Lead Me to Your Beautiful

— Спокойной ночи! — донёсся голос Сынмина. — Ночи. — Не засиживайся допоздна, хён. — Не буду, — ответил Минхо. Он чувствовал напряжение в воздухе, будто бы зная, что Сынмин хотел добавить что-то ещё, но всё же решил промолчать. Этот парень замечал даже самые мелкие детали. Однако Минхо был непреклонен, он не будет делиться своими проблемами, тем более в данной ситуации. По крайней мере, он собирается держать все карты на руках так долго, сколько сможет.

* * *

Когда это произошло впервые — он рассмеялся. Минхо даже подумывал рассказать другим, но, в конце концов, эта мысль отошла на задний план, как только он зашёл в танцевальный зал. Во второй раз он думал насколько же странно, что оно повторилось. На третий раз он расстроился. Сам того не желая, парень даже немного выместил своё разочарование на других участниках. Ли не мог противостоять этому, в тот день он был слишком раздражителен. Хёнджин шутил и старался вовлечь его в съёмочный процесс, находясь в игривом настроении, но Минхо лишь огрызался в ответ. Мгновенное чувство вины захлестнуло его и Хо попытался обыграть ситуацию, но во время перерыва, который услужливо предоставил менеджер, он всё же попросил редакторов вырезать момент, где он явно перегнул палку. Он также извинился перед Хваном, компенсируя покупкой мороженого их стычку. — Что случилось? — спросил Чан. Минхо взглянул на него. Возможно, ему следует поделиться с Крисом. Три дня и то, что он считал поначалу шуткой, переросли во что-то необъяснимое. Теперь же, парень чувствовал совершенно другие эмоции, по большей мере — смущение. — Думаю, я просто очень устал. — Тебе следует уйти домой пораньше, — посоветовал Чан. Минхо с нескрываемым недоверием посмотрел на лидера, поднимая бровь. Чан засмеялся. — Стоило попробовать, — Кристофер усмехнулся, но сразу же вернул прежнюю серьёзность. — На самом деле, тебе следует попытаться выспаться, чтобы перезагрузить организм. Даже вздремнуть было бы уже неплохо. — Хорошо, я постараюсь.

* * *

Попытка не увенчалась особым успехом. Безусловно, недолгий сон был лучшим решением, ведь такой вид отдыха вообще не подразумевал под собой ничего плохого. Но если доходило до целой ночи… Минхо чувствовал себя куском потрёпанной ткани, грубо сшитой вместе. У него всё, наверняка, было бы, как минимум, сносно, если бы он не делал ничего из ряда вон выходящего. Но нужно быть последним глупцом, чтобы просить о спокойной и размеренной жизни айдола. Изводило ещё и то, что все по-прежнему обращались с его разорванным тканевым телом, как с куском бетона. Здесь и сейчас, спустя два месяца после первой ночи странных снов, Ли забыл, как всё было раньше. Он позволил горькой влаге усталости и истощения окружить себя. Он фактически не помнил, каково это — чувствовать себя полностью отдохнувшим.

* * *

Ещё на третьей неделе Чанбин постарался осторожно узнать об этом. — Хён, ты что, совсем не спишь? Минхо собирался сказать ему, что он в порядке, но нечто во взгляде Чанбина, показало танцору, что Со знал, что старший соврёт, даже до того, как слова успели вылететь из рта парня. И тогда, Ли осознал, что этот набор букв станет лишь бесполезным звуком. Минхо не то чтобы и соврал, просто решил не указывать на важные детали. — Я сплю. — А ведёшь себя так, как будто не знаешь значения этого слова, — ответил Бин. — Честно. Я клянусь, регулярно бываю в гостях у Морфея. Однако, я совершенно не знаю как объяснить своё состояние. Будто в подтверждение своих слов — он неловко пожал плечами. Та часть мозга, которая хотела рассказать друзьям о том, что с ним происходит, давно была отключена. Он пытался максимально быстро заканчивать подобные разговоры. Ли хотел искоренить их беспокойство. Он мог справиться и без вмешательства остальных. Чанбин, похоже, не хотел давить на него, за что его мысленно поблагодарил старший. — Почему бы тебе не попросить у врача лекарство, которое может помочь? Минхо кивнул. Он поговорит с менеджером о назначении встречи в ближайшее время. — Ты стал таким сварливым, — в голосе младшего проскочила тёплая издёвка. — И поверь мне, это даже несравнимо с тобой в обычные дни. Из Минхо вырвался сухой смешок.

* * *

На четвертой неделе Минхо всё же сдался и поговорил со своим менеджером. А уже на приёме, когда доктор спросил его, что происходит, Ли ответил простое и одновременно такое правдивое: «Странные сны». Парню прописали сильное снотворное, которое должно было вырубить его. И, о чудо, таблетки действительно сделали свою работу. Минхо рекордно быстро заснул, когда принял их, однако открыл глаза с пониманием того, что совершенно не отдохнул. Впрочем, это ничем не отличалось от состояния юноши за последний месяц. Он всё ещё просыпался, чувствуя, что они знают, что за безумие творится в его голове. И Ли не мог этого вынести.

* * *

Через полтора месяца Минхо просто разозлился. Он просыпался с глубоко укоренившимся гневом, который сохранялся наихудшим образом. Ли старался больше этого не показывать. Он делал всё возможное, чтобы перекрыть своё истощение в течение дня с помощью дневного сна, и, к счастью, его тело каким-то чудным образом перешло в экстренную адаптацию и привыкло к его хаотичному сну, который приносил его разуму ограниченное облегчение. Он уже давно пришел к странному осознанию того, что это и есть его новая реальность. Ли был зол на свой мозг за то, что он так с ним поступил. Парень также злился на членов своей группы за то, что они были бодры и полны энергии, что им не приходилось изображать фальшивую улыбку и делать вид, что всё в порядке. Минхо был зол на своего доктора, который сказал дать снотворному время, чтобы его тело приспособилось. Разозлился на него за то, что докторишка сказал Минхо успокоиться, будто не понимая, в чём заключается карьера айдола и как сон, который он получал раньше, был необходим ему сейчас. Но также сильно танцор злился, когда его собственное тело начинало бороться с ним. Он чувствовал слабость, когда принуждал себя к активным действиям. Однако, больше всего на свете, он был зол на свои собственные грёзы. В результате, на шестую неделю Минхо полностью отказался от таблеток и вместо этого положился на дневной сон. В течение следующих нескольких недель Минхо последний засыпал и вставал раньше всех. Интересная тенденция. Участники начали давать ему немного больше пространства, а при нанесении макияжа, нуны использовали больше косметики, чтобы скрыть его темные синяки под глазами. В любом случае, пока они не комментировали это напрямую — всё было в порядке. Минхо отстранился. Он стал меньше появляться на камеру. По большей части, Ли лишь рассказывал что-то за кадром либо же отсиживался в стороне. Чан подловил его после очередной трансляции, где Stay прокомментировали, что у танцора болезненный вид.

* * *

— Тебе нужно поспать, Минхо, — сказал Чан. — Хорошо. — Ты принимаешь лекарства, которые прописал врач? Минхо окинул собеседника быстрым взглядом. — Да, — солгал Ли. Чан лишь вздохнул. — Минхо, если бы ты просто поговорил с нами, возможно, мы бы смогли помочь, — продолжил лидер. — Вы не можете… я… Минхо знал, что будет звучать так, словно он злился. Да и Кристофер, скорее всего, думал, что Ли сходит с ума. Смущение танцора было подобно вездесущему утяжелённому одеялу, что трепетно покрывало его с ног до головы. А чувства и желания — заметно ухудшились, становясь сплошной путаницей. Оба парня ещё долгое время сидели в тишине, пока Чан не вздохнул, что и послужило неким сигналом для младшего — он может идти. Ли встал, намереваясь покинуть помещение, когда Крис вновь подал голос. — Мы всего лишь хотим, чтобы ты хорошо себя чувствовал, Минхо.

* * *

Минхо изо всех сил старался сделать вид, что ему стало лучше. Он имитировал наличие энергии кофеином. Старался активнее участвовать в различных мероприятиях. Свою дрожь, парень интерпретировал как адреналиновую игривость. И это работало. В каком-то смысле, он смог вернуть проблески нормальной жизни. Ли смеялся вместе с участниками, и впервые за несколько месяцев его танцевальный навыки улучшились. Он понял, что это рабочая схема. Минхо был айдолом и актерство, по-прежнему, оставалось частью его профессии. Короткий сон стал его спасительной благодатью. Подобные ограниченные всплески сна с будильником, который заставлял парня открывать глаза до того, как он погружался слишком глубоко, помогали держаться на плаву.

* * *

Однако планы работают до поры до времени, а кофеин, хоть и помогает, не может вечно удерживать ото сна. И сейчас парень не мог объяснить, почему обеспокоенный Феликс выключил будильник, который Минхо поставил, чтобы вовремя встать. Так что вместо этого он проснулся сонным, измученным и разбитым. Минхо моментально почувствовал, как по его лицу катятся слезы. Он плотно прижал к себе диванную подушку, начиная буквально выть в неё. Феликс выбежал из кухни, услышав посторонний шум, он быстро подбежал к старшему, заключив в объятья и начал растирать его спину, в попытке успокоить. — Минхо, всё в порядке! Всё хорошо! — сказал Феликс. — Почему я здесь? — Почему? — в замешательстве спросил парень. Он отстранился, чтобы посмотреть на Минхо. — Я оказываюсь здесь, когда должен быть там. Просыпаюсь там, зная, что это ненастоящее, я всё также хочу остаться, я не хочу уходить, — с трудом проговаривал Минхо сквозь слезы. Он казался таким разбитым, что лицо Феликса сморщилось от беспокойства, он снова заключил старшего в объятия и продолжил гладить по спине, словно маленького ребёнка. Минхо будто задыхался. Как же ему объяснить всё остальным? — Это был плохой сон, хён! Просто кошмар, — Феликс проговаривал эти фразы, словно мантру, ему на ухо. — Всё позади, закончилось, ты дома. Но Минхо знал, что всё совсем не так. Как он может донести то, что отнюдь не кошмар поджидает его во сне? — Что происходит? — спросил мягкий голос. — Джисон, всё в порядке. Минхо-хёну просто приснился кошмар, — уверял Феликс. Минхо не смог посмотреть на него. Даже бросить мимолётный взгляд. Парень вообще не хотел, чтобы его видели в таком состоянии. — Ты в порядке, детка? Минхо почувствовал, как его желудок сжался, буквально скручиваясь от услышанного вопроса. Парень оглянулся и увидел его. Единственного человека, которого он не мог и не хотел видеть в данный момент. Ведь вот он, стоит в двух шагах от Ли, однако, хоть он и тот же, но до ужаса другой. И от этого ещё больнее. Как парень мог впустить их в свой мир, зная, что всё моментально рухнет, словно карточный домик? Должен ли он смеяться теперь, когда вся ситуация давно перестала быть забавной шуткой? Как может Минхо заставить понять остальных тот факт, что он бодрствовал, ибо засыпая каждый раз, ему хотелось просыпаться всё меньше и меньше? И смогут ли они понять, что он не спал, лишь потому, что любил их такими настоящими, но одновременно с тем, ненавидел то, что они держат его тут? Ох, как же ему нравилось находиться здесь, быть этим Минхо, с этой жизнью и этой мечтой, но его сон… Минхо почувствовал новую волну слёз, что без остановки текла из его, уже слегка покрасневших глаз, когда он вновь вцепился в Феликса, наблюдая, как лицо Хана становилось всё более обеспокоенным.