Путь к всемирному счастью

Привет! Вот я снова здесь пишу перед сном. Сегодня был просто невероятный день! Во-первых, за мной пришёл утром сам дядя Фезз, потому что хотел лично показать и рассказать все те штуки, о которых я не знал. Он теперь мой наставник. Я надел новенькую мантию, причесался как следует и подвёл глаза углём, чтоб выглядеть достойно в такой день. И я правда выглядел очень достойно! После этого мы с главой пошли на завтрак, где сидели вдвоём. Ребята постарше почему-то очень странно и как-то печально поглядывали на меня, а когда я сообщил об этом Феззу, он сказал, что они просто завидуют. Чему завидуют я так и не понял – они же тоже адепты, а некоторые из них уже и мастера, но уточнять я больше ничего не стал. После мы сходили в ритуальный зал, где проводились различные обряды, молитвы и паства. Я в этом зале раньше не был – он такой красивый! Оказавшись тут, у меня перехватило дыхание от осознания, что это место для общения с Ним. С нашим Богом. С потолка на нас всех смотрел Его глаз — зелёный, пронизывающий, а рядом с глазом располагались четыре кроваво-красных треугольника с позолоченными рамками. Я несколько минут стоял, задрав голову, и смотрел на Его Око, впадая в какой-то гипноз, но потом меня прервал Фезз, сообщив, что ритуал вот-вот начнётся и нам нужно всё подготовить. Я и ещё два адепта расставили свечи треугольником, принесли священные книги с молитвами и принялись читать "Приветствие Ему". Через несколько минут вышел дядя Фезз в золотой мантии, ведя перед собой ещё одного человека в чёрной мантии. Они встали прямо посередине этого треугольника, наставник снял капюшон с человека. Это была девушка. Голова её была начисто выбрита, а сама она находилась как будто во сне — взгляд затуманен и реакция на происходящее совсем отсутствовала. Фезз поставил её перед собой и внимательно глядя ей в глаза, принялся начитывать какие-то Его певучие стихи, которые я ещё не знаю. Текст я плохо разобрал, потому что наставник читал быстро и негромко. Мы с адептами молча стояли по точкам и держали свечи. Как наставник закончил читать, он подозвал нас. Дядя снял с женщины мантию, она оказалась полностью голой. Я немного растерялся, но виду старался не подавать. Потом дядя Фезз положил девушку на пол, развёл в стороны руки и ноги и приказал нам поливать её воском со свечи и читать стихи: «Извинения для Него». Мы так и поступили. Девушка никак не реагировала на горячий воск, не издавала ни звука, но когда тело девушки практически везде было залито, глаза её широко раскрылись и заблестели от слёз. Она смотрела на Его Око. — Ты раскаиваешься, неверная? —громко спросил её Фезз, тоже заметив слёзы. – Да. – еле слышно прошелестела девушка. – Если это искренне, то Он простит тебя, но это ты уже выяснишь самостоятельно. – утвердил Фезз. Он достал из-за пазухи кинжал и наказал нам так же полить его воском, читая "Путь". Кинжал красивый: позолоченное лезвие, инкрустированное мелкими прозрачными камушками и чёрная рукоятка с большими красными камнями. Я немного занервничал, потому что понял, что сейчас произойдёт. Когда я поливал воском кинжал, руки дрожали, но дядя Фезз положил мне ладонь на плечо и шепнул, что всё хорошо и что он всё мне потом расскажет. Фезз взял кинжал, сел на колени рядом с девушкой. Мы вернулись на углы треугольника со свечами. Наставник прижимал кинжал к своей груди и причитывал что-то шёпотом, а потом вдруг резко вонзил кинжал девушке в межключичную впадину. Хлынула кровь, когда кинжал был вытащен. Много крови. Наставник велел следить, чтоб кровь не растеклась за грани треугольника. Вскоре образовался почти Его символ – кровавый треугольник. Не хватало только золотой рамки, но это вскоре исправилось – Фезз дал нам по маленькому бутыльку и велел вылить жидкость оттуда ровно по сторонам треугольника, а когда мы закончили, он взял свечу и поджёг жидкость. Теперь образовался истинный Его символ. Треугольник крови, обрамлённый огнём. Это было так красиво и захватывающе, и немного пугающе... После ритуала всегда шёл пир, поэтому мы отправились в столовую. Мне было немного не по себе из-за ритуала. Как приносят в жертву скот, который мы потом и ели, я украдкой видел, но вот человек... Я сидел за столом понурый, а потом пришёл дядя Фезз. – Переживаешь? – спросил он. – Ну, немного. Не видел такого ещё. Неужели так... так надо? – Ну, смотри. Жертв бывает два типа: предатели или отступники и избранные из избранных – посланники счастья. Предатели, соответственно, те, кто нарушил правила общины или сказали что-то плохое о нашей вере. Избранные – это те, кто был выбран Им и отправится служить непосредственно Ему. Избраны могут быть как животные, так и люди, а предателями – только люди. И те, и те, как бы, приносятся в жертву, только ритуалы проходят совсем по-разному. Сегодня мы провели жертвоприношение отступницы, которая оскорбляла нашего Бога в споре с соратниками. Это неприемлемо. – объяснил Фезз. – А зачем Ему предатели? – Для откровенного разговора, с глазу на глаз. Там, у себя в угодьях Он решает простить человека или нет. И, в зависимости от решения, либо отправляет снова на землю в новую жизнь, либо обрекает на вечные скитания по пустоте сознания. – А почему мы съедаем избранный скот? – Это дар Его. Ведь нашему Богу нужна лишь душа живого существа, а тело пустует – оно остаётся для нас, чтобы всё было честно и справедливо. Он насыщается душой, мы – телом. – А куда девают тела людей? – Их разделывают наши "работники теней", которые специально выбраны для такого нелёгкого дела. Тела, они... они тоже подаются к обедам. Кожу красят и делают аксессуары и обувь и продают, а на вырученные деньги мы что-нибудь покупаем для общины. – Е... Едим? А... а я пробовал? – я растерялся. – Не пугайся, ты пробовал. Вчерашнее сердечное рагу было из человеческого сердца, к примеру. Каждый вечер на столе что-то из человеческого мяса есть. У нас же не так много скота... Не переживай, пожалуйста, в этом нет ничего плохого, это же дар Господа Нашего, он нас оберегает и заботится. – Я не буду переживать. Просто я теперь адепт и... всё это для меня ново. – признался я. Дядя Фезз молча приобнял меня за плечи и погладил по голове. Мне стало лучше, но думать я об этом не перестал. К пиршеству естественно подали мясо. – Э-это она? – спросил я у дяди. – Да. Я попросил вина, потому что есть пока не мог. Не могу понять, как мы можем есть представителей собственной расы, собственного рода... Потом я задумался глубже – ведь некоторые животные тоже едят своих и не видят в этом ничего плохого. Тем более, у нас Его дары, значит так правильно, так нужно... Меня отпустило, я поел, ещё попил и ушёл к себе в комнату, где меня ждал отец. Он снова был несколько печальный. Мы поговорили и с ним на тему жертвоприношений и я окончательно уверился в том, что это всё нормально и даже нужно. Папа сказал, что заповеди Бога очень просты и приведут к счастливой жизни, а те, кто не хочет понимать их и соблюдать должны освободиться от непонятливой телесной оболочки и встретиться лично с Ним, чтобы Бог Наш им  показал и объяснил, что подобные действия никогда не приведут к всемирному счастью. После папиного объяснения я перестал сомневаться и повеселел, а вот отец оставался грустным. В этот раз я не стал спрашивать его о настроении, вдруг что-то изменится и грусть просто пропадёт. Я сказал папе, что люблю его и он ушёл и я спокойно ещё раз всё обдумал и, вот, пишу в тетрадочке, собираюсь прочитать Богу "Благополучие" и лечь спать. Всё хорошо, Он нас сохранит от всего плохого. Спокойной ночи!