Первый контакт

12 мая 2063 года

Chaque soir j’rentre avec toi, Dans ce petit jardin de larmes. Chaque nuit, je pose mon cœur, Dans ta poitrine de fleurs.

— Мисс Кокрейн? — обратилась к девушке женщина в светлой униформе похоронного бюро, остановившись рядом с диванчиком для посетителей. Девушка вздрогнула и подняла взгляд от своего старенького плеера. На её коротких тёмных волосах плотной лентой сидела фетровая шляпка с вуалью, скрывавшая её лицо. — Не... да? — Кокрейн выглядела растерянной, но всё же постаралась сосредоточиться на том, что ей говорила дама. Судя по жестам, женщина звала её за собой, и после недолгих раздумий девушка последовала за ней. В зале прощаний было немного людей — в основном коллеги и старые друзья её брата. Они говорили только с теми, кого знали. Всех их объединял её брат, который когда-то объединял их всех. Но теперь он лежал в тесном лакированном гробу на светлых подушках. Его загорелая от частых походов на охоту кожа потеряла свой солнечный оттенок, а ясные голубые глаза были плотно закрыты, словно он просто уснул. Заботливо выбранный костюм сидел на нём даже слишком хорошо, хотя он терпеть не мог вычурные костюмы, предпочитая униформу. Она могла только смотреть на него, не решаясь прикоснуться к его телу из-за плотного купола, скрывавшего тело испытателя. — Соболезную вашей утрате, — рядом в отражении стекла застыло лицо высокого мужчины со светлой и лоснящейся кожей. Его ясные глаза с густыми бровями и полное отсутствие волос на макушке могли бы вызвать у неё смешок, если бы не обстоятельства. — Я уже слышала столько слов соболезнования, что сбилась со счёта, — ответила она.

Bonjour tristesse, tous les jours, Je me sens si seul avec toi, Je te déteste, mon amour, Oh, oui, ta punition, c’est moi.

— Элис, ваш брат погиб героем, неужели вы не гордитесь им? — мужчина слегка улыбнулся. — Радоваться тому, что программа «Феникс» провалилась? Что НАСА хочет закрыть её? UESPA хотят объявить её неудачной... — Кокрейн подняла голову и посмотрела на своё отражение в куполе. — Почему я должна считать его героем? Из её янтарно-красных глаз текли слёзы, размывая тушь. Она смотрела на тело своего брата, излучающее радиацию, и не понимала, что героического в его гибели от радиации. Где героизм в их прощальных записях в бортовом журнале? Где героизм в попытках исследовать новые звёздные системы? Космос — жестокое место, которое перемололо не одно поколение космонавтов. — Потому что он не отказался от своей мечты, от стремления к звёздам, — мужчина незаметно коснулся руки Элис и вложил в её ладонь нагретый носитель. — Вы создали это вместе, так закончите начатое в память о брате. Мы проанализировали ошибку в расчётах, думаю, вам это пригодится.

Chaque soir j’rentre avec toi, Dans ce petit jardin de larmes. Chaque nuit, je pose mon cœur, Dans ta poitrine de fleurs.

Элис смотрела на диск в своей руке, не смея поднять глаза на мужчину, который уже отходил от гроба, смешиваясь с толпой. Она бездумно смотрела на людей, которые прощались с Зефрамом. Они говорили о том, как он был умён, верен и устремлён вперёд, словно для его светлого ума не существовало нерешаемых задач. Элис слушала их, но внутри у неё всё сжималось от боли. Рик, организатор мероприятия, протянул руку к Элис, приглашая её к микрофону. Её ноги почти не держали, но она нашла в себе силы встать и поднять глаза на зал. Там были её коллеги и бывшие коллеги брата. Все они смотрели на Элис с ожиданием, надеясь услышать от неё красноречивую речь, которая способна растопить любое сердце. Элис крепче сжала диск в руке. — Друзья, коллеги, — Элис сняла шляпу, открыв своё лицо полному залу. — Для многих из вас мой брат был не просто испытателем ракеты «Феникс», но и учителем, вдохновителем и наставником. Мы, поколение, которое давно оставило за спиной ужасы атомной войны и истребление народа в Евгенических войнах, выжили и восстановились, подобно Фениксу, который восстал из ядерного пепла. Используя ярчайшие разработки прошлых ошибок, мы смогли создать немыслимые ранее устройства, но так и не смогли вырваться за пределы облака Оорта. Элис опустила взгляд на диск, чувствуя, как боль сжимается на её сердце, словно послушный котёнок. Она чувствовала, как весь её давно скопившийся гнев выходит наружу. — Уважаемые учёные агентства, друзья и коллеги, — продолжила она, — я не хочу, чтобы его наследие было отложено в долгий ящик. Я не хочу подобного забвения ни сейчас, ни потом. Я, Элис Кокрейн, рядом с телом своего уважаемого брата, учёного и доктора, хочу продолжить его работу. Клянусь, катастрофа «Феникса» станет последней.

C’est si calme dans le jardin des larmes, Wenn unter Sternen Nachtigallen sehnen. C’est si calme dans le jardin des larmes, Betrete ich mein kleines Reich der Tränen.

      Предложить почти невозможное. Единственный верный, но безумный путь, словно подсказанный кем-то свыше. Элис не знала, правильно ли она поступила, но теперь она здесь, в кабинете Зефрама, за его компьютером. Она аккуратно смахнула лишние записи на пол. На экране медленно появлялись формулы и чертежи, которые Элис перерисовывала под новые условия. Каждый чертёж был подписан фамилией Пикард, словно издевка над ней. Генератор искажения пространства занимал все её мысли и внимание. Даже жара в кабинете не могла отвлечь учёную, привыкшую к прохладе, хотя кондиционер работал на полную мощность, гудя как зверь. Знакомый голос отвлёк её от работы. Она подняла голову и увидела Джорджа, бывшего военного пилота, который улыбался ей с другой стороны стола. — Кокрейн, — сказал он. — Уже перерыв на обед. Лакер звал тебя к себе в кабинет после. — Учту, ты же знаешь… — ответила Элис. — Что у тебя всегда много работы? Да, знаю, — усмехнулся мужчина, обходя стол и заглядывая в монитор. — Тебе бы почаще выходить, а то ты, кажется, слилась уже со своими рабочими программами. — Если тебе нечем меня заинтересовать, то не пытайся, — хмыкнула Элис, чувствуя, как глаза начинают болеть. — А если это сводки по корабельной начинке? — спросил Джордж. — Тогда ты меня заинтересовал, — ответила девушка, со вздохом опуская перо на стол. — Командование привязало ко мне тебя и ещё пару ребят, так что мне нечего возразить. — На тебе самая важная часть — двигатель! Кажется, работа с топливом и системами управления — это ничто, — сказал Джордж, протягивая руку. — Нет логики в словах. Если где-то просадка, то мы сгорим в полёте. Так что прибереги слова на потом, — ответила Элис. Она представила, как Зефрам мчится к бесконечным звёздам вместе с Фениксом. Он словно летит в прекрасный и в то же время ужасный сад, где уже давно поселились надежда и отчаяние. Ей хотелось увидеть то, что видел он, и услышать то, что слышал он. Для Элис Зефрам был не просто старшим братом, он был её героем. Когда они остались одни, он стал для неё единственной опорой. Он поступил в училище, стал учёным и к своим тридцати трём годам получил степень доктора наук. Она видела его достижения и шла за ним, стараясь не потеряться в лучах его величия, следуя за ним словно хвостик от кометы. Астрофизика давалась Элис легко, словно она была не сложнее простой математики или схем на бумаге. Зефрам всегда говорил, что у неё в голове словно работает маленький компьютер, который помогает творить невозможное. Девушка подняла голову и посмотрела на фотографию, висящую на стене. На ней были её брат, два пилота, Джордж и Томас, а также множество учёных и инженеров, которые работали при запуске «Феникса». Но её самой на фото не было. — О чём задумалась, Элис? — Джордж легонько тряхнул её за плечо, чувствуя напряжение под плотной тканью сероватой форменки. — О том, что нам пора на обед, — ответила она, поднимаясь с кресла. Наконец, она покинула душный кабинет.

4 апреля 2065 года

      Когда-то она и мечтать не могла о том, что её задумка воплотится в жизнь. А теперь она стоит здесь и смотрит на новенький шаттл, который будет выводить на орбиту. На шаттле установлена точная копия старого «Ботани Бей» с новым «трепещущим сердцем». Конечно, пришлось внести изменения в старые чертежи, но теперь их корабль готов отправиться к звёздам. Джейн остановилась рядом с Элис. Она смотрела на техников, которые наносили на борт шаттла сине-чёрную эмблему UESPA. — Скоро вы отправляетесь? — спросила Джейн, не сводя взгляда с техников. — В полночь, если быть точной, — ответила Элис, тряхнув головой, чтобы сбросить тяжёлое наваждение. — Ты что-то хотела? — Просто переживаю. Твой брат, и мой муж, был безрассудным мечтателем. Я хочу, чтобы у тебя всё получилось, — сказала Джейн. Её тёмные серые глаза сверкали грустью от мысли, что последнего члена семьи тоже отнимут. — Я хотела попросить тебя... Думаю, ему было бы лестно оказаться среди всей этой космической пыли. Тебе бы тоже стало спокойнее. — Не совсем понимаю, — ответила Элис, стараясь не выглядеть истощённой работой последних лет. Джейн молча протянула картонную коробку. Элис заглянула внутрь и увидела свинцовую урну с прахом Зефрама. Джейн прощалась с ним в очередной раз, а Элис пыталась справиться с отвратной мыслью, что эта урна откроется и монстр вцепится ей в лицо, смазывая её самоуверенную улыбку.

Dans ton petit royaume de larmes, Toutes les nuits je pleure. C’est aussi bon pour les fleurs, Que pour mon pauvre cœur.

— Я постараюсь, — сказала Элис, закрывая коробку и отгоняя мрачные мысли, которые причиняли ей боль. — Спасибо. И удачи вам, — ответила невестка, порывисто обнимая застывшего учёного. — Мы с Люком будем ждать вашего возвращения. Он хотел приехать вас проводить. Мысль о том, чтобы увидеть голубые глаза Люка, приводила Элис в ужас. Он напоминал ей об отце, а она ему — о брате. Когда-нибудь её боль перестанет мучить их, и тогда она обязательно обнимет племянника. — Надеюсь на скорое возвращение. Вся экспедиция не должна продлиться дольше пары месяцев. Это эксперимент, который позволит человечеству преодолеть световые годы, — усмехнулась Элис, отстраняясь от невестки. — Мне пора готовиться.       Их было тринадцать человек в экипаже: капитан с инженерным образованием, его помощник-изобретатель, четыре пилота, два учёный общих специальностей, два штатных инженера и пара навигаторов и связистов. Каждый член экипажа обладал необходимыми навыками и мог подменить товарища в случае необходимости. Они стояли у трапа в светлых комбинезонах-компенсаторах. Лица сияли улыбками, а репортёры скандировали вопросы и благодарности испытателям, которые были готовы пойти по стопам своего коллеги. Однако Элис не могла улыбнуться. Она понимала, что если их авантюра провалится, руководство не просто отправит их под суд, но и начнётся очередное недовольство и грызня. Их детище похоронят. До запуска шаттла оставалось шестьдесят секунд. Механический голос системы управления отсчитывал минуты. Экипаж усаживался на свои места и пристегивался. Джонатан Лакер, назначенный капитаном, открывал карты и прикидывал план состыковки: — Как только мы выйдем на высоту, берём штурвал и дойдём на импульсных. Джордж, ты возьмёшь на себя управление и плавно подведёшь эту птичку. После этого Кокрейн состыкует топливные части, и мы заберём всё, что можно, из этой малышки. Элис сидела позади своего капитана, уставившись в маленькую навигационную панель, сияющую десятком разномастных кнопок и рычагов. Она была готова к работе. — Остальные, как только состыкуемся, подключите шлюз и тащите все грузы внутрь. Без гравитации это будет просто, — сказал Джон, оглядывая экипаж. — Да, капитан, — дружно ответили члены экипажа под механический голос компьютера, который отсчитывал последние секунды на земле. Пять. Четыре. Три. Два. Один. Шаттл ощутимо тряхнуло, когда он начал подниматься в воздух, преодолевая силу земного притяжения. Экипаж был пристёгнут к креслам. Кокрейн закрыла глаза и начала считать, через сколько времени они окажутся в околокосмическом пространстве. Она помнила расчёты скорости, а формула в голове была для неё лишь инструментом, за который можно было держаться. Шаттл гудел, поднимаясь на орбиту. Остальные члены экипажа были довольны тем, что люди на площадке всё ещё наблюдают за ними. Они провожали своих испытателей в полёт в бескрайний космос. — Нам понадобится больше людей, — сказала Элис, стоя в кабинете главы UESPA. На широкоформатном мониторе было видно лицо бывшего ведущего учёного NASA. Элис, словно ученица, выучившая урок, рассказывала о необходимых исправлениях и рисках. — Вы хотите, чтобы мы потеряли не трёх, а сразу дюжину человек? — спросил Нельсон-младший, приглаживая свои седые волосы на макушке. Он отложил в сторону бумаги с расчётами и анализом катастрофы. — Вы не специалист в этой области и отказались от должности незадолго до отправки Кокрейна. Объясните, пожалуйста, свою позицию. Ваша речь, конечно, вдохновила отделы и бывших коллег Зефрама, но это не значит, что мы пойдём на уступки, даже учитывая вашу гениальность. — Билл, в последнее время ты слишком категоричен, — сказал Норман, улыбаясь вставной челюстью. Несмотря на свой возраст — 90 лет, он был довольно бодрым. Острота его зрения была почти легендарной. Недаром учёный отвечал за большую часть пилотируемых программ, пока не началась война. — Элис и Зефрам — гении, и ты не можешь этого отрицать, даже если общество знакомо лишь с полуправдой. — Она отказалась от всех разработок! — воскликнул Билл, указывая на дверь. — Вы не в команде разработки. Если вы ещё раз подадите запрос на тестирование двигателя, то мы вынуждены будем принять меры! — Мистер Нельсон, — улыбнулась Элис. — Вы ведь понимаете, что со своими знаниями я могу пойти куда угодно и без ваших указаний? А уж тем более с исправленными чертежами варп-двигателя. Мой брат предлагал разделить славу на двоих, ведь создали его мы. Но я скромно предположила, что одного гения стране хватит, а я буду всячески помогать ему и всему агентству. Если ваше решение окончательное, — она достала из кармана своего свободного халата телефон, демонстрируя загруженный код, — то одна команда сотрёт все файлы о разработках. Вам придётся искать другого гения, который сможет одолеть реактор и создаст стабилизаторы. — Я бы согласился, — рассмеялся старик. — Мне бы твой ум в моём времени, и земляне давно упорхнули бы в космос! Энштейн бы тебе руку пожал. — Ты не посмеешь... — вздохнул Нельсон, краснея от гнева. — Была бы моя воля, то лучше бы ты была первой... Я отдам приказ подготовить экипаж. В остальном будь добра вести себя подобающе. — Благодарю. Хорошего вам дня, доктор Огастин, — улыбнулась Элис, убирая телефон в карман. — Директор Нельсон. Шаттл в последний раз тряхнуло, и он покинул поле притяжения планеты, начав дрейфовать. Джордж взял управление на себя и направил корабль в сторону верфи. Когда-то это была МКС — станция всех народов, а теперь она превратилась в огромную судостроительную верфь с несколькими небольшими звездолётами. Их построили заранее, после первой попытки людей вернуться в космос на огромных космических кораблях. Солнце осветило голубоватый корпус корабля, высветив знакомую эмблему, которая была как товарный знак на их детище. — Вот это красота! — Марк, который прилип к иллюминатору, иногда выводил остальных из себя своим картавым голосом. Но Элис, в некотором роде, разделяла радость от лёгкости космоса. Просто инженер был шумным и наглым, а когда радовался, то притоптывал ногой. — И не говорите, планета с такого ракурса такая… серая, — Харука вздохнула, переводя взгляд на Кокрейн. Их бортового врача беспокоило, не начнётся ли у доктора истерика. — С войны ещё не сменилось поколение. Ядерная война всё-таки нас пошатнула, — Элис хмыкнула, потирая ноющий лоб через плотную перчатку костюма. — Возможно, к следующей весне зелени станет ещё больше. — Так, команда, вы готовы стыковаться? — Лакер обернулся, жестом показывая всем приготовиться. — Рассчитываю маршрут, Кокрейн, готовься. Уайт, иди плавно, если промахнёшься, то поцарапаешь нашу птичку. Народ, поздоровайтесь с «Гарпией». Под приветственные возгласы команда осторожно приблизилась к своему кораблю и плавно состыковалась с новым шлюзом. Шаттл слегка вздрогнул, но больше ничего необычного не произошло. Элис даже не сразу поверила в это. Однако повторная проверка подтвердила герметичность, и Лакер немедленно сообщил об этом на Землю. Команда «Гарпии», наконец, ступила на борт корабля, который пах технической смазкой, озоном и новым пластиком. Их корабль был трёхпалубным, меньшего размера, чем проектные прототипы, но гораздо больше «Феникса», который вмещал в себя огромный двигатель и его компоненты. Верхняя палуба была разделена на командный мостик для четырёх человек, за которым следовал шлюз и лестницы на нижние палубы. Далее находилась небольшая лаборатория общего назначения и медицинский отсек, в который почти сразу же отправились Харука и Маркус, один из учёных, специализирующихся на биологии. На второй палубе располагались все жилые зоны: каюты, душевые, санузел, столовая и склад с продуктами. На самой большой, нижней палубе находились стыковочный ангар, склад, инженерное помещение и, самое главное, сердце корабля. Элис видела за обзорным окном сияющее величие своего ума: трубки с охладителем гудели, словно огромные капилляры и вены. Из-под закрытых листами корпуса выходили провода и конденсаторы, которые питали весь их корабль. — Добро пожаловать на борт! — женский голос, созданный искусственным интеллектом, прозвучал по всему кораблю. После этого последовала краткая сводка: — Все системы жизнеобеспечения функционируют нормально. Введите команду для подключения системы искусственной гравитации. — Ага, это нововведение для нашего комфорта. К тому же, мы сможем протестировать новые технологии, — сказала Элис, подплывая к терминалу управления. По корпусу корабля прокатился гудящий звук, и вот уже все члены экипажа стояли на ногах. Хотя их и учили работать в условиях невесомости, для будущих полётов им было выгодно использовать гравитацию. — Ого, как здорово! Я уж думал, мы целый год будем возиться в невесомости! — Джереми довольно уселся на пол. — Я уже устал в этом комбинезоне. — Ты слушал наш план на собрании или спал? — спросил Джо, поднимая кустистую бровь. — Мы пробудем в космосе около месяца. Будем тестировать все системы и, самое главное, двигатель. Сперва долетим до Луны на импульсных двигателях, а затем запустим этот... генератор искревления. — Я бы предпочла называть его «варп-двигателем», — сказала Элис, направляясь к лестницам. — Компьютер, объяви об отправлении через пятнадцать минут. Я закончу проверку систем, и мы можем начинать, капитан.

Maintenant, tu souris du ciel. C’est si c’est calme dans le jardin des larmes.

Экипажу казалось, что четверть часа пролетела слишком быстро. Даже если раньше они были солдатами, лётчиками или учёными, сейчас их ждала неизвестность. Об этом не писали в учебниках, ни в новых, ни в старых. Однако беспокойство экипажа уменьшалось благодаря уверенным словам капитана и заверениям Кокрейн, что всё будет хорошо. Даже форма экипажа успокаивала. Правда, капитан и его помощник были в яркой чёрно-жёлтой униформе, а остальные — в синей и красной, в соответствии со своей работой. Объясняло ли это ограниченный выбор цветов? Элис предположила, что отдел снабжения хотел, чтобы их форма выделялась даже в темноте. Платье Элис, покрытое тёплой плотной тканью, приятно согревало и ощущалось бархатистым, как старый кашемировый свитер. Внутри оно было покрыто дышащей мембраной, которая впитывала весь человеческий пот. Руководство, видимо, решило, что если показывать обществу решимость экипажа продолжить покорение космоса, то нужно сделать это с размахом. Лакер занял центральное место на мостике, запустив бортовой компьютер и проведя полную проверку оборудования. Элис заняла место по правую руку от капитана, а их навигатор — по левую. Бедняге Джорджу пришлось сесть на громоздкое место пилота у обзорного экрана. — На симуляторе всё выглядело... иначе, — театрально всхлипнул парень, оглядываясь на научного сотрудника. — Я уверен, что вы не ошиблись с моим назначением на должность пилота? — Мистер Хьюз, у меня и в мыслях не было сомневаться в вашем назначении, — усмехнулась Элис. — Каждому из нас назначили место в соответствии с нашей специализацией и уровнем подготовки, так что, я думаю, вы привыкнете. — Если мы будем так долго разговаривать, то можем провисеть на орбите, — сказал Джонатан, открывая канал связи. — Инженерный отдел, вы закончили крепить топливные баки и груз? — Да, капитан! — раздался весёлый голос Форджа из динамиков. — Кокрейн, давайте начнём обратный отсчёт. Будем отстыковываться. Уна, рассчитайте траекторию до лунной орбиты. — Есть! — ответили девушки, поворачиваясь к своим станциям. По «Гарпии» разнёсся лёгкий гул запущенного двигателя, и заскрипели стыковочные замки станции, позволяя наконец звездолёту покинуть свой старый дом. — Запускаем импульсные двигатели. Уна, сколько времени займёт путь? — спросил Лакер, неуклюже вбивая команду и отправляя координаты их пути пилоту на экран. — До орбиты путь составит семьдесят восемь часов, капитан, — ответила навигатор, немного неловко улыбаясь и пытаясь чеканить каждое слово. Её норвежский акцент иногда делал речь грубой там, где надо было звучать мягче. В целом Элис не возражала против того, что руководство решило собрать экипаж из разных стран и подразделений. Все подписали договор о неимении претензий к странам и представителям других государств. Правда, кто-то всё равно был ровнее — американцев было больше всех. — Что же, тогда не будем заставлять ждать наших наблюдателей, — хмыкнул Лакер. — Хьюз, приготовьтесь. Кокрейн, обеспечьте нас энергией. Элис посмотрела на панель и нашла нужные команды для запуска подачи энергии. Инженерный отсек подтвердил готовность, и подача энергии началась. Загудели двигатели, и «Гарпия» начала готовиться к полёту. Сначала её движения были похожи на усилия птенчика, пытающегося расправить крылья. Из катушек потекла плазма, вырываясь голубым огнём из раскрывшихся лепестков. Корабль легко тронулся вперёд, выплывая из дока. — Инерционные демпферы работают нормально, мимо Луны не пролетим. Топливные элементы в порядке, утечек не наблюдается. В реакторной камере всё хорошо, — сказала Элис, сжимая пальцы в кулаки. Её руки дрожали. — Отлично, Хьюз, полный вперёд. Покажем акционерам, как наша птичка полетит, — ответил мужчина, улыбаясь и привыкая к интерфейсу монитора. Он пытался скрыть свой страх, но Элис чувствовала его. В его глазах не было такого страха, как у неё. По внутренней связи ликовал экипаж, а люди на Земле, следившие за их полётом, радовались вместе с ними. Взгляды сотен людей были прикованы к ним сейчас, и в глубине души Элис хотела обернуться и кивнуть своему брату. Они были бы горды своей работой, своим гением и экипажем, который отправился с ними. Но позади была лишь блестящая свежей краской корпусная панель. Её брат больше никогда не ответит ей.