать, тебе не хочется. Кавех честно пытался хоть чем-то заняться: порисовать, почитать, та даже просто поспать – как назло, вся концентрация уходила на все раздражающие звуки. И мучился бы Кавех и дальше, если бы взгляд его не упал на наушники. Наушники аль-Хайтама. Скорее всего, утром в спешке забыл. И в светлой голове архитектора рождается идея. Возможно, за эту идею он получит пизды от обладателя наушников, но с другой на ум сразу приходит один единственный ответ на все просьбы Кавеха что-то у него одолжить: "– Если ты это не сломаешь, то бери" В руках появляются наушники. Кавех чувствует себя ребёнком, что вот-вот готов сделать шалость. Аль-Хайтам не давал свои наушники вообще никому, даже Кавеху, хотя они встречаются уже как почти год. Кажется, это даже первый раз, когда Кавех их держит в руках. Предмет надевается на голову, отдавая непривычным холодом. Пальцы рук находят кнопку, нажимают, и..... Тишина.... Блаженный стон срывается с губ. Такая прекрасная, такая долгожданная, простая тишина. Голова аж перестала болеть, а в теле будто прибавились силы. Незаметно даже для самого себя, Кавех успел и что-то приготовить, и убрать за собой, и убраться дома, и порисовать для самого себя, и почитать одну из своих книг, коих было не много, но они всё же были, а потом со спокойной душой лечь спать в гостиной. Вернее, сесть, потому что лечь в наушниках аль-Хайтама Кавех не решился. Не дай архонты он их во сне сломает, ему Хайтам потом шею сломает. Кажется, Кавех понял, почему Хайтам всегда в наушниках.

***

Аль-Хайтам дома, и в ужасе. Утром он забыл свои наушники, и ему пришлось слышать что-то ещё кроме собственных мыслей. Голова неприятно гудела: он и не замечал, насколько неприятными и раздражающими являются звуки жизнедеятельности человека. Дома-то он пусть и в наушниках, но шумоподавление не включает. Всегда хочет слышать даже недовольство чертежами Кавеха, лишь бы быть уверенным что с его Кави всё хорошо. Хайтам закрывает на замок входную дверь, снимает накидку и довольно громко произносит: – Кави, я дома. Но ответа нет. Когда Хайтам это осознаёт, то очень напрягается. В голову сразу лезут не самые лучшие сценарии, но он старается на них, пока что, сильного внимания не обращать. Рано ещё паниковать. Он заходит в гостиную, смотрит на диваны, и уголки его губ сразу приподнимаются, показывая самую искреннюю улыбку хозяина. Хайтам закрывает нижнюю часть лица одной рукой и тихо смеётся: Кавех, в его наушниках, сидит в гостиной и спит. Иногда он мог удивлять даже аль-Хайтама, который, кажется, видел уже всё. Он решает ему пока не мешать: сначала идёт переодеться в пижаму, потом расстелить кровать, дальше ходит и выключает везде свет, кроме прикроватной лампы, и только потом возвращается к Кавеху. Аккуратно снимает с него наушники, откладывает их в сторону, подхватывает спящее тело Светоча Кшахревара на руки и уносит в спальню. Кладёт его на мягкий матрас, ложится рядом, выключает свет и обнимает своего Кави, прижимая ближе к себе. Тот, сквозь сон, тычется ему в шею и тихо сопит. Напоследок Хайтам оставляет легкий поцелуй на макушке Кавеха и сам падает в сон.