Мертвые не могут сказать «нет»

      Его всегда манили волосы.       Густые, шелковистые, вьющиеся… В детстве Донни просто не мог оторвать глаз от темного водопада, струящегося по плечам матери, олицетворявшего силу, власть… Саму Жизнь. Несмотря на ехидные комментарии отца («Дональд, кончай заниматься девчачьей ерундой!»), слушать, как сестры читают разные древние сказки с мифами и заплетать им косы — роскошные, темные косы, так похожие на волосы матери, — быстро стало его любимым занятием… До тех пор, пока старшая, Элис, уезжая в колледж, не подарила ему на прощание медальон с длинным локоном внутри:       – На память обо мне, Донни. С ним ничего не случится даже за сто лет.       Он ответил широкой улыбкой и позволил поцеловать себя в щеку, но в голове билась одна-единственная мысль:       «Волосы можно хранить…»

***

      У него не было друзей в школе. Тихий, незаметный, всегда безукоризненно вежливый – учителя души не чаяли в Донни. А вот одноклассники обходили стороной, справедливо полагая, что с таким тихоней не стоит якшаться. А уж после случая с Бетти он и вовсе стал изгоем.       Донни слышал, как мальчики на переменах шепчутся о ней. Подтянутая фигурка с уже обозначившейся грудью, кукольное личико и широко распахнутые зеленые глаза по праву делали Бетти частым гостем в ночных мечтаниях всех семиклассников. Но он глазел на нее не поэтому.       Белоснежная коса толщиной с запястье и доходящая аж до середины спины – вот что приковывало его взгляд каждый раз, когда он видел Бетти. Донни бессчетное количество раз представлял, как гладит ее волосы, заплетает косички, собирает в хвост… Отрезает локон. В его мечтах Бетти с радостью делилась с ним своим сокровищем.       И вот однажды, улучив момент, когда вокруг нее никого не было, Донни решился.       Услышав его просьбу, Бетти поначалу опешила, но после оглушительно расхохоталась.       - Что? Мои волосы?! Слыхали, девочки?! – крикнула она подошедшим подругам. В ее голосе отчетливо слышалось презрение. – Обойдешься, придурок. Чеши отсюда, косолюб!       Кличка прилипла к нему до выпускного.              Так Донни понял, что о не о всех своих увлечениях стоит рассказывать.       

***

      В двадцать он устроился уборщиком в местный салон красоты. Работал прилежно и аккуратно, как губка впитывая в себя оброненные стилистами замечания о секущихся концах, о правильном подборе шампуней и бальзамов, о цветах и оттенках красок… Но главной целью Донни было создание своей коллекции, в чем ему очень помогла природная скрытность и внешняя неприметность.       За несколько лет он успел собрать множество каштановых и пшеничных кудряшек, насыщенно-черных локонов, напоминающих мамины, и даже несколько волосков земляничной блондинки, забежавшей однажды подровнять челку. Мама не обращала внимания на его нездоровую страсть, отец к тому времени давно ушел из семьи, а сестры разъехались по стране. Донни был на седьмом небе от счастья. Но однажды, в один прекрасный солнечный день, в дверях показалась Она.       Конечно, первым делом Донни заметил густую медь волос незнакомки. Холодно-рыжий, почти тициановый, этот чудесный оттенок сразу пленил его, заставив отложить в сторону щетку. А потом он ощутил странное тепло, как будто одним своим присутствием эта женщина заряжала энергией все вокруг. Зачарованный, Донни подошел поближе, напряженно вслушиваясь, как она что-то спрашивает у стилистки, и чувствуя, как внутри разгорается неутолимая жажда.       Жажда обладания этими чудесными волосами, этим светом, этой теплотой… Этой жизнью. Не помня себя, он схватил ножницы, потянулся к женщине, словно Локи, желающий срезать косу Сиф, и…       – Дональд, что ты делаешь?!       Сердитый окрик Агнес, их администратора, мгновенно разрушил наваждение. Он отшатнулся, бормоча извинения, и принялся протирать пыль, упорно игнорируя косые взгляды всех присутствующих. Но сквозь невнятный гул шепотков, сквозь биение собственного сердца он услышал, как незнакомка называет свое имя. Элеонора.              В ту ночь, ворочаясь с боку на бок, он впервые услышал Голос. Голос, суливший Донни все, чего он только пожелает.              Разумеется, работы он лишился. Ни одному находящемуся в здравом уме начальнику не нужен сотрудник, бросающийся на посетителей с ножницами. Но перед тем как выйти за порог, Донни успел заглянуть в регистрационный журнал и найти запись: «Элеонора Ройстер, стрижка. Пятница, 16:00»       Теперь он точно знал, когда следует «случайно» оказаться поблизости.

***

      Следующий месяц прошел словно в тумане. В тот день Донни без проблем проследил за Элеонорой до ее дома и с тех пор почти каждый вечер крутился в окрестностях, издалека любуясь ее прекрасными волосами. Но жажда все росла. Ему уже мало было просто смотреть, он хотел зарыться в них, перебирая шелковистую медь между пальцами, и вдыхать насыщенный цитрусовый аромат (неделю назад ему удалось подсмотреть любимую марку шампуня Элеоноры). Донни уже собрался плюнуть на осторожность и открыто подойти к ней, однако Голос велел запастись терпением и ждать:       «Скоро ты получишь желаемое…»       И когда жажда стала почти нестерпимой, это действительно произошло.

***

      Спустя неделю, после обыденного перекуса в придорожной забегаловке Донни уже собирался ехать домой, как вдруг мимо с оглушительным ревом промчалась машина скорой помощи. А следом ожил и Голос:       «Время пришло. Отправляйся к ней».       Он прибыл как раз вовремя, чтобы увидеть, как от безжизненно распростертого тела, сокрушенно качая головой, отходят парамедики. Донни выбрался на тротуар и, не чуя под собой ног, шагнул вперед. Вокруг дома Элеоноры уже собралась небольшая толпа, и он смешался с ней, краем уха ловя обрывки фраз:       – Такая молодая… врачи говорят, больное сердце… бедные родители…       А в его голове тем временем Голос нараспев декламировал:       «…Твоя Линор смежила взор, — в гробу, и навсегда!       Обряд творите похорон, запойте гимн святой,       Печальный гимн былых времен о жертве молодой,       О той, что дважды умерла, скончавшись молодой!..»              Дав ему несколько мгновений осознать случившееся, Голос мечтательно продолжил:        «Ах, Донни, нет ничего прекрасней и поэтичней гибели красивой девушки…»       С этим он был полностью согласен. Рыжие локоны Элеоноры ярким пламенем обрамляли ее неестественно бледное лицо, создавая неповторимый контраст жизни и смерти, и Донни снова захлестнуло жгучее желание обладать ими. Но Голос тут же осадил его порыв:       «Скоро. Дождись темноты, и ты ее получишь…»       Голос не солгал. Ночью, в местном похоронном бюро, когда давно уже утихли рыдания близких Элеоноры, а сотрудники разошлись по домам, Донни получил самый важный в своей жизни урок: мертвые не могут сказать «нет».       Позже, уже дома, Донни нежно поглаживал отрезанный и бережно сохраненный рыжий локон, вновь и вновь воскрешая в памяти застывшие, но оттого еще более прекрасные черты Элеоноры… Ее холодную, но все еще гладкую кожу. В ту ночь Голос почтительно умолк, оставив их наедине, и напомнил о себе, лишь когда все закончилось:       «Эта была только для тебя… Но в следующий раз дай что-нибудь и мне».       Он будто не сомневался, что этот следующий раз скоро произойдет. Как не сомневался и сам Донни.

***

      Мама переехала во Флориду, и Донни остался совсем один. Впрочем, он не возражал. Его новое увлечение требовало куда большей скрытности и аккуратности, чем раньше, а работа в похоронном бюро обеспечивала всем необходимым. Голос всецело одобрил его подход:       «Совмещаешь приятное с полезным, Донни? Молодчина. Мне нравится!»       Свободное время он посвящал изучению религий и мифологии, пытаясь понять природу Голоса и укрепить их связь. Его усилия не пропали даром.       Чем дальше, тем требовательнее становился Голос. Ему уже не хватало обрезков ногтей, бережно срезаемых с рук мертвых девушек. Голос… проголодался. А Донни был только рад помочь единственному другу.       Увы, увлекшись, он потерял осторожность. Проклятая студентка не поддалась его очарованию, и Донни впервые в жизни очутился за решеткой. Но оно того стоило. Ведь там, в темной камере, среди стонов пьянчуг и ругани мелких жуликов, он увидел Ее.       Те же чудесные рыжие волосы, те же прекрасные черты лица… И тот же внутренний свет и энергия. На краткий миг Донни показалось, что сюда явилась Элеонора, и его жажда разгорелась с неистовой силой, вторя восторженному реву Голоса:       «Она должна стать нашей!»       Донни вцепился в решетку, провожая голодным взглядом ускользающее видение. О, она станет… Станет. Ведь мертвые не могут сказать «нет».