Не подведи Его

Тьма резко исчезла, дав путь вспышке однотонных цветов. С потолка посыпалась тёмная земля. Имперский гвардеец А́госон Кург резко встал, вытирая с лица куски грязи. Очередной взрыв оторвал солдата от короткого сна. Этот парень был среднего роста, ближе к низкому, худого, но жилистого телосложения, с короткими каштановыми волосами и небольшим шрамом на левой щеке. На лбу уже появлялись морщины от частого и эмоционального вскидывания бровей. Нос был больше среднего, но грамотно вписывался в черты лица Агосона. Глаза были фиолетового цвета - отличительная черта всех кадианцев. Агосон гордился своим происхождением, и считал себя настоящим воином Императора. Человек сел на койку, а затем посмотрел на агитационный плакат, что висел на стене блиндажа: на нём был нарисован гвардеец, державший в руках полковое знамя, а под его сапогами лежал мёртвый орк. Позади солдата шли бесконечные ряди Гвардии, а над всем этим возвышался Империалис золотого цвета - череп с двумя крыльями. Внизу плаката большими красными буквами было написано: "Император нуждается в ТЕБЕ. Не подведи Его!". На удивление, плакат давал надежду и вселял решимость в сердца солдат. Кург лежал лишь в одном костюме бежевого цвета. Флак-броня и шлем тёмно-зелёного цвета лежали на полу возле его койки. Ещё минуту Агосон приходил в себя после сна урывками, когда в уши ворвался голос из вокс-динамика этого блиндажа. Голос был встревоженным, но словно не показывал этого. — Тревога! Прорыв врага на центральном направлении! Тревога! Всем подразделениям центрального направления - занять позиции! Император хранит нас, и мы победим! — Динамик снова замолчал, но на место одного источника шума пришёл другой: другие солдаты из отделения Курга стали собираться, иногда матерясь и посмеиваясь перед грядущей битвой. Агосон надел свою флак-броню, взял из оружейной стойки лазвинтовку и повесил за ремень на плечо. Быстро прошептав молитву о защите, Кург надел шлем и выбежал из блиндажа. За ним вышли еще 8 гвардейцев и встали в строй перед землянкой. Последним, десятым, вышел сержант отделения Август Грайс. Это был высокий, с уложенными назад короткими тёмными волосами, с приплюснутым лицом и скулами на лице человек. Взгляд всегда был недовольным, выискивающим недостатки рядовых солдат. — Надеюсь, все знают что нужно делать? — Задал вопрос сержант и серьёзно оглядел своих бойцов. У всех них были такие же фиолетовые глаза. Можно было подумать, что они все родные братья. — Так точно, сэр! — Хором ответили бойцы. — Отлично, тогда выступаем! — Грайс победоносно улыбнулся и побежал к линии фронта. Остальные последовали его примеру. Ситуация вокруг города-улья Редемпто́ра сложилась не самая приятная: ватага орков из клана Смерточерепов вторглась на Имперский мир Тетриум Секундус и вот уже 3 месяца бесчинствует на территории планеты. Сигнал о помощи, отправленный планетарным губернатором, не растворился в пустоте, и на помощь имперской системе отправился 77-й кадианский механизированный полк, а также 141-й армагеддонский механизированный полк. Большая редкость, чтобы Стальной легион Армагеддона воевал не на своей родной планете. Было удобно, что оба полка были механизированными - до поля боя было гораздо проще добраться благодаря бронетранспортёрам "Химера" и прочим перевозчикам пехоты. Химеры Армагеддона славились своим качеством, которое могло потягаться даже с техникой различных миров-кузниц Адептус Механикус. Грайс добежал до Химеры своего отделения и залез в неё самым первым. Остальные солдаты также зашли в бронетранспортёр. Шестеро гвардейцев сразу засунули свои лазвинтовки в герметичные бойницы, по три с каждого борта, чтобы обеспечить дополнительную огневую мощь Химере. Машина взревела и покатила в сторону поля боя. Агосон сидел на своём сидении и смотрел в пустоту, расфокусировав взгляд. Иногда всё вокруг шаталось от неровной дороги, но в бронетранспортёр ехал ровно. Предстоял бой. Очередной бой. Возможно, он последний. Кург не думал о возможной смерти, когда его провожали в Имперскую гвардию. Всё казалось таким славным и простым, словно он отправляется на церемониальное награждение, и нужно просто покинуть родную планету ради этого. Да, Кадия - военная планета. Её жители рождены солдатами, но Агосон не думал, что война - мрачная рутина. Хотелось быть тем самым гвардейцем с плаката, который гордо ведёт войска вперёд и не знает горечи поражения. За свой короткий срок службы Кург успел попробовать его на вкус. Полгода назад полк Агосона участвовал в подавлении еретического восстания на одной из планет. Мятеж был ликвидирован, но за это заплатили высокую цену. Самым ярким воспоминанием была грязь. Разрыхлённая от артиллерийских выстрелов земля мешала нормально передвигаться, но ради спасения своих жизней гвардейцы были готовы двигаться по ней максимально быстро. Ещё одним воспоминанием являются крики. Ни бешеных сектантов, ни воинственных солдат, а простых жителей Империума. Их было много, они кричали одинаково громко и обречённо. Они хватались за Химеры, пытаясь залезть на них, но не могли зацепиться за транспорт. Сержант уже хотел отдать приказ на открытие огня, как бронетранспортёр смог вырваться из хватки десятка людей и покинуть поле боя. С тех пор Кургу снились кошмары, где он слышал эти крики. Они звучали гораздо хуже, чем раньше, словно кричали не люди, а заводился какой-то дьявольский механизм. Они тянулись к нему и кричали. Кург отстреливался от них, бил ногами, резал ножом, но люди не заканчивались. Они хватали его и втягивали в толпу. На этом моменте гвардеец всегда просыпался, не желая знать, что будет с ним дальше. Даже не хочется верить, что существуют люди, отвернувшиеся от света Императора. Хотелось верить, что это страшный сон. Размышления прервал грохот и толчок. Всё внутри Химеры дёрнулось, стрелки бойниц чуть не по падали. Люки бронетранспортёра начали открываться, а из вокс-динамика раздался голос командира бронемашины: — Покинуть машину! Химеру повредили орки, мы не сможем продолжать движение! Идите в бой пешком! — В это время сержант Грайс поднялся со своего сидения и показал своим цепным мечом в сторону выхода из машины. — Вперёд! Во имя Императора! — Гвардейцы вывалились из транспорта и встали в боевое построение. Сержант вышел вперёд отделения и показал им в сторону поля битвы. Солдаты трусцой побежали в бой. Совсем немного пехотинцев бежало своими ногами в бой. Большая часть солдат была в Химерах, в надёжных бронемашинах. Сейчас орки проводили артиллерийский обстрел. Везде гремели взрывы, разлеталась в клочья земля, порождая старые воспоминания. Имперские машины огрызались огнём мульти-лазеров, подавляя зеленокожих. Один из бронетранспортёров заехал на невысокий, но широкий холм, и сразу же получил артиллерийский снаряд в переднюю часть. Перед машины был всмятку, а задняя часть подскочила вверх и с грохотом упала вниз. Экипаж и отделение не могло выжить, но вдруг задняя дверь Химеры открылась, и из неё вылезли двое перепачканных гвардейцев. Один из них сорвал с себя шлем, показав окровавленную голову, и выкинул его в сторону, упав на четвереньки. Он начал кричать, то ли от боли, то ли чтобы вернуть себе слух. Наверное, он был оглушен. Второй солдат поднялся на вершину холма, посмотрел вдаль и закрыл рот рукой. Из глаз потекли слёзы, и солдат упал на колени. Отделение Курга побежало на выручку несчастным. Полевой медик быстро ощупал контуженного и стал осматривать его уши, попутно выискивая в аптечке бинты, а сам Агосон пошёл на холм за сломленным товарищем. Боец почти дошёл до него, когда над напуганным гвардейцем возвысилась тонкая фигура. Это был человек в тёмно-красной, подпоясанной рясе. На груди висел железный медальон с аквиллой, а в руках рычал Потрошитель - громадный цепной меч, который был подстать воинам Адептус Астартес, но не простым людям. Священник... Над мужчиной летал Херувим - ангел сервитор, к которому был прикреплен пергамент с молитвами и боевыми кличами. Вместо рта у него был динамик, транслирующий нескончаемые литания и песнопения. Священник положил руку на плечо испуганного солдата и посмотрел на него то ли с презрением, то ли с твёрдой решимостью. — Императору не нужны слабые волей, но стойкие телом и духом. Встань, воин! Сокруши их! Не подведи Его! Он надеется на тебя! — Голос был полон решимости и храбрости. Словно он был создан, чтобы сотни воинов поднимались в атаку ради свершения этих речей. После этого, священника словно окутал ангельский свет, а Херувим разразился новым священным пением. Гвардеец с воодушевлением посмотрел на проповедника и слёзы перестали течь. Он встал, пошатываясь, и побрёл к разбитой Химере. Через несколько секунд он вернулся с лазвинтовкой и встал перед священником. — Они... пожал-леют... что вст...встали у нас на пути... — Гвардеец медленно пошёл вперёд, с широко открытыми глазами и винтовкой наперевес. Он шёл умирать. Но шёл решительно. Ему уже нечего бояться. В это же время полевой медик оказал первую помощь контуженному и направил его в центр отделения. В госпиталь его сейчас не получится отправить, а бросать на поле боя - не по-человечески. Теперь уже одиннадцать человек бежали к линии фронта. Сотни Химер начали останавливаться, выпуская из себя новоприбывших солдат. Они выбегали из машин в боевых порядках бежали на поле боя. Впереди были видны окопы, блиндажи, укреплённые позиции. Там гремели взрывы, иногда по кривой дуге летели ракеты. Одна из таких упала в 10 метрах от сержанта Грайса, но тот даже не среагировал, продолжив бежать. Бронетранспортёры начали двигаться назад, стреляя в сторону врагов из мульти-лазеров. Теперь пехотинцы были сами по себе. Гвардейцы вторгнулись в траншеи и сразу встретили отступающих армагеддонцев с кадианцами. Но увидев подкрепления, они обрадовались и вернулись в бой. Солдаты неровными рядами вступили в бой. Примкнув штыки, бойцы пошли на прорыв.