Day fifteen
8 декабря 2024 г., 20:34
Примечания:
💦 Ваш, чтобы заполнить, вечер 💦
💦💦💦💦
— Правильно, прелесть, ты так хорошо принимаешь Хёна. — в ванной комнате Чимин говорит громко, его голос эхом отражается от кафельных стен. — Посмотри на себя, маленькая грязная вещь. Вся утопающая и мокрая от члена своего альфы. Юнги только мычит, не в силах сделать что-либо ещё, пока Чимин продолжает лениво вставлять ему в рот, проникая глубоко в горло и заставляя омегу периодически задыхаться. Юнги мучительно твёрд, его член покраснел и обделён вниманием, ведь его пара специально сказала ему, что хорошим шлюхам не разрешается трогать себя, пока используют их рот. — Тебе это нравится, да? — снова повышает голос Чимин: — задыхаться на члене своего Хёна, так приятно брать меня. Я награжу тебя после, прелесть. Ты этого заслуживаешь. — Юнги вздрагивает, слова темноволосого альфы разжигают его и без того небывалое возбуждение.💦💦💦💦
💧 несколькими часами ранее 💧
После утренних развлечений Юнги потратил некоторое время на то, чтобы прийти в себя: он лежал на кровати, не шевелясь и изнемогая, пока Чимин готовился к своему дню. Омега медленно возвращался к реальности, когда темноволосый альфа вышел из ванной с мокрыми волосами и полотенцем, обернутым вокруг талии. Он нежно поцеловал Юнги в сухие и пухлые губы, а затем поднял блондина на руки, не обращая внимания на грязное состояние своей пары. Он отнёс омегу на кухню, аккуратно усадил его на стул у обеденного стола и приступил к завтраку. Юнги так и остался неподвижным, голый и весь в засохшей сперме, вероятно, испачкав стул, на котором сидел, но, тем не менее, он ждал того, что приготовила для него его пара. Когда Чимин вернулся, он усадил омегу к себе на колени и принялся кормить любимого, периодически отпивая глоток кофе и кормя свою послушную пару. Рука, лежавшая на бедре Юнги, быстро прошлась по его животу, добралась до мягкого члена и заставила омегу едва не подавиться кофе, который предложил ему Чимин. Он оставался неподвижным, жевал и пил как мог, а тёплые пальцы Чимина обхватили его, поглаживая по длине самым восхитительным образом. После первого оргазма, когда они оба доели свои тарелки, Чимин снова взял его — быстро и жестко; они перегнулись через стол, столовые приборы звенели друг о друга в ритм толчкам альфы. Когда они оба кончили со стонами и хныканьем, Чимин поцеловал Юнги в плечо, так как омега всё ещё слегка дрожал. Он отправился в спальню, закончил одеваться и поцеловал блондина на прощание, пока Юнги всё ещё пытался прийти в себя от приятных толчков, пробегавших по его телу, а в комнате витал аромат пачули, мёда и малины. После ухода альфы остаток дня прошёл без происшествий. Юнги тоже собрался и ушёл на работу. Когда он вернулся домой, Чимин уже был там и принимал душ, чтобы привести себя в порядок после дня, проведённого в танцевальной студии. Омега по опыту знал, что если он не присоединится к паре в ванной, то будет наказан, поэтому блондин не раздумывая открыл дверь в ванную комнату и начать раздеваться.💦💦💦💦
Вот так он и оказался там, где сейчас: его дрожащие ноги и красные колени на холодном кафельном полу — вода давно была отключена, чтобы освободить место для их нового парового развлечения. У Юнги кружится голова, когда он пытается принять безжалостные толчки Чимина. Альфа ещё жестче, чем утром. Нередко во время недели предтечки омеги, молодые погружаются в ещё более доминирующее состояние. В это время Чимин всегда балует себя почетным хён, его возбуждение подпитывается тяжестью этого слова, в то время как Юнги чувствует, как его кожа восхитительно горит от лёгкого унижения, которое оно ему причиняет. Толчки Чимина грубы, его руки сжимают волосы блондина, а член упирается в горло омеги. Гортанные звуки, издаваемые Юнги, и придыхательные хрипы Чимина — единственные звуки, наполняющие ванную комнату. Альфа двигается в хаотичном темпе, шлёпая бёдрами по губам Юнги в погоне за собственным удовольствием — прекрасно понимая, что это также подпитывает возбуждение омеги. — Хочешь, чтобы Хён кончил тебе в горло, дорогуша? — Чимин крепко сжимает волосы блондина, и по позвоночнику омеги пробегают восхитительные электрические искры, а темноволосый мужчина с силой вскидывает бёдра. Юнги только и может, что терпеть, его сознание кружится от мощных движений Чимина. Он не может ответить альфе, погружаясь в наслаждение от ощущения чужого члена на своём языке, всё его тело горит от развратной мысли о том, что его используют. Чимин, должно быть, почувствовал, о чём думает его пара, и прекратил свои движения. Он медленно разжимает кулаки и выталкивает свой член изо рта старшего. Альфа нежно поглаживает голову Юнги, на которой лежат его руки, и шепчет низким голосом. — Это слишком много, любовь моя? Это первый момент ясности, с которым омега сталкивается с момента возвращения домой — Чимин даёт старшему возможность осознать реальность, пытаясь понять, достаточно ли он ещё в сознании, чтобы понять происходящее и полностью согласиться с ним. Юнги чувствует, как теплеет в груди, и поднимает руки к предплечьям альфы. — Мне хорошо, — его голос хриплый, горло саднит от члена пары: — Могу я получить узел Хёна? — Глаза Юнги, встретившись с альфой взглядом, становятся широкими и ожидающими. — Не знаю, дорогуша. Заслуживаешь ли ты узел своего альфы? — Одна из рук Чимина скользит к челюсти омеги, большой палец проводит по щеке успокаивающими движениями. — Был ли ты хорошим омегой? Хорошо ли ты служил Хёну? — Да. — Юнги отчаянно кивает, его руки крепко сжимают предплечья мужчины. — Я не трогал себя. Я хорошо и глубоко принял член Хёна, я был хорошим омегой. — В голосе блондина звучит такое же отчаяние, как и в его внешности, он растрёпан, его член раскраснелся и затвердел между ног, а по бёдрам стекает смазка. Альфа почти воркует, глядя на нетерпение старшего. — Так и есть, прелесть. Ты так хорошо принял Хёна, — говорит он, его большой палец всё ещё ласкает мягкую кожу Юнги. — Встань и продемонстрируй мне себя, любимый. Встань перед зеркалом и покажи мне, как ты прекрасна для своего альфы. — Тяжелый тон Чимина заставляет блондина вздрогнуть, когда он встаёт, не обращая внимания на боль в коленях. Юнги наклоняется над раковиной, его отражение предстаёт перед ним всего в нескольких миллиметрах от его лица, его дыхание туманит зеркало. Омега шире расставляет ноги и глубже выгибает спину, показывая паре, как красиво он может себя преподнести. Чимин благодарно хмыкает, любуясь изгибами блондина и глубоко вздыхая от вида мокрой и ждущей дырочки своего омеги. Темноволосый альфа устраивается позади своего любимого, приставляя свой член прямо к входу старшего, смазывая его смазкой своей пары, а затем одним мощным и быстрым толчком проникает внутрь. Из горла Юнги вырывается стон, а одна из рук омеги упирается в зеркало, инстинктивно пытаясь удержать равновесие от жестких толчков альфы. Чимин груб, он трахает Юнги в быстром, подавляющем темпе, сводя омегу к жалким запинкам и хныканью. Он погружается в смазанную и тёплую дырочку своей пары, вгоняя в неё член, который проникает глубоко внутрь. Юнги — это беспорядок, его разум плывёт, а высокие стоны и крики отражаются в зеркале. Его рука медленно сползает с зеркала, а пот снова покрывает всё его тело. Он видит себя: разрушенного и развратного, слёзы собираются в уголках его глаз, а щёки приобретают приятный оттенок красного. Он подпрыгивает, всё его тело раскачивается под напором толчков альфы, мышцы напрягаются, когда искры удовольствия пробегают по всему его существу. Он уже близок, и долго ему не продержаться — не с тем, как Чимин бьёт прямо в его простату, не с тем, как его отражение смотрит на него глазами, полными чистой похоти. Юнги понимает, что Чимин тоже близок, когда узел младшего начинает увеличиваться, вызывая у омеги очередной развратный стон. — Ты хочешь узел Хёна? — спрашивает Чимин, его узел дразнит края Юнги, и блондин может только кивать, слабый и отчаянный стон вырывается из него, когда он принимает звериный темп своей пары. — Ты примешь узел своего альфы, ты позволишь ему заполнить тебя, как хороший омега. Чимин ускоряет свои толчки, заставляя блондина кричать непрерывной серией — Да! Да! Да! Альфа отпускает талию своей пары, чтобы схватить её за руки и притянуть к себе, погружая при этом свой член ещё глубже. Юнги издаёт лишь развратные звуки и жалобное мычание. По его щекам текут слёзы, и он не может отвести взгляд от своего отражения: он — чистый образ разврата, и всё это — дело рук его альфы. Чимин бьётся бёдрами о его ягодицы, жестко и беспокойно, шлепки кожи друг о друга смешиваются с развратным звуком вытекающей из растянутого отверстия омеги смазки. Они опасно приближаются к своим пикам, ведомые неумолимым темпом Чимина. Это очень много. Это ошеломляет. Это плавит кожу. Это грубо и жестоко. Это идеально. С последним мощным толчком и громким рыком альфа проталкивает свой узел за края Юнги, фиксируя их вместе, и кончает внутрь своей пары, заполняя её до краев. Омега взвывает, его глаза закатываются, и он кончает в раковину, не трогая себя. Юнги красит раковину и нижнюю часть зеркала в белый цвет, чувствуя, как его пара заполняет его. Чимин продолжает терзать, максимально растягивая их возбуждение, а из уст омеги вырываются короткие хныканья. Юнги не знает, от температуры ли их тел запотевает зеркало, или это его зрение расплывается от силы оргазма, но он успевает почувствовать, как Чимин нежно целует его в плечо, а затем закрывает глаза под звуки хриплого голоса альфы. — Ты так хорошо справился, дорогуша. Ты так хорошо принял Хёна.💦💦💦💦
