О недосыпе и способах с ним бороться

Он проснулся от тёплого касания утреннего луча, стыдливо выплывающего из за горизонта. Телефон показывал пять утра, а Эйн помнил, что последней цифрой перед сном видел двенадцать ночи, из чего сделал вывод, что сон для слабаков и поднял голову с подушки. В спине неприятно ломило, поэтому пару раз потянувшись, Эйн рухнул обратно. Размышляя о высоких целях на сегодняшний день, он всё же удосужился уснуть, хоть и с боем, не желая отдавать своё свободное время какому-то там организму. Спустя два часа у него сработал будильник. Итог: семь часов сна с перерывами на рекламу. Эйн был из тех людей для которых сон был побочным явлением. На внешние и внутренние проблемы при отсутствии сна такие люди не обращают никакого внимания. И когда Альберт всё же встал и подошёл к зеркалу в спальне, он снова попытался проигнорировать красные от усталости глаза и глубокие тёмные круги под ними. Телефон продолжал звенеть, будильник он так и не выключил. Изучив все последствия употребления сахара в чистом виде на своём лице и ещё раз убедившись в своей отрицательной привлекательности, Эйн взял телефон с тумбы. Пара минут на оценку ситуации, пара минут на ненависть, пара минут на принятие. Сегодня суббота. Не смотря на то, что у многих в этот день всё ещё есть уроки, Эйн к их числу не относился. Да и работа у него исключительно по будням. Так что, что именно побудило его установить будильник на семь утра, одному богу известно, в которого он, кстати, не верит. Не смотря на все очевидные минусы этой ситуации, перед Эйном маленькими чёрными буквами на белом фоне высветился ровно один плюс. Этот "плюс" звали Катсуки Токуда. Судя по всему Катсуки был точно такого же уровня удачи, как и Эйн, из-за чего последний, конечно же, был безмерно рад. Токуда написал ему в пол седьмого утра и пригласил куда-нибудь сходить. Вернее: "Доброе утро." - точка в конце сообщения была обязательной чертой, без которой собеседник бы точно не понял что ему хотят сказать.- "Не хочешь сходить куда-нибудь? Просто я видел афишу. Сегодня в три в центральном театре показывают "Ромео и Джульетту". Хотел позвать кого-нибудь из девчёнок, но ты же знаешь какие они." - какие Эйн так и не понял. Может спящие в семь утра, а может нелюбящие театры. В любом случае Альберт заранее был согласен. Токуда был его лучшим другом, в которого он был влюблён со старшей школы. Он был идеален во всём. Строгие, но аккуратные и спокойные черты лица, белая, жемчужная, хрупкая, будто стеклянная кожа, и такие же белые волосы, и эти голубые глаза с широкими зрачками в которых если не утонуть, то расщипиться на тысячи атомов и стать частью горизонта событий этой чёрной дыры, он вполне мог. Катсуки понимал искусство, имел безупречный вкус в музыке, и если бы Эйна спросили "Кто его любимый филосов?" он бы без задней мысли ответил бы "Катсуки Токуда". Любому человеку назвавшему его "душнилой" Альберт был готов сломать все кости в пальцах и заставить учить Ницше или Гёте, чтобы те прочувствовали боль Катсуки на себе, и несли по-больше чуши основанной на философских трактатах, а не на твердолобых домыслах. Наспех набрав "да", трясущимися руками Эйн отложил телефон обратно на тумбу и поспешил привести своё лицо в порядок хотя бы перед импровизированным свиданием. *** Пару часов и тысяч матов спустя, наглаженный, наряженный и сам собой накормленный Эйн вертел в руках телефон в ожидании ответного сообщения и назначения места и времени встречи. Катсуки с ответом явно медлил, и Эйн уже начал думать, что всё неправильно понял и это предназначалось не ему, а какому нибудь другому парню, но быстро вспомнив, что среди знакомых Токуды он - единственный парень с которым у него хорошие отношения, Альберт продолжил листать ленту инстаграмма и с надеждой посматривать на строку уведомлений. Ответное письмо пришло спустя двадцать минут, и содержало в себе лаконичное: "В два часа дня на главной площади." На часах было чуть больше двенадцати, а значит выбираться нужно уже сейчас. Пока Эйн нашёл ключи, карточку и свой бессменный рюкзак, прошло ещё пол часа, и Эйну приходилось уже бежать до входа в метро. *** На место Эйн, как и предполагалось, опоздал. Однако выйдя на улицу, в оглушающей какофонии неоновых цветов и звуков всевозможных машин, он никак не мог найти Катсуки глазами. Белая макушка никак не показывалась среди сотен одинаковых чёрных колпаков. Выудив из кармана телефон, Эйн набрал нужный номер. На удивление ему сразу же ответили, что немного опаздывают, так как на дороге пробки, а водитель поехал не той стороной. Эйн был готов ждать хоть до самой смерти, но к счастью пяти минут вполне хватило, и запыхавшийся, немного растрепанный друг появился в паре метров около дороги. - Блять. - низкий голос тихо прошептал ругательное слово, будто боясь, что смутит какого-нибудь эфемерного ребёнка, проезжающего рядом. - Прости ещё раз.. - глубокий вдох и выдох, и теперь уже Эйн хочет скрыться от эфемерных детей. - это будет считаться.. - выдох, - компенсацией? - Токуда протянул ему два билета с красивым золотым обрамлением и каллиграфически выведенным названием спектакля. - Будет. - Эйн улыбнулся своей привычной кривой улыбкой, обнажая передние клыки, которые были на порядок длиннее чем у обычного человека. Катсуки посмотрел ему в глаза из под стёкол очков, и хотя Альберт вздрогнул, но на взгляд ответил, всё же в его глаза было не так страшно смотреть. Он слегка приподнял уголки рта, что означало невероятное удовлетворение происходящим, и ответ взгляд в сторону, разыскивая здание театра. Альберт инстинктивно отразил его движение и тоже прошёлся смазанным взглядом по подъездам зданий. Взгляд уцепился за яркую вывеску с точно такой же каллиграфичной надписью, как на билетах. - Вон, - Эйн указал в нужном направлении, - это оно! Катсуки тут же засеменил в нужном направлении, поманив Альберта рукой, будто он послушный пёсик. Тот, как послушный пёсик, зашагал следом. *** Регистрация была пройдена без особых проблем, и следующей задачей было найти нужный партер и нужные места. Судя по всему Катсуки ходил сюда если не каждый день, то каждые выходные, иначе как объяснить что первая же дверь, куда повёл их Токуда, оказалась нужной? Отворив большую бархатную красную дверь, перед ними открылся самый невероятный вид, какой мог предоставить современный технологичный мир. Стены были украшены подсвечниками различных форм и сюжетов, сцена была больше сцены их института в три, а то и в четыре раза, а в центре купольной крыши, расписанной различными фресками, весела, возможно, самая большая хрустальная люстра в мире. Эйн чуть было не раскрыл рот от удивления, но его быстро прервали, протащив за руку в центр уходящего вверх зала. Послушно сев на пятую точку, и выслушав пару претензий от друга, Эйн устремил свой взгляд в центр сцены. Отсюда был самый лучший обзор на предстоящий спектакль. И сколько только денег Катсуки на это отдал? Эйн обернулся на лёгкое касание в районе предплечья. - Эйн? - Катсуки выглядел обеспокоенным. - Ты слышишь меня? Альберт смотрел на него пустыми глазами ещё пару секунд, а затем резко очнулся. - Катсуки? - Тот лишь ещё сильнее свёл брови к переносице, показывая уже скорее испуг, нежели лёгкое беспокойство. - Эйн, сколько ты спал сегодня? - Токуда говорил медленно и тихо, стараясь не сбить Эйна с мыслей. - Я.. - Эйн забыл как отвечают в таких ситуациях. Но скорее всего Катсуки заметил ещё когда увидел его на улице. Это было сложно не заметить. Глаза Альберта слегка пробежались по соседним сиденьям, чтобы затем снова вернуться к плену чёрной дыры. - Около семи часов я думаю. - Энни, ты начинаешь терять реальность. Это тебя до добра не доведёт! - Катсуки до сих пор не отпустил его предплечье. Место прикосновения приятно жгло. - Я в порядке. - Эйн слегка прокашлялся. Он знал что Токуде это оправдание ёмким не покажется, но судя по всему он и правда хотел посмотреть спектакль, и поэтому лишь опустил руку с предплечья на тыльную сторону ладони Альберта. *** Монтекки и Капулетти как всегда враждовали, Ромео и Джульетта как всегда влюбились, актёры как всегда играли. Единственное, что было не "как всегда" - белая холодная ладонь, сжимающая запястье Эйна. Он уже давно не следил за сюжетом. Его внимание, скорее всего с самого начала, было полностью приковано к тонким пальцам, обхватившим его руку. Эйн решился. На что, он пока не понял. Но это что-то, что должно начаться сейчас. Эйн перевернул руку и переплел грубые пальцы с нежной кожей парня. Катсуки не обернулся на него, он был увлечен очередными выкриками Джульетты, но на прикосновение ответил мягким поглаживанием большого пальца. Эйн считал, что пока этого хватит. Но когда Ромео выпил яд, посчитав что Джульетта умерла, Катсуки решил иначе. Он притянул Альберта к себе, стараясь рассмотреть каждую тёмную полоску под глазами. Эйн пропустил рваный выдох, когда Токуда положил вторую руку ему на щеку. Поцелуй вышел слишком невинным - лишь секундное касание губами, но о большем Эйн и мечтать не мог. Глаза, уставшие от яркого света и отсутствия сна, прослезились. Щеки стали влажными от тёплых дорожек солёной жидкости. Эйн всхлипнул. Это можно оправдать. Эйн надеялся что это можно хоть как-то оправдать. Но реальность была такова: он расплакался от детского поцелуя лучшего друга, после того как впервые взял его за руку. Катсуки внимательно всматривался в его глаза, встревоженно следуя взглядом по каждой слезинке. Он поднял руку из крепкой хватки, но Эйн попытался удержать её пока не почувствовал нежное прикосновение ко второй щеке. Токуда медленно провёл пальцами по глазам Эйна, вытирая слезы. Эйн всхлипнул ещё раз, на этот раз уже тише. Он просто хотел упасть в его объятия и больше никогда с ним не расставаться. Он просто хотел упасть в одну большую и тёплую кровать и обнимать его пока ему не надоест, а ему никогда не надоест. Катсуки, будто читая его мысли переместил руки на его спину, и положил голову себе на плечо. В зале объявили антракт, но им уже было плевать. Даже Токуда, так мечтавший попасть на этот спектакль, был мало заинтересован в антракте. Не важно сколько денег он потратил на эти билеты. Катсуки встал со своего места, взяв Эйна за руку, показывая что он не убежит, не исчезнет и не уйдёт. Тот поднялся, вытирая слезы рукавом голубого пиджака. Альберт не помнит как они оказались на улице. Они сели в такси на заднее сиденье, не размыкая рук. Водитель судя по всему вёз их к дому Катсуки, пока Эйн просто всхлипывал, сжимая чужие пальцы, чувствуя как тепло расплывается в груди. Он был рядом. Он сжимал его руку и вёз его к себе. Он улыбался уголками губ, даря самое нежное чувство на планете. Эйн хотел обнять его сейчас, но водитель уже и так странно на них поглядывал, поэтому он просто смотрел. Он смотрел на него, на их руки, на его красивые бездонные глаза, на дорогу, везущую их к его дому, и понимал: всё хорошо. Теперь всё хорошо.