Manila: australians

У меня под халатом ничего нет. Это мой четвёртый приём пищи за сегодня. Когда Банчан сказал свой TMI на трансляции из отеля Манилы, Феликс довольно подумал: «Могу подтвердить и то, и другое». Он сидел в номере у Чана по ту сторону камеры и наблюдал во все свои большие внимательные глаза, как он вёл вторую половину эфира. Для всех зрителей Феликс уже ушёл с него. Он и правда прошагал к двери и выругался крепким австралийским словечком. Но вовсе не отправился в свою комнату. И правильно сделал. Нервы Банчана были ни к чёрту. Всё время болела спина, сказывались постоянные концерты, недосып, перелёты, смена часовых поясов и ответственность, ответственность, ответственность. Бесконечная ответственность. Последней каплей стал злосчастный бургер с ананасом, который почему-то купил менеджер. На нём Банчан и сорвался… Он был страшен в гневе, и в начале их общения Феликсу было сложно привыкнуть к этому. Но со временем они притёрлись ко всем особенностям, странным привычкам, болячкам и комплексам, с которыми помогали друг другу справляться. Феликс был для Банчана поддержкой, вдохновением, мотивацией, личным и самым действенным болеутоляющим. После трансляции, когда весь стафф разошёлся, парни вместе легли на кровать. И никакие условности, которым Stray kids и так не придавали особого значения, не мешали Банчану и Феликсу в полной мере касаться друг друга так, как они хотели. Ликс прижался к Чану, закинул на него ногу, крепко обнял за талию и, касаясь губами его уха, с энтузиазмом прошептал: — А знаешь, сколько всего про этот красный диван напишут. А мы их так обломаем! Банчан устало рассмеялся. Ликс поцеловал его в ухо. Диван в кричаще-красной обивке стоял на другом конце номера. Он, может, подходил для каких-нибудь сексуальных фантазий, но… Но только для фантазий и явно не для того, чтобы всласть повалятся в объятиях друг друга. Феликс хотел было ещё пошутить про ананасовый сок, о пристрастии к которому Банчан вдруг рассказал на эфире, но решил не трогать эту ананасовую острую тему. Решил просто продолжать наслаждаться друг другом, чего, к сожалению, им так не хватало. Особенно не хватало во время хотя и желанного, но слишком выматывающего тура. Банчан повернулся к Феликсу, и в спине опять защемило, что невольно отразилось на лице Чана. Ликс не стал дожидаться, скажет ли его парень что-нибудь об этом или нет, и, коротко поцеловав его, и сполз с кровати за кремом. Недавно Феликс закончил курсы массажа, чтобы делать жизнь своего парня ещё легче. И Банчан был ему за это в который раз безмерно благодарен; и не знал, что помогало больше — крем, верные движения или просто ладони Феликса. Он бережно наносил мазь с анестетиком — для сна и не только. Оба парня знали, что сегодня как раз случай того самого «не только». Им так этого не хватало…

***

Серебряные волосы Феликса, разметавшиеся по подушке, блестели в полумраке, словно млечный путь. А на тёмном лице-ночном небе особенно выделялись звёзды-веснушки и туманности-глаза, сверкающие и притягательные. — Знаю, у тебя перелёт, — Банчан выцеловывал слова на шее Феликса. — я буду осторожен. Феликс запрокинул голову и почесал Банчану за ухом. Ручной волк, который ни в коем случае не причинит вреда своему цыплёнку. — Ты всегда осторожен, — Феликс почти что стонал, но Банчан слышал, как много нежности за этой фразой. Феликс вспоминал их первый раз в комнате общежития, когда Чанбин ушёл к Уёну (наверняка заниматься чем-то подобным). Тогда Банчан так хотел сказать те же слова о своей осторожности, но не мог, потому что не знал, получится ли. У него было столько беспокойств, но он так сильно любил и так сильно хотел Феликса, и это так сильно было взаимно, что они не могли больше бесконечно откладывать свой первый раз. Тогда они сидели на кровати Банчана, боясь даже коснуться друг друга, и Феликс первый потянулся за поцелуем — своими дрожащими губами прижался к дрожащим губам Банчана. Прошло столько лет, и они лежали на огромной кровати в номере пятизвёздочного отеля и во всех смыслах путались в языках. Сейчас, жаркой филиппинской ночью Банчана как никогда сильно жгла мысль улететь вместе с Ликсом в Австралию и подать заявление о заключении брака. Обычное дело для гей-пар той страны и почти неизвестная роскошь для пар корейских айдолов. И Феликсу было до слёз обидно, что они этого не сделают. Как бы ему хотелось провести новогодний день не в четырёх стенах за скучной починкой компьютера, а вместе с любимыми родными — не только с семьёй, но и с Банчаном, который сделал предложение ещё год назад и которого уже так сильно хотелось назвать не женихом, а мужем. В тот счастливый день Чанбин сгрёб в охапку своих друзей и чуть не задушил их объятиями, тараторя что-то восхищённое. — Хён, ты совсем спятил! — раздражённо сказал Минхо. А Джисон удивлённо взглянул на него. — Да вы просто завидуете! — махнул рукой Хёнджин и обратился к будущим супругам. — Я так рад за вас! — Хван с улыбкой снял два кольца с пальца и драматично вздохнул. — Но тогда нам придётся развестись. Чонин просто смотрел на эту сцену и радовались за своих хёнов. Сынмин тоже лишь смотрел, но совсем не просто. Он прекрасно помнил, как вместе с Банчаном и Феликсом ходил на концерт DAY6 и как те совсем забыли, кто их привёл на этот концерт. Прекрасно помнил, как хёны поцеловались под «Not mine» — неожиданно друг для друга. Неожиданно, но так закономерно… И сколько было поцелуев после этого, первого и спонтанного. Только уже, конечно, не на концертах… Банчан и Феликс не могли позволить себе многого, несмотря на всю раскрепощённость Stray kids. Минхо, всё-таки, был прав. Да и Банчан всё понимал, даже когда делал предложение. Но не мог не сделать. Феликс всегда будет рядом. И они обязательно дождуться… Впрочем, замужество — это далеко не самое важное. Самое важное, что Банчан с Феликсом лучше спит, ест и, кажется, любит себя. И Феликс с Банчаном — тоже. И они оба просто чувствуют себя лучше — увереннее, защишённее, счастливее. Чувствуют себя на своём месте, где бы они ни были — в Сеуле, в Сиднее, в Маниле. Главным было не это. А то, что они в объятиях друг друга.