Bloom

🌓🌕🌗

      Ночь темна, темнее, чем когда-либо за эту зиму. Прошёл месяц с момента празднования Возрождения. Прошёл полный цикл, и теперь фейри готовят Материнское дерево к безлунной ночи, прежде чем завтра снова вернётся свет. Это очень красиво — можно сказать, мистически — то, как украшается Материнское дерево сказочной пылью, освещая замысловатые ветви, давая им жизнь. Дерево словно танцует посреди туманного неба, и его силуэт окрашен неземным гало, а оранжевый оттенок мерцает там, где феи собрали свою пыль.       Юнги на мгновение замирает, паря на месте возле толстой сучковатой ветки, и его взгляд устремляется к вершине Материнского дерева, вбирая в себя множество точек света, мерцающих, как тысячи светлячков. Это прекрасно, почти поэтично, как в те одинокие ночи, когда луна исчезает с неба, оставляя Материнское дерево без защиты своего священного света, фейри собираются вокруг, освещая его древесину. Сегодня ночью они возвращают Материнскому дереву то, что получают в течение всего года: защиту и любовь.       Он подлетает поближе к ветке рядом с ним, трепеща своими крылышками, почти расплывающимися от слабого полупрозрачного сияния, и делает руками небольшие круговые движения, создавая тем самым плотную сферу из собранной сказочной пыли. Он дотягивается до капли талого снега, лежащего на толстой древесине, и холодная жидкость сразу же излучает ярко-оранжевый свет, как только Юнги опускает в неё свою пыль. Его лицо окрашивает тёплый свет, его черты становятся ещё мягче от сверкания собственной магии.       Он проносится мимо, от ветки к ветке, от капли к капле, стараясь быть точным, но и быстрым, ведь его мысли заняты только одним — своей парой. В последнее время Юнги стал замечать у себя необычные симптомы: по телу пробегала мелкая дрожь, крылья стали более чувствительными, кожа под зимним солнцем светилась как-то по-другому. Он догадывается, что это может быть, особенно после того, как провел с Чимином последнюю церемонию Возрождения. Подтверждение своим подозрениям он получил сегодня, после визита к своему другу и целителю Хосоку, и теперь ему не терпится поделиться новостями с любимым.       Достигнув вершины Материнского дерева, с уставшими крыльями и измазанными в сказочной пыли руками, он наконец-то видит Чимина. Его приятель летит между ветвями, его движения изящны и плавны, как будто он танцует, а не украшает дерево на ночь. Когда его глаза встречаются с глазами Юнги, на его лице появляется широкая и нежная улыбка, а крылья мило трепещут, прежде чем он меняет свой путь и летит навстречу к своему возлюбленному.       — У тебя все руки в волшебной пыль, — замечает Чимин с весельем в голосе и любовью в глазах. — Ты и правда не можешь работать с пылью, не испачкавшись в ней повсюду, не так ли? — Поддразнивая свою пару, Чимин подлетает к Юнги еще ближе и запускает руку в его волосы, пропуская магию сквозь пальцы, чтобы вплести немного сказочной пыли в темные пряди Юнги. Ему нравится это делать, по его словам, ему нравится видеть, как его искорки сияют в чёрных волосах Юнги, напоминая ему звёзды, украшающие ночное небо, словно чистые бриллианты.       — Я старался, но, думаю, мне просто нравится делать более объёмные сферы, — Юнги дуется, но всё же наклоняет голову, когда Чимин нежно массирует ему кожу головы, тая под его прикосновениями. — Ты закончил со своей стороны Материнского дерева, лепесток?       Чимин удовлетворённо хмыкает, нежно царапая ногтями затылок своего партнёра.       — Да. А ты? — Когда Юнги кивает, его глаза понемногу ослепляются от заботы Чимина, младшая фейри хихикает, искренне умиляясь тому, как мила его вторая половинка. — У нас ещё есть немного времени, прежде чем мы встретимся с остальными за ужином.       Юнги лишь кивает, позволяя Чимину провести рукой от его затылка до руки и переплести их пальцы вместе. Они летят бок о бок, шары света то тут, то там освещают их фигуры, а Юнги засматривается на фею, сидящую прямо перед ним, и думает, как же ему так повезло, что у него есть такой очаровательный парень.

🌓🌕🌗

      Они быстро добираются до своего домика, в полете сжимая друг другу ладони, разговаривая на обыденные темы с улыбкой и хихиканьем на губах. Распахнув круглую входную дверь, Чимин поспешно просит Юнги помыть руки, не желая испачкать мебель сказочной пылью. Юнги быстро ополаскивает руки и начинает готовиться к сегодняшнему ужину. Поскольку это их первая Тёмная луна в качестве супружеской пары, друзья решили пригласить их на ужин — это хороший повод собрать всех за вкусной едой, и Чимин очень ценит старания своего друга Тэхёна.       Когда Чимин выходит из спальни, готовый и нарядный, в своей мягкой и струящейся тунике из нитей фейри, он видит, что Юнги уже ждёт его, глядя в окно, словно погрузившись в свои мысли. Он ещё не заметил присутствия Чимина, и светловолосая фейри воспользовалась этим: залюбовалась прекрасной фигурой своего супруга. Тёмные волосы Юнги всё ещё присыпаны пылью, а вот между мягкими локонами, подчёркивающими нежные черты лица, он добавил несколько цветков магонии. Его щёки приобрели едва заметный розовый оттенок, что делает его круглое лицо ещё более очаровательным, а кожа сияет от вновь обретённого тусклого блеска. Его крылья неподвижны, расслаблены, их замысловатый узор ловит причудливый свет от Материнского дерева, как листья ловят последние лучи солнца в сумерках.       Он — воплощение всех оттенков красоты.       Чимин не может не пройти разделяющее их расстояние и не обнять свою пару сзади, упираясь подбородком в ее плечо, совсем рядом со своим брачным укусом. Он чувствует, как Юнги тает в его объятиях, поднимает свои руки вверх и опускает их поверх его собственных запястий.       — Я когда-нибудь говорил тебе... — Чимин начинает говорить низким голосом, прижимаясь мягкими губами к раковине уха своего мужа. Юнги с любопытством гудит, но в то же время его уже забавляют выходки любимого. — Что ты так же прекрасен, как первый бутон цветка, пробивающийся сквозь снег, вносящий в исключительно белый пейзаж всплеск ярких красок? Оживляешь слишком одинокую картину?       Юнги чувствует, как пылают его щёки от похвалы Чимина, как вихрем проносится в голове последняя фраза. Юнги всё крепче сжимает запястья Чимина, откидываясь назад, пытаясь ещё ближе придвинуться к своему парню.       — Ты такой милый болтун, лепесток, — шутливо шепчет Юнги. Чимин только хмыкает, его теплое дыхание вызывает мурашки на плече Юнги. — У нас ещё есть время, прежде чем нам придётся уйти. — Юнги отстраняется, разрывая объятия, и берёт его за руку. — Пойдём со мной? — спрашивает он, его глаза жаждущие и полные надежды; и кто такой Чимин, чтобы отказать ему в этом?       Они выходят из своего жилища, Юнги делает несколько взмахов крыльями над крышей, а затем кладёт руку на талию Чимина. Его товарищ бросает на него любопытный взгляд, но подчиняется и обхватывает Юнги за шею, упираясь предплечьями в его плечи.       — Потанцуешь со мной? — Юнги выглядит застенчивым, ему почти неловко предлагать Чимину потанцевать, когда вокруг нет музыки, которая бы подхватывала их движения, но светловолосой фейри на это всё равно. Он кивает, широкая улыбка растягивает его пухлые губы, и они начинают раскачиваться, их крылья трепещут, их переплетённые фигуры грациозно движутся с той же воздушностью, что и листья на дереве, как будто их уносит ветер. Именно во время их первого совместного танца Юнги понял, что хочет прожить с Чимином всю оставшуюся жизнь, и ему кажется, что это подходящий момент для того, чтобы станцевать ещё раз, ведь он собирается объявить о начале следующей ступени их супружеской жизни.       Некоторое время они продолжают летать и танцевать вместе, двигаясь в ритме мелодии, которую слышат только они, и шары сказочной пыли смягчают грани их силуэтов. И только когда они, обнявшись, парят в тандеме, их тела невероятно близки, крылья синхронизируются с ритмом их бьющихся сердец, Юнги снова начинает говорить.       — Лепесток, я должен тебе кое-что сказать, — начинает он, его голос невероятно низок, слова произносятся почти на выдохе. Чимин слегка приподнимает голову и встречается взглядом со своим супругом, молча побуждая его продолжать. — Ты помнишь ту ночь, во время церемонии Возрождения?       — Конечно, я помню, Юнги, — смущенно говорит Чимин, слегка сжимая руки на плечах своего спутника, словно желая передать, насколько важен для него тот вечер.       — Ну, той ночь... мы сделали это, — говорит Юнги, его взгляд напряжен, а руки крепче сжимают талию Чимина.       — Мы сделали это? — спрашивает Чимин, потерявшись между смыслом слов супруга. Юнги осторожно берет Чимина за руку, отрывая ее от своего плеча, и наконец обхватывает своими длинными пальцами маленькие пальчики своей пары. Он проводит обеими руками вниз по животу, туда, где покоится их маленький фейлинг.       — Мы сделали это, — повторяет Юнги, и его голос дрожит от эмоций, переполняющих его тело и душу. В тот момент, когда Чимин полностью осознал его слова, его глаза засияли ещё ярче, а по их краям заблестели слёзы.       — Мы сделали это?! — спрашивает он, на этот раз с ликующей радостью и почти недоверчивым тоном. Когда Юнги кивает, его лицо озаряет широкая улыбка, а по его щекам медленно скатываются слезы, Чимин заключает своего мужа в крепкие объятия. Он крепко обнимает его, словно желая слить их тела в единое целое, и шепчет, переполненный эмоциями: — Мы сделали это.       Он слегка откидывается назад, его крылья трепещут от огромной эйфории, проникающей в его существо, и нежно обхватывает лицо Юнги своими ладонями.       — Ты удивительный. Ты волшебный. Ты — всё, о чем я только мог мечтать, и даже больше, — говорит он, приближаясь, и их губы льнут друг к другу, а глаза не хотят отрываться от любящих глаз Юнги. — И я люблю тебя, так сильно, Юнги.       — Я тоже люблю тебя, лепесток, — шепчет Юнги, прежде чем их губы встречаются в томном и глубоком поцелуе. Их тела прижимаются друг к другу, и они медленно летят и целуют друг друга медленными и значимыми движениями.       Посреди безлунной ночи, между густыми ветвями Материнского дерева, где тысячи шаров из сказочной пыли окрашивают темноту теплым оранжевым светом, они парят, танцуют и целуются, чувствуя счастье друг друга. Чимин думает о том, что готов сразиться со всем миром и его опасностями, лишь бы их объятия никогда не заканчивались.

🌓🌕🌗