Котлетная страсть

Это был обычный будничный день. Эмин сидел на работе в зоомагазине и доедал остатки древесного наполнителя, в который накакали хомячки, и запивал это дело средством для мытья лотков. Он понял, что отработал уже смену в двенадцать часов, и решил, что ему обязательно нужно рассказать об этом своим друзьям, и начал он с крыс в клетке, ведь они были его единственными близкими. Ему казалось, что они слушают его, но у тех просто не было выбора, и они умерли от кринжа. Ему пришлось заплатить за них из своего кошелька, и, пока никто не видит, он решил загрести их себе в сумку, и отнести домой после смены. Пока Эмин шел домой, то не мог избавиться от мысли, что он сексуальный и горячий альфа, которому подвластны все омежки, поэтому все омежки в округе текли от его котлетных феромонов и кидались ему в ноги. Но, по крайней мере, он так думал, но на самом деле, все обходили его стороной и плевались в него, а он думал, что это был дождь из омежек. Все закрывали носы, ведь он не мылся уже неделю, и от него воняло тухлым мясом и псиной. Эмин приходит домой, в надежде, что его кто-то встретит, но даже собака не потрудилась для того, чтобы встать и встретить его. Она долго думала над тем, как сбежать от него из этого дурдома. Но Эмин был строг и не отпускал ее. И она очень сильно страдала и каждую ночь плакала в подушку. Соседи даже жаловались в полицию из-за скулящей собаки и хотели вызвать ветеринаров, чтобы усыпить Алкашевича. Но те сказали, что они не усыпляют крупно-рогатый скот. И уехали. И поэтому Эмин решил вымесить свою злобу на бедных трупах крысок и сделать из них котлеты. Он обстругал их и пропустил через микроволновку, делая фарш. Из них он нажарил вкуснейших домашних котлеточек, которые так и сияли от маслица. Чем больше он смотрел на них, тем больше он понимал, что в штанах становится неспокойно и слишком тесно. Одна котлеточка была привлекательнее других котлет. У нее была соблазнительная кругленькая форма, сексуальная золотистая корочка и аромат, который сводил с ума любого. В порыве страсти Эмин хватает котлетку, и, не обращая внимания на на то, что она была слишком горячей, он подносит ее к своим губам, чтобы увлечь ее в полный страсти поцелуй. Температура на кухне накаляется до предела, горячий жир обжигает его губы, стекает по подбородку и падает ему на пах, который уже разорвал и трусы, штаны. Член заинтересованно дергается, выделяя предэякулят. Он чувствует, как находится на пределе своих возможностей, и начинает тереться членом о котлетку, издавая протяжные и сладостные стоны. Тут в комнату заходит его собака Туся, но ей было совсем не до тусовок, и говорит ему принять таблетки, а то он стонет как старый умирающий спидозный дед. Но он ее не слушает и опускает котлетку к члену, потираясь о нее головкой, и кончает на Тусю. Туся очень зла. Она рычит. Из ее пасти начинает вытекать белая пена. Издав дикий крик, она кидается на его член, откусывая его, словно колбаску «Вязанка». После она выплюнула этот засушенный, непонятно каким чудом эрогировавший финик, презрительно глядя на Эмина, который считал эту потерю потерей века, ведь он лишился достоинства. Но сейчас его это не останавливало от жесткого соития, и он понесся на свою кровать размера кинг-сайз, чтобы засунуть котлетку себе в задний проход, при этом даже не потрудившись растянуть очко, ведь оно уже было растянуто из-за вчерашнего фистинга, где его пускали по кругу всякие Жое и Синьмы. Котлетка входит в его colon recta, и внезапно крыски в составе котлеты оживают, понимая, что больше так продолжаться не может. Они начинают прогрызать его tunica mucosa, желая выбраться наружу. Но в схватку с котлеткой вступают преданные глисты Эмина. Их были тысячи, и все они боролись за право жить. И они съели эту котлету. Вдруг в комнату вбегает Жое, который почувствовал запах секса и котлет. — Почему ты лежишь на кровати без письки? Неужели тебе наконец сделали принудительную кастрацию? Я рад. Хех… сейчас поиграем! Эмин в ужасе уставился одним глазом(не шоколадным) на Жое. — Во что поиграем?…— спрашивает Эмин. — В ролевые игры. Я буду непослушной котлеткой, а ты будешь поваром, который будет меня наказывать. Бери лопатку и надевай фартук, чтобы отшлепать меня. Эмин просиял. Его глаз(не шоколадный) засиял. Жое подставил голую жопу, и Эмин с пристрастием и усердием начал представлять на месте Жое вкусную, сочную, жирную котлетку, и начал шлепать. И вместо того, чтобы начать соитие, он начал пожирать жопу Жое. Жое испуганно вскрикивает и бьет его с вертухи. — Ты что творишь, плохой ятаган? — стонет Жое, извиваясь под ним. — Я? — вскрикнул Эмин. — Котлетки не разговаривают! Эмин разозлился и шлепнул Жое лопаткой по сочной котлеточке, оставляя лопаточный след на его полупопии. Эмин пристраивается к попочке Жое, но вдруг вспоминает, что его член отгрызла и унесла на тусовку Туся. — Моя котлеточка, подожди! — произносит он на ушко Жое и поднимается, убегая на кухню, чтобы сообразить себе из фарша пипиську, ведь страпонить такого милого, нежного и аккуратного Жое, ему не хотелось… Писька из фарша была готова, м она стояла как дед мороз. Эмин вбегает в комнату со словами: — Сейчас я тебя жоско откотлечу, моя сочная малышка-котлетка! — воскликнул он. И тут из-за двери появился санитар, который скрутил ему руки. — Увозим этого шизоида с удом из фарша в дурку! — кричит санитар, надевая на него смирительную рубашку. — А там есть котлеты? — с надеждой в голосе спрашивает сопротивляющийся Эмин. — Да. Из тебя будут. И мы посадим тебя на котлетную диету, — обещает ему санитар, и Эмин охотно ему верит, испытывая многократный оргазм и устраивая дождь из своего котлетного сока.